Рудник Темир-Тау

ЖЕЛЕЗНАЯ ГОРА

Книга о руднике Темир-Тау, посёлке Темиртау и его людях
Горная Шория — Кузбасс
Предисловие
Эта книга собрана по следам сообщества «Рудник Темир-Тау». В группе — сотни тем и тысячи фотографий: старые снимки рудника и посёлка, документы, воспоминания земляков, заметки о природе Шории. Всё это — не просто архив, а живая летопись малой родины.
Название посёлка переводится с тюркского как «железная гора»: «темир» — железо, «тау» — гора. Это не метафора: под землёй здесь действительно залегает железо, а вместе с ним — судьба целого края. История Темир-Тау — летопись трудового подвига: от открытия железорудного месторождения в 1897 году до становления посёлка (1931 год) как ключевой рудной базы Кузнецкого металлургического комбината.
Книга построена как повествование — от первых рудознатцев до наших дней. Отдельные главы рассказывают о людях рудника, о посёлке, о соседних месторождениях и о том, что осталось после того, как замолчали копры. В конце приведены хронология и список источников.
Важно: полного доступа ко всем 479 темам и 4,7 тысячи фотографий группы нет — соцсеть показывает лишь часть публичных записей, а фотоальбомы остаются закрытыми для внешних сервисов. Поэтому книга опирается на публичные посты сообщества и проверяемые источники, которые перечислены в конце. Если заменить или дополнить любую главу материалом конкретной темы группы — текст легко расширить.
Глава 1. Гора, которую назвали железной
В сердце Горной Шории, где тайга цепляется за крутые склоны, а горные речки звенят на перекатах, стоит посёлок Темиртау. Рельеф здесь среднегорный, мягкий и волнистый, с бесконечными увалами — «гривами» — и узкими долинами горных рек; лишь далеко на юге, под Таштаголом, высятся гольцы Мус-Тага, главной вершины Шории.
Железорудное месторождение Темир-Тау — одно из крупнейших магнетитовых месторождений Горной Шории. В него входят несколько участков: собственно Темир-Тау, Верхний Учулен, Большая Гора, Полгашты, Шор-Шолбан и магнитная аномалия Каш-Тау. Все они сосредоточены в основном в верховьях реки Учулен (бассейн Мундыбаша) и частично — Полгашты, которую местные жители зовут Золотушкой (бассейн Тельбеса).
Руды месторождения комплексные: помимо железа, в них встречаются золото, серебро, платина, цинк, свинец и медь. В окрестностях посёлка находили и красивые минералы — людвигит, маухерит, магнетит, флогопит, эпидот, а также сурьму. Возле посёлка располагается озеро Темир.
Люди умели брать железо с этой горы задолго до появления геологов: шорцы-кузнецы добывали и плавили руду на месте нынешней деревни Сухаринки, недалеко от горы Темир-Тау. Об этом писал ещё академик Иоганн Гмелин, подробно описавший процесс плавки железа. Выходы окисленной руды лежали буквально под ногами.
Глава 2. До геологов: завод, копи и рудознатцы
Первым горношорским рудником были Сухаринские копи, где руду добывали местные промышленники из крестьян — Муратов, Бессонов и Хабаров. Добыча велась и открытым, и подземным способом: была пройдена вертикальная шахта, две штольни и два этажа штреков. Руду возили телегами на Томский железоделательный завод, построенный в 1771 году и ставший первым горнозаводским объектом на Кузнецкой земле.
В начале 1790-х годов в Горной Шории ежегодно добывали до 27 тысяч пудов железных руд: до 12 тысяч — с Шолбанских (Учуленских) копей и до 15 тысяч — с Сухаринских. Шолбанские руды открыли в 1750 году при поисках вокруг Сухаринских залежей, а в 1785 году они были окончательно исследованы и рекомендованы к эксплуатации для нужд Томского завода. В 1786 году бергешворен (горный управитель) Линденталь проехал верхом по рекам Мундыбаш, Сухаринка, Учулен и Тельбес и открыл железные руды Тельбеса.
