Обсуждаемые темы
последний комментарий 10 ноября в 01:38
Я уехала в больницу и оставила корову мальчишке, которого вся деревня звала вором.
Вернулась, а на крыльце меня ждал участковый— Люба, ты в своём уме? Галкину ключи? Да он тебе к твоему приезду и печку вынесет!
Нина Сычёва стояла у моей калитки с пустым ведром и смотрела, как я отдаю Лёшке ключи. Два ключа на верёвочке: от дома и от сарая.
Лёшка стоял передо мной. Пятнадцать лет, худой, стриженый, в куртке с чужого плеча. Руки в карманах. Не смотрел ни на меня, ни на Нину. Смотрел на корову за забором.
— Возьми, — сказала я. — Майку утром и вечером доить. Сено в сарае, комбикорм в бочке. Кур кормить. Печку топить через день, чтоб не выстыло. Молоко хочешь, пей. Хочешь, продавай.
Лёшка взял ключи.
— А если не справлюсь?
— Справишься, — сказала я.
Нина плюнула под ноги и ушла.
последний комментарий 2 ноября в 10:44
Два свёртка
В феврале сорок четвёртого на разъезде молодая беженка сунула Акулине в руки свёрток с младенцем: «Подержи, я за пелёнками». Эшелон дёрнулся и пошёл, а женщина осталась в вагоне. Так у Акулины, кормившей своего двухмесячного сына, на руках оказалось два свёртка. И три года вся деревня смеялась над её доверчивостью.последний комментарий 1 ноября в 16:10
Чей ?
...Всю весну соседки заглядывали в коляску к моей дочке: «интересно, в кого она». Двенадцать соседок. Ни одна не угадала.
Первой заглянула Тоня Лаптева. Третьего марта, когда я в первый раз вывезла коляску на улицу.
Коляска была синяя, большая, на высоких колёсах, с клеёнчатым верхом. Я купила её в райцентре, в комиссионке, за три тысячи. Вымыла, высушила, выстелила новым одеяльцем.
Тоня шла от колодца с вёдрами. Увидела меня. Остановилась. Поставила вёдра в снег.
— Верка. Это чего у тебя?
Показать еще
последний комментарий 30 октября в 08:17
Ничья с третьей палаты
Я забрала из райцентровской больницы чужую девочку, и вся Ракитовка решила, что от председателя. Правду прислала посылка из Воркуты.
В Ракитовку я вернулась в конце декабря, на председательском «уазике». Сидела сзади, на продавленном сиденье, и держала на руках свёрток в казённом байковом одеяле с больничным штампом в углу. Павел Иванович вёл машину молча. Только у самой деревни, на въезде, где дорогу развезло после дождей, сказал, не оборачиваясь: — Валя. Ты им ничего не объясняй. Я сам. — Что сам, Павел Иванович? — Сам, сказал. Машина остановилась у моей калитки. У колодца напротив стояли три бабы с вёдрами. Смотрели. Павел Иванович вышел первым, открыл мне дверцу, взял из моих рук сумку с бутылочками. Донёс до крыльца. Постоял. Сказал громко, на всю улицу: — Ну, Валентина, расти. И уехал. Бабы у колодца переглянулись. Одна, Нюра Сорокина, сказала другой что-то в самое ухо. Обе посмотрели на мой свёрток. Потом вслед председательской машине. К вечеру вся Ракитовка знала, от кого у мен
Показать еще
последний комментарий 25 октября в 14:38
Найдёныш
В марте семьдесят девятого я открыла сельсовет в семь утра и споткнулась о свёрток на крыльце. В свёртке пищал младенец. Я забрала его себе, и сорок семь лет деревня звала моего сына найдёнышем, а громче всех Варвара Лукьянова. Зачем она это делала, я узнала только этой осенью, когда она сама принесла мне коробку из-под ботинок.Дополнительная колонка
Правая колонка