АРСЕНАЛ

Лётчик Алексей Маресьев восемнадцать суток выбирался из леса, потерял обе ноги и вернулся в небо на протезах. Его историю страна узнала из «Повести о настоящем человеке». Но за последней страницей остались ещё 55 лет его жизни. Однажды в кабинете ЦК он взял указку и застучал по собственным протезам. Чиновникам требовалось объяснить, зачем инвалидам нужны автомобили. Знаменитая фамилия помогала открывать двери, а дальше Маресьеву снова приходилось бороться. В 1943 году военный корреспондент Борис Полевой приехал в полк, где служил Маресьев, и заночевал в его землянке. По воспоминаниям писателя, ночью раздался тяжёлый стук. Из-под нар виднелись сапоги отдельно от хозяина. Полевой испугался, а лётчик рассмеялся: упали протезы. До утра корреспондент записывал его рассказ. Очерк для «Правды» тогда не вышел. Позднее Полевой объяснял отказ опасением, что немецкая пропаганда использует историю: у русских, мол, уже некому воевать, раз в самолёты сажают людей без ног. К записям он вернулся после

Илья Репин уверял в письме, что список казачьего послания турецкому султану хранится в Малороссии у любого пономаря. Так что текст, который однажды вечером прочли вслух в подмосковном Абрамцеве, в гостях у мецената Саввы Мамонтова, был ему знаком. Открывался он обращением "Ти шайтан турецкий", и с каждой строкой выражения становились крепче. Смеялись все, кто слушал, и сам Репин тоже. Что казаки такого послания султану не отправляли, художник понимал. Ему нужна была не точность, а дух вольницы, и над картиной о казачьем ответе он работал больше 10 лет. Спор о подлинности письма тянулся больше века, а самый старый его текст выглядит совсем не так, как тот, что веселил гостей в Абрамцеве. По легенде, в 1670-х годах турецкий султан Мехмед IV потребовал от запорожских казаков сдаться. Начал он с перечня собственных титулов, величая себя братом Солнца и Луны, наместником и внуком Божьим, сыном Магомета, царём Македонии, Вавилона, Иерусалима и обоих Египтов, Великого и Малого, рыцарем, котор

Он был дальтоником. В авиацию таких не брали никогда — ни тогда, ни сейчас. Но Григорий Речкалов стал одним из самых результативных советских асов Второй мировой. А потом его счёт просто сгорел. Буквально. Вот в чём парадокс этой истории: Речкалов не проиграл врагу. Он проиграл пожару в штабе собственного полка. И именно это превратило лётчика с 61 личной победой в человека, о котором десятилетиями почти не говорили. Начнём с начала — потому что начало само по себе уже невозможное. Григорий родился в 1920 году в уральском селе Зайково. В девять лет семья переехала в Бобровское — и там, в соседнем Арамиле, мальчик впервые увидел самолёт. Дальше всё было предсказуемо: ФЗУ, работа электриком, аэроклуб. В январе 1938-го он приехал в Пермь поступать в авиашколу. И тут выяснилось, что он не различает цвета. Дальтоникам в лётных школах путь был закрыт. Но, по легенде, у Речкалова нашёлся товарищ, который прошёл медкомиссию у окулиста вместо него. Документально подтвердить этот эпизод историки

В фильмах и книгах про подводников иногда рассказывают драматичные сцены, как подводная лодка лежит на дне, экипаж отчаянно пытается продуть цистерны, и... о чудо! — судно медленно, но верно отрывается от грунта и устремляется вверх. В реальности всё гораздо страшнее и сложнее. Если подводная лодка легла на дно, у неё есть лишь крошечный шанс когда-либо снова увидеть солнечный свет. В большинстве случаев прилёгшая на дно подлодка уже не всплывёт. Потому что физика не даст ей это сделать. Многие ошибочно полагают, что главная проблема — это вес. Да, лодка тяжелая, но она сконструирована так, чтобы плавать. Так что вес тут ни при чём. Представьте, что вы наступили в грязь и пытаетесь оторвать ногу. Вы чувствуете сопротивление? Под водой происходит нечто похожее, только масштаб катастрофический. Когда лодка ложится на дно, вода выдавливается из зазора между корпусом и грунтом. Если грунт илистый или песчаный, он буквально обволакивает корпус. Давление воды сверху (атмосфера + толща воды)

Служба на советской подводной лодке это не просто флотская романтика, это жесточайшее испытание человеческой психики. Замкнутый прочный корпус, искусственный свет, гиподинамия и автономка, которая на стратегических ракетоносцах длилась по 60–90 суток. А теперь представьте, в этом стальном цилиндре под толщей океана заперт экипаж, где курит процентов восемьдесят личного состава. На гражданке мы привыкли выходить на балкон по первому зову организма, но на глубине в 300 метров балконов нет. Как в ВМФ СССР решали проблему никотинового голода экипажей, чтобы избежать массовых нервных срывов? В 50-е и 60-е годы, когда основу подводных сил составляли дизель-электрические субмарины (легендарные проекты 613 и 641), дела с перекурами обстояли сурово. Под водой курить категорически запрещалось. Никаких исключений ни для мотористов, ни для командира корабля. Воздуха и так не хватало. К концу подводного положения уровень углекислоты поднимался так, что спичка просто отказывалась гореть. Шанс подыми