Все о ЛЮБВИ...

— Развелись? Тогда верни все подарки, что мы тебе дарили за 10 лет! — потребовала бывшая родня.

Голос Зинаиды Петровны, бывшей свекрови, разрезал тишину лестничной клетки, словно пенопласт по стеклу. Она стояла на пороге съемной однушки, куда Лена переехала всего месяц назад, подбоченившись и тяжело дыша после подъема на четвертый этаж без лифта. За ее спиной, как верный оруженосец, маячила золовка Света — с таким же возмущенным, праведным лицом.
Лена, придерживая дверь рукой, замерла. Она только что вернулась со смены — работала диспетчером в местной теплосети, сутки через трое. Глаза слипались, ноги гудели, а дома ждал только недопитый утренний чай и тишина, к которой она только начала пр

— Мы тебе ничего не должны, а ты нам обязана! — родители лишили меня наследства в пользу сестры.

— Мы тебе ничего не должны, а ты нам обязана! — голос матери сорвался на визг, от которого жалобно звякнули чайные ложечки в дешевых фаянсовых чашках. — Ты старшая! У тебя стабильная работа, нет детей, а Мариночке нужно как-то устраивать свою жизнь!
Я сидела за кухонным столом, покрытым выцветшей клеенкой с подсолнухами, и смотрела на своих родителей. Напротив, лениво помешивая остывший чай, сидела моя младшая сестра Марина. Ей было двадцать пять, но выглядела она так, словно только вчера закончила школу: дутое розовое худи, яркий маникюр со стразами, полное отсутствие забот во взгляде.
— Обяз

Муж тайно переводил мою зарплату на счет своей матери: — Ей нужнее, а мы обойдемся!

— Ты вообще в своем уме? — голос Анны дрогнул, когда она уставилась в экран старенького смартфона, не веря собственным глазам. — Куда делись мои деньги, Паша?
Муж даже не пошевелился. Он продолжал лежать на продавленном диване, методично щелкая пультом от телевизора, словно происходящее в комнате его совершенно не касалось.
— Ань, ну что ты начинаешь с порога? — лениво протянул он. — Я перевел их маме.
— Все? — Анна почувствовала, как к горлу подступает ком, а ноги становятся ватными. — Всю мою зарплату за месяц?! Тридцать пять тысяч, Паша! Мои отпускные и премию!
Павел, наконец, со вздохом сел на диване,

Переписала дачу на свекровь ради «мира в семье», а через неделю меня выставили за дверь.

— Аня, ну я тебя умоляю, давай просто сделаем это. Ради мира в семье, — Паша устало потер переносицу, оставляя на коже серый след от графита. Он всегда так делал, когда нервничал — крутил в руках карандаш, ручку, да хоть чайную ложку.
— Мира в семье? — я горько усмехнулась, не отрывая взгляда от раковины, где в мыльной воде плавали две невымытые тарелки. — А до этого мы, значит, жили в состоянии войны?
— Ты сама знаешь, о чем я. Мама места себе не находит. У нее давление скачет каждый вечер. Она там каждую грядку своими руками вскопала, каждую яблоньку подвязала. И для чего? Чтобы чувствовать себя в го

Рысак

Юрий Урусов
Галлюцинации в глазах,
В ушах кузнечики поют
И слабость явная в ногах,
И в гости дамы не зовут.
Когда-то был я рысаком,
На финиш первым прибегал,
Мной восхищался ипподром,
Кобыл я гривой покорял.
Ходил с друзьями в ресторан
И водку медленно цедя,
Сводил с ума нетрезвых дам
Отличным кроем пиджака.
Пел на гулянках соловьём,
Не напиваясь до пьяна,
И чуть поддатый женский пол
Любил такого мужика.
И я купался в той любви,
Себя нисколько не щадя
И заплывая за буи
Я попадал не раз в шторма.
И как из них я выходил,
До сей поры не посвящён…
За что-то Бог меня хранил,
Ответ на то лишь знает он.
Но есть предел всему, что есть,
И я к нему уже пришёл,
Теперь мне соловьём не петь

«Развод и девичья фамилия!» — заявила невестка. Она еще не знала, что дача была записана на меня.

— Развод и девичья фамилия! — заявила невестка, с грохотом опустив на кухонный стол свою модную, но уже слегка потрепанную сумку из кожзаменителя.
Я, Нина Павловна, сидела напротив, медленно помешивая ложечкой остывающий чай. За окном шумел типичный спальный район: гудели машины, кричали дети на детской площадке, хлопали двери подъездов. Обычный вечер вторника.
— И не смотри на меня так, мама! — Виктория скрестила руки на груди, ее длинные нарощенные ногти ярко-красного цвета угрожающе блеснули в свете кухонной люстры. — Я больше не собираюсь терпеть это болото. Лешка твой — неудачник. Восемь

«Твои пироги никому не нужны»: как я начала печь на заказ и ушла от вечно недовольного мужа..

— Опять ты со своей мукой возишься! Весь стол усыпала, плюнуть негде, — проворчал Виктор, с тяжелым вздохом опускаясь на табуретку и отодвигая в сторону миску с кремом. — Нормальные бабы после работы телевизор смотрят, ноги вытянув, а ты всё у плиты стоишь. Кому они сдались, твои пироги? Никому твои пироги не нужны!
— Витя, ну почему никому? — тихо, привычно глотая обиду, ответила Нина, аккуратно вымешивая блестящее, податливое тесто. — Галина Ивановна из бухгалтерии просила к чаю принести, у нее завтра юбилей. Я пообещала.
— Галина Ивановна! — передразнил муж, презрительно скривив губы. — Нашла б

Коля, твоя мама может командовать только на своей собственной кухне.

Я эту химию непонятную в раковину вылила, нечего моему сыну желудок портить, – Зинаида Петровна вытерла мокрые руки о кухонное полотенце и с вызовом посмотрела на невестку.
Полотенце было не кухонным. Это было дорогое льняное полотенце для лица, которое Анна только вчера достала из упаковки и повесила в ванной. Как оно оказалось на кухне и почему свекровь вытирает им руки после того, как мыла посуду дешевым средством, оставалось загадкой.
Анна молча перевела взгляд на раковину. В сливном отверстии исчезали последние перламутровые капли дорогого оливкового масла холодного отжима, привезенного подругой из заграничной поездк