Новый агрегат на бурении на руднике Темир-Тау
Есть дела, которые начинаются не с громких слов, а с молчаливого упрямства человека, вставшего лицом к камню. Крепкую породу не возьмёшь ни красноречием, ни приказом — её берёт инструмент. И не просто инструмент, а принципиально новый. Об этом знала каждая смена, об этом говорили годы практики тех, кто стоял у буровых машин.И всё-таки в 1951 году произошло то, что случается редко: новое пришло на шахту не по чертежу сверху, а родилось в труде и выдумке самих людей.
Бурильщик Н. И. Аргунов получил тогда две новые коронки с опережающим армированием. Их испытали на бурении шпуров — и эффект оказался поразительным. Коронки изнашивались не просто медленнее — они словно прижились на шахте, как хозяин в родном доме. С этого и началось движение вперёд. Хорошие результаты показала коронка с ручной горячей набивкой при проходке глубоких выработок.
Когда во главе мехцеха встал С. И. Ломоносов, шахта за какие-то двадцать дней перестроилась на новое техническое оборудование.
Перестройка шла стремительно — так действует команда, которая поверила в своё дело. В этом успехе была немалая заслуга рабочих К. И. Турланова и А. И. Ефимчика: их стойкие коронки одолели не только неподатливый камень, но и скептические взгляды. Производительность труда заметно выросла: на проходке подготовительных забоев она достигла 0,6 метра за смену, на нарезных работах — 0,3 метра. Цифры кажутся сухими, но за ними — тяжёлый труд: пот, искры, ночные смены и тихая, по-настоящему мужская гордость мастеров.
Вслед за первой удачей пришли новые дерзания. Лаборатория буровых работ Западно-Сибирского филиала АН СССР заключила с рудником договор на создание нового бурового агрегата. Замысел принадлежал новосибирскому инженеру Суднишникову. И вот что особенно важно: автор идеи не остался при своих чертежах — он сам приехал в забой, сам работал в шахте рядом с А. И. Заречневым, А. Т. Страшным, И. Н. Стрыгиным и И. Н. Суксовым.
Детали создавали из имевшегося материала — порой из того, что просто было под рукой. Но, несмотря на все ограничения, конструкторский образец машины получился именно таким, каким его задумал изобретатель. Так бывает, когда идея и умелые руки движутся в одном направлении.
Первые испытания агрегата проходили на отведённом подземном участке, где крепость пород достигала четырнадцати единиц по шкале — это порода, которая буквально грызёт сталь и упорно не уступает человеку. Агрегат пробурил восемнадцать метров скважины. Это ещё не была окончательная победа — это было начало. Дальше шли месяцы и годы проверок: испытывали буровые штанги, варьировали параметры аппарата БА‑1. Доводка велась не один год — упорно и буднично, без громких фанфар, как и подобает настоящему делу.
Чертежи ложились на ватман и кальку один за другим, и в этих синих линиях и цифрах постепенно проступал облик будущего рудника.
Проекты вскрытия подземного рудного горизонта плюс 320 метров были утверждены 10 апреля 1951 года.
Затем в работу включились рационализаторы и работники электромеханической службы. В 1952 году они смонтировали аппаратуру и наладили высокочастотную связь между диспетчером и машинистами электровозов ВШТ. Рудник словно обрёл нервную систему: голос диспетчера теперь доносился туда, где раньше царила глухая тишина. Коллектив подземных транспортников быстро наладил работу, и производительность пошла вверх — не как случайный подарок судьбы, а как закономерный результат того, что каждый участок шахты перестал существовать изолированно и стал частью единого целого.
Если взглянуть на эту историю со стороны, в ней, пожалуй, нет ничего нарочито героического — и в этом её подлинная сила.
Ни один эпизод не выглядит выдающимся сам по себе: коронка, армированная чуть прочнее; инженер, который не побоялся спуститься в забой; деталь, выточенная из подручного материала; связь, протянутая по тёмной выработке. Но, сложенные вместе, эти маленькие победы и становятся той самой техникой, которая по-настоящему меняет жизнь шахты.
Новое не спускается готовым из высоких кабинетов — оно рождается здесь, под землёй, в труде людей, которые знают камень в лицо и не боятся с ним спорить.
Кажется, именно отсюда и растёт весь дальнейший путь отечественного бурового дела: от двух коронок Аргунова — к агрегату БА-1, от него — к следующей машине, от отдельной машины — к целой отрасли. А начиналось всё очень просто: один человек поверил, что инструмент можно сделать лучше, — и оказался прав.
Нет комментариев