Горнозаводская жизнь края кипела весь XIX век: к 1816 году на реке Бачат встал Гурьевский железоделательный завод, который первым применил для плавки кузнецкий каменный уголь. Но после отмены крепостного права в 1861 году приписные заводские рабочие — бергалы — массово уходили с рудников. Нехватка рабочих рук и устаревшее оборудование погубили Томский завод (1864) и Салаирские рудники (1897). В сибирской чёрной металлургии остался лишь Гурьевский завод.
И именно в 1890-е годы, на закате старой горной промышленности, были открыты все важнейшие железорудные месторождения Горной Шории. Для их поисков и разведки в 1893 году создали акционерное «Общество восточносибирских заводов» — и оно отправило в Тельбес разведочную партию.
Глава 3. Василий Буштедт и открытие Темир-Тау
Летом 1893 года разведочную партию на реке Тельбес возглавил горный инженер Андрей Антонович Крупский — первооткрыватель салаирского золота. Рядом с ним работал его коллега, горный инженер Василий Андреевич Буштедт. Именно он стал человеком, чьё имя навсегда связано с железной горой.
Буштедт родился в 1854 году в большой немецкой семье провизора на Алтае, окончил Петербургский горный институт и всю жизнь служил горным инженером: работал при Горно-геологическом управлении Алтайского горного округа, управлял Сузунским серебро- и медеплавильным заводом. Его братья Виктор и Илья тоже были горными инженерами — вся семья служила на Алтае.
В 1893 году Буштедт заметил признаки железной руды у ручья Каз, в 1895 году вернулся туда и подтвердил находку — так было открыто Казское месторождение. В 1897 году он перевалил через гору Большой хребет (Улуг-Даг), в верховьях ручья Полгашты нашёл ещё одно рудопроявление, осмотрел известное с 1830-х годов Учуленское проявление. А самое большое открытие ждало его на склонах самой горы Темир-Тау: здесь он обнаружил выходы богатой железной руды.
В 1898 году Буштедт с группой горнорабочих вернулся на гору для предварительной разведки. На одиннадцати разведочных линиях партия прошла множество раскопов, 26 шурфов и небольшую шахту «Владимир» глубиной 6,1 сажени (около 13 метров). В шурфах встретились бурые и магнитные железняки. На соседнем Одра-Баше в том же году прошли шахту «Мария».
В 1900 году Общество восточносибирских заводов ликвидировали, и разведка остановилась на годы. Но результат был внушительным: подтверждено почти 200 миллионов пудов (около 3,2 млн тонн) магнитных железных руд. Вопрос о строительстве в Кузнецком крае металлургического завода встал на повестку дня — ведь рядом были уголь, дешёвый лес и огнеупорные глины.
Работы возобновились в 1911–1916 годах; в 1916-м по месторождению Темиртау были утверждены запасы в 15 миллионов тонн. В 1924 году известный геолог Михаил Антонович Усов, подводя итоги тельбесских работ профессора П. П. Гудкова, писал, что верных запасов в районе может быть до 30 миллионов тонн — но руды разбросаны небольшими массами в труднодоступных местах, и добыча обойдётся дорого. Осенью 1926 года на Темир-Тау началось разведочное бурение, а 27 марта 1930 года запасы месторождения были утверждены в количестве 12 972,5 тысячи тонн.
Глава 4. Рождение рудника и посёлка (1931–1935)
Всё началось в 1931 году. Страна строила Кузнецкий металлургический комбинат в Новокузнецке — гигант советской индустриализации, и ему требовалось сырьё. Посёлок Темиртау возник в том же 1931 году на территории Горно-Шорского национального района Западно-Сибирского края как рудная база будущего комбината.
Кипела работа: прокладывали железную дорогу через Мундыбаш до станции Ахпун, ставили первые бараки, бурили шурфы. Люди съезжались со всей страны — из Украины, Белоруссии, Центральной России: кто по комсомольскому призыву, кто по распределению после техникума, кто в поисках новой жизни. Условия были суровыми: примитивная техника, морозные зимы, тяжёлый ручной труд. Заключённые Горношорлага (Темир-Тау) прокладывали железную дорогу; на станции Ахпун до 1944 года располагалось отделение Горшорлага. Эти страницы истории — боль и правда времени, и они тоже часть летописи посёлка.
