Все о ЛЮБВИ...

— Развелись? Тогда верни все подарки, что мы тебе дарили за 10 лет! — потребовала бывшая родня.

Голос Зинаиды Петровны, бывшей свекрови, разрезал тишину лестничной клетки, словно пенопласт по стеклу. Она стояла на пороге съемной однушки, куда Лена переехала всего месяц назад, подбоченившись и тяжело дыша после подъема на четвертый этаж без лифта. За ее спиной, как верный оруженосец, маячила золовка Света — с таким же возмущенным, праведным лицом.
Лена, придерживая дверь рукой, замерла. Она только что вернулась со смены — работала диспетчером в местной теплосети, сутки через трое. Глаза слипались, ноги гудели, а дома ждал только недопитый утренний чай и тишина, к которой она только начала пр

— Мы тебе ничего не должны, а ты нам обязана! — родители лишили меня наследства в пользу сестры.

— Мы тебе ничего не должны, а ты нам обязана! — голос матери сорвался на визг, от которого жалобно звякнули чайные ложечки в дешевых фаянсовых чашках. — Ты старшая! У тебя стабильная работа, нет детей, а Мариночке нужно как-то устраивать свою жизнь!
Я сидела за кухонным столом, покрытым выцветшей клеенкой с подсолнухами, и смотрела на своих родителей. Напротив, лениво помешивая остывший чай, сидела моя младшая сестра Марина. Ей было двадцать пять, но выглядела она так, словно только вчера закончила школу: дутое розовое худи, яркий маникюр со стразами, полное отсутствие забот во взгляде.
— Обяз

Муж тайно переводил мою зарплату на счет своей матери: — Ей нужнее, а мы обойдемся!

— Ты вообще в своем уме? — голос Анны дрогнул, когда она уставилась в экран старенького смартфона, не веря собственным глазам. — Куда делись мои деньги, Паша?
Муж даже не пошевелился. Он продолжал лежать на продавленном диване, методично щелкая пультом от телевизора, словно происходящее в комнате его совершенно не касалось.
— Ань, ну что ты начинаешь с порога? — лениво протянул он. — Я перевел их маме.
— Все? — Анна почувствовала, как к горлу подступает ком, а ноги становятся ватными. — Всю мою зарплату за месяц?! Тридцать пять тысяч, Паша! Мои отпускные и премию!
Павел, наконец, со вздохом сел на диване,

Переписала дачу на свекровь ради «мира в семье», а через неделю меня выставили за дверь.

— Аня, ну я тебя умоляю, давай просто сделаем это. Ради мира в семье, — Паша устало потер переносицу, оставляя на коже серый след от графита. Он всегда так делал, когда нервничал — крутил в руках карандаш, ручку, да хоть чайную ложку.
— Мира в семье? — я горько усмехнулась, не отрывая взгляда от раковины, где в мыльной воде плавали две невымытые тарелки. — А до этого мы, значит, жили в состоянии войны?
— Ты сама знаешь, о чем я. Мама места себе не находит. У нее давление скачет каждый вечер. Она там каждую грядку своими руками вскопала, каждую яблоньку подвязала. И для чего? Чтобы чувствовать себя в го

Рысак

Юрий Урусов
Галлюцинации в глазах,
В ушах кузнечики поют
И слабость явная в ногах,
И в гости дамы не зовут.
Когда-то был я рысаком,
На финиш первым прибегал,
Мной восхищался ипподром,
Кобыл я гривой покорял.
Ходил с друзьями в ресторан
И водку медленно цедя,
Сводил с ума нетрезвых дам
Отличным кроем пиджака.
Пел на гулянках соловьём,
Не напиваясь до пьяна,
И чуть поддатый женский пол
Любил такого мужика.
И я купался в той любви,
Себя нисколько не щадя
И заплывая за буи
Я попадал не раз в шторма.
И как из них я выходил,
До сей поры не посвящён…
За что-то Бог меня хранил,
Ответ на то лишь знает он.
Но есть предел всему, что есть,
И я к нему уже пришёл,
Теперь мне соловьём не петь

«Развод и девичья фамилия!» — заявила невестка. Она еще не знала, что дача была записана на меня.

— Развод и девичья фамилия! — заявила невестка, с грохотом опустив на кухонный стол свою модную, но уже слегка потрепанную сумку из кожзаменителя.
Я, Нина Павловна, сидела напротив, медленно помешивая ложечкой остывающий чай. За окном шумел типичный спальный район: гудели машины, кричали дети на детской площадке, хлопали двери подъездов. Обычный вечер вторника.
— И не смотри на меня так, мама! — Виктория скрестила руки на груди, ее длинные нарощенные ногти ярко-красного цвета угрожающе блеснули в свете кухонной люстры. — Я больше не собираюсь терпеть это болото. Лешка твой — неудачник. Восемь

«Твои пироги никому не нужны»: как я начала печь на заказ и ушла от вечно недовольного мужа..

— Опять ты со своей мукой возишься! Весь стол усыпала, плюнуть негде, — проворчал Виктор, с тяжелым вздохом опускаясь на табуретку и отодвигая в сторону миску с кремом. — Нормальные бабы после работы телевизор смотрят, ноги вытянув, а ты всё у плиты стоишь. Кому они сдались, твои пироги? Никому твои пироги не нужны!
— Витя, ну почему никому? — тихо, привычно глотая обиду, ответила Нина, аккуратно вымешивая блестящее, податливое тесто. — Галина Ивановна из бухгалтерии просила к чаю принести, у нее завтра юбилей. Я пообещала.
— Галина Ивановна! — передразнил муж, презрительно скривив губы. — Нашла б

Коля, твоя мама может командовать только на своей собственной кухне.

Я эту химию непонятную в раковину вылила, нечего моему сыну желудок портить, – Зинаида Петровна вытерла мокрые руки о кухонное полотенце и с вызовом посмотрела на невестку.
Полотенце было не кухонным. Это было дорогое льняное полотенце для лица, которое Анна только вчера достала из упаковки и повесила в ванной. Как оно оказалось на кухне и почему свекровь вытирает им руки после того, как мыла посуду дешевым средством, оставалось загадкой.
Анна молча перевела взгляд на раковину. В сливном отверстии исчезали последние перламутровые капли дорогого оливкового масла холодного отжима, привезенного подругой из заграничной поездк

КОГДА ЖЕНА «НА ТРОЕЧКУ»

Олечка была невероятно красивой. Такая красивая, что даже голуби, увидев ее курящей на балконе, застывали в воздухе и забывали, как летать и гадить.
Застынет такой. И висит. Любуется.
И умная была тоже. Врач-стоматолог весьма перспективный и неплохо зарабатывающий. Что немаловажно и тоже вызывает уважение у голубей.
Когда Олечка в белом недлинном халатике шла по коридору своей клиники, у всех пациентов мужского пола (пусть они сперва пришли в урологию) зубы начинали болеть и требовать немедленной починки.
У пациенток зубы тоже начинали болеть. Но от зависти.
Однако после близкого или относительно близкого знакомства с Олечкой у всех на Олечку случался импринтинг, любо