Уже 6 ноября 1932 года со станции Ахпун отправился первый эшелон железной руды — эта дата стала точкой отсчёта промышленной истории рудника. В том же 1932 году месторождение передали в эксплуатацию Горному управлению КМК и начали эксплуатационные работы: на северном склоне горы заложили две штольни — Верхнюю на горизонте +500 метров и Капитальную длиной 440 метров на горизонте +442 метра. Постановлением ВЦИК от 28 октября 1932 года Темиртау был отнесён к категории рабочих посёлков.
К 1934 году добыча достигла 590 тысяч тонн руды в год. Систематической геологической документации до конца 1934 года, по признанию старожилов, толком не велось — тогда на месторождении выделялись три рудных тела: Западное, Северное и Восточное, а обособленно, в 350 метрах к югу, — Малый Темир-Тау на южном склоне горы. В 1941 году запасы были утверждены уже в количестве 18,610 млн тонн, а в 1945 году геологоразведочные работы завершились — Темиртаускую разведочную партию ликвидировали.
Глава 5. Война и тыл
Война пришла в Шорию вместе с эшелонами. С осени 1941 по май 1942 года в посёлке размещался эвакуационный госпиталь. Когда в условиях войны перебоями пошла магнитогорская руда, её пришлось заменять местной, более бедной: одного Темир-Тау не хватало, и в конце 1942 года в спешном порядке достраивали и вводили в эксплуатацию Таштагольский и Одра-Башский рудники.
Тыл жил двойной жизнью: у станков и у вёдер с рудой — взрослые, у хлебных очередей — дети. В соседнем Тельбесе хлеб по карточкам продавали в магазине при пекарне-бараке; когда в половодье мост оказывался отрезан, хлеб через реку носили добровольцы. Эти бытовые подробности сохранили в воспоминаниях те, кто был тогда ребёнком.
К 1944 году рудник Одра-Баш уже выдавал плановое количество руды, добываемой открытым способом. Тельбесский рудник к этому времени своё отработал: за 12 лет он дал 1,583 млн тонн руды и закрылся.
В память о жителях Темиртау, павших на фронтах, в посёлке стоит памятник — один из главных центров памяти посёлка. Рядом — памятник погибшим горнякам.
Глава 6. Золотой век: инновации и рекорды
1940–1970-е годы — золотой век Темир-Тау. Здесь не просто добывали руду — здесь создавали технологии, которые затем расходились по всей стране.
Главное изобретение — станок БА-100, разработанный прямо на руднике. Он позволил внедрить этажно-камерную систему добычи полезных ископаемых, впоследствии распространившуюся по всему СССР. Освоили здесь и станок НКР-100. Впервые в стране специалисты рудника совместно с учёными ВостНИГРИ внедрили систему отработки слепых рудных тел без поглощения пустоты — это подняло и безопасность, и эффективность добычи.
Рекорды следовали один за другим. Пик пришёлся на 1970-е: годовая добыча достигала 1,73 миллиона тонн руды. Всего же, по подсчётам ветерана рудника геолога Михаила Серафимовича Петченко, с 1932 по 2007 год Темирский рудник добыл 58 431,7 тысячи тонн железной руды — почти вдвое больше, чем обещали даже самые оптимистичные подсчёты геологов.
В 1930-е и позже посёлок рос: появились улицы (до 1959 года они числились кварталами, а 16 октября 1959 года получили названия), дома, школы, клуб. В 1973 году построен телевизионный ретранслятор, и с этого же года от станции Ахпун ходят электрички до Новокузнецка.
Глава 7. Люди рудника
За цифрами статистики — судьбы. Один из символов Темир-Тау — геолог Михаил Серафимович Петченко. Он родился в Анадыре, где его отец был каюром — погонщиком собак на нартах, позже о нём писали как о последнем каюре Чукотки. Окончив Томский политехнический институт, Михаил Серафимович в 1956 году приехал на рудник на преддипломную практику — и остался на всю жизнь. Его дипломный проект назывался «Разведка глубоких горизонтов месторождения Темиртау».
В июле 1959 года его пригласили на рудник геологом, через год назначили старшим геологом шахты, а в 1961-м — главным геологом рудника. В этой должности он оставался до выхода на пенсию 31 декабря 2015 года: «Приступил к обязанностям 25-летним молодым человеком, а ушёл с предприятия в 81 год, отработав на руднике 57 с половиной лет». И это, по его словам, вовсе не рекорд: лабораторию по измерительным приборам возглавлял Григорий Прокопьевич Шабанов, проработавший на руднике 59 лет.
Под руководством Петченко разведали месторождение чёрного мрамора «Пелагеев Лог» — 1,15 миллиона тонн запасов. С конца 1970-х на руднике развивали камнерезное производство: построили цех, приобрели шлифовальные машины. За Пелагеев Лог геолог получил свидетельство первооткрывателя. Уже в наши дни, в 2023 году, в Темиртау открыли мемориальные доски, посвящённые памяти ветеранов-металлургов, внёсших вклад в развитие рудника.
Рядом с геологами трудились бурильщики, взрывники, маркшейдеры — люди, чьи руки знали каждую выработку шахты, каждый поворот штольни и метр пройденных стволов. Их имена — в темах группы, в семейных альбомах, в записных книжках старожилов.
Отдельная страница — история метеоролога-самоучки, жившего в посёлке и построившего на высоком холме на окраине Темиртау необычный деревянный дом с башней обсерватории. Свою лабораторию прогнозов он назвал в честь французского астронома Камилла Фламмариона — так же назвал и сына, Камилла. Работу метеостанции годами финансировал Кузнецкий металлургический комбинат. За потрясающую точность прогноза французские астрономы наградили его медалью имени Фламмариона; медаль хранится в кемеровском музее. От здания обсерватории на горе Улу-Даг сегодня остались руины.
Глава 8. Посёлок: жизнь за смену
Темиртау никогда не был только рудником. Посёлковый Совет создали в 1931 году; к концу советского периода в посёлке стояли многоэтажные дома, действовали предприятия и учреждения. Работали Темирская геологическая партия, Темирская участковая больница, две библиотеки, клуб «Горняк», три школы, почта, отдел рабочего снабжения (ОРС), столовая, промартель «Путь к коммунизм», Казская и Учуленская геологоразведочные партии.
Население посёлка с прилегающими Кедровкой, Сухаринкой и Учуленом доходило до 10 тысяч человек; сам Темиртау к переписи 1959 года насчитывал 12 310 жителей. В посёлок входили и Азас, и Каз — эти поселки отделились лишь в 1959 году, когда был образован Казский поссовет. В 1937 году, до реформ, Темиртау жил в составе Кузедеевского района Новосибирской области; 26 января 1943 года Кузедеевский район передан новой Кемеровской области, а в 1961 году посёлок отошёл к Таштагольскому району.
ДК «Горняк» построили и сдали в эксплуатацию в ноябре 1952 года; сегодня в нём действуют 15 клубных формирований для детей, молодёжи и взрослых. Возле ДК стоит памятник Ленину. В посёлке есть православный приход (существует с 1986 года), храм, школы, больница, отделение почтовой связи, дом культуры и книжный магазин. В память о жителях Темиртау, павших в Отечественную войну, поставлен памятник; есть и памятник погибшим горнякам.
У посёлка есть и свой современный символ — смотровая площадка, откуда открывается вид на Шорию, и трасса на Таштагол и Шерегеш, проходящая рядом. Тихие улочки, малоэтажные дома, редкие машины — так Темиртау выглядит сегодня, но за этой тишиной — полвека индустриальной жизни.
Глава 9. Соседние рудники: Тельбес, Одра-Баш, Каз
Темир-Тау никогда не был одинок — вокруг него складывался целый железорудный узел Шории. Кузнецкий металлургический завод при проектировании даже носил имя Тельбесского: под него планировалась Тельбесская группа месторождений — Тельбес, Одра-Баш, Сухаринка, Учулен и Темир-Тау. Тогда ещё не были открыты ни Каз, ни Таштагол, ни Шерегеш.
Тельбесский рудник сдали в эксплуатацию в 1931 году, а в 1932-м его руда пошла по подвесной канатной дороге на Мундыбашскую аглофабрику. Посёлок Мундыбаш возник там, где встречаются три реки — Кондома, Мундыбаш и Тельбес. Жизнь рудника была недолгой: в 1943 году запасы богатой руды иссякли после 1,583 млн тонн добычи.
Одра-Баш начал давать руду в конце 1942 года, в разгар войны; бедные руды (28–30 % железа) канатной дорогой отгружались на Мундыбашскую обогатительную фабрику. К середине 1960-х месторождение отработали до горизонта 460–408 метров; при оставшихся запасах 3,7 млн тонн и добыче 300 тысяч тонн в год рудник работал до 1965 года и всего отгрузил на КМК 4,2 млн тонн руды.
Казское месторождение открыто Буштедтом ещё в 1890-е, но настоящая жизнь началась с 1950 года, когда заработала Казская геологоразведочная экспедиция. В 1955 году открыли Леспромхозное месторождение, в 1965-м — оригинальное магнетитовое месторождение Центральные штоки. Строительство Казского рудника началось в 1958 году, эксплуатация — в 1961-м. Рядом лежит Тазское месторождение из шести участков, крупнейший из которых — Пыхтунский (80 % запасов).
Глава 10. Упадок и наследие
1980–1990-е принесли испытания. С распадом СССР рухнул спрос на железную руду; основные рудные поля — Главное, Промежуточное, Малый Темир, Юго-Западное — были выработаны уже к началу 1990-х. Добыча железной руды велась до 1999 года; к этому времени добыто около 60 миллионов тонн руды. До 1991 года действовал Темирский рудник, входивший до 1979 года в состав КМК, в 1993-м он был присоединён к ОАО «КМК».
В 2003 году началась реструктуризация: рудник разделили на несколько самостоятельных предприятий, крупнейшее из которых — ООО «Темирский рудник» — переключилось на доломит и строительный щебень. Посёлок затих. Но рудник не умер: предприятие «Темирский доломит», дробильно-сортировочная фабрика, переработка отходов железорудного производства — жизнь продолжается в новых формах.
Память осталась — в памятнике горнякам и воинам у посёлка, в мозаиках на стенах детского сада «Солнышко», в рассказах старожилов и, конечно, в фотографиях группы. Вклад рудника в развитие Кузбасса неоспорим: он стал родоначальником горнодобывающей отрасли Горной Шории, здесь родились технологии, изменившие горную промышленность СССР, его люди задали стандарт профессионализма и стойкости.
А железная гора по-прежнему хранит свои тайны. Кто знает, может быть, однажды новые поколения горняков вернутся сюда — с новыми машинами, новыми идеями и той же верой в труд, что была у первопроходцев 1930-х.
Виталий Шубарин
Приложение 1. Хронология

Собственными силами

Тяжёлые военные годы легли на плечи людей тяжким, почти неподъёмным бременем. В душном воздухе витала тревога, а каждый новый рассвет приносил горнякам Темир-Тау новые суровые испытания.
Одной из самых острых бед стала острая нехватка взрывчатки: без неё было невозможно одолеть неподатливые темиртауские руды — крепкие, словно сама судьба, вознамерившаяся испытать людей на прочность. Но там, где иные опускали руки в отчаянии, находились те, кто не сдавался и искал выход из безвыходного, казалось бы, положения.
Проектная группа из трёх самоотверженных инженеров, не зная отдыха и сна, день и ночь разрабатывала собственную технологию производства пинамола. Мысли, чертежи, кропотливые расчёты — всё сливалось в едином порыве воли: дать родному руднику шанс выжить и продолжить работу во имя Победы.
Огромную лепту в общее дело внесли рабочие — С. и Д. Золины, Ф. Коробейников, И. Стригин, М. Сухоплюев, а также начальник мехцеха Е. Рукалев. Они взялись за поистине невозможное: создать прямо на месте, в суровых местных условиях, шаровую мельницу и сушилку. Металл сопротивлялся человеческой воле, механизмы капризничали и отказывались служить, но упорство и несгибаемая воля людей оказались сильнее любых преград. И вот, к февралю 1942 года, в Темир-Тау впервые получили долгожданные взрывчатые вещества — пусть пока немного, но это был настоящий успех, рождённый трудом, верой и мужеством.
Однако судьба готовила новые испытания. Карбид для освещения забоев стал редкой драгоценностью. Заведующий химлабораторией И. А. Догаев и мастер электроцеха С. Я. Васюра, выполняя ответственное задание главного инженера Н. П. Резеды, день за днём ставили опыты, проверяли смелые гипотезы, порой ошибались — но вновь и вновь поднимались, чтобы начать сначала. И удача улыбнулась им: было получено 500 г карбида. Постепенно производство наладилось, и темиртаусцы, по-братски делясь с соседями, отправляли излишки проходчикам Тельбесса и обогатителям Мундыбаша. Не останавливаясь на достигнутом, лаборатория освоила выпуск спичек — маленьких огоньков, даривших не только свет, но и надежду.
Вскоре встала другая беда: закончилась бумага для патронирования взрывчатки. В ход пошли книги, архивные документы — но их хватило ненадолго. Главный механик Г. А. Игонин отправился в Новосибирск, на целлюлозно-бумажную фабрику. Там умели делать прочные листы из тряпья, но повторить это в Темир-Тау никак не получалось. Тогда нашли иной путь — осиновые чурки. Их парили в котлах при высокой температуре, получая вязкое «тесто», затем аккуратно прокатывали и сушили. И вот уже два умелых рабочих за сутки производили до 20 кг серой бумаги. После механизации небольшая фабрика стала выпускать столько материала, что на нём можно было писать. Этой бумагой горняки щедро делились с рудокопами Таштагола, Тельбесса и Одрабаша — так взаимовыручка становилась не просто словом, а частью повседневной жизни.
Остро ощущалась и нехватка ткани для спецодежды. Шахтёры простужались, теряя драгоценные человеко-часы: только в 1942-м из-за болезней рудник недосчитался 22 тысяч часов рабочего времени. Но и эту проблему сумели решить: создали собственную рудничную ткацкую фабрику. Она не только производила необходимый текстиль, но и чинила старую одежду. Новые спецовки согревали горняков, возвращая им силы, уверенность и желание трудиться.
Чтобы обеспечить крепью выработки, рудник организовал лесоучасток в Чугунаше — это стало надёжным подспорьем при отработке руды подэтажными штреками и подэтажным обрушением.
Но люди стремились к большему. В 1942 году горняки отважно испытали новую технологию выемки железной руды — этажно-принудительное блоковое обрушение с взрыванием межкамерных целиков и потолочин. Путь к её освоению был тернист и опасен, но метод прижился и позже успешно совершенствовался на других шахтах.
Трудовой героизм тех дней поражал воображение. Однажды на верхнем этаже рудного горизонта горняки заложили 12 тонн взрывчатых веществ и провели отпалку — но взрыв, к ужасу всех, не произошёл. Случай был беспрецедентный, крайне опасный, грозящий срывом плана и потерей ценного сырья. Н. Сёмкин, И. Кузьмичёв, З. Гвоздецкий и Попов, отчётливо понимая весь риск, мужественно прошли по штреку и сумели взорвать остатки взрывчатки. Всё обошлось — поток руды, служивший мерилом в напряжённом соревновании с Таштагольским рудником, был восстановлен.
Вдохновлённые победами на фронте, горняки трудились с удвоенной энергией. В 1943 году институт «Южгипроруда» разработал проект первой реконструкции Темиртауского рудника — с расчётом на добычу 1,5 млн тонн руды в год.
В 1944 году ОКС горного управления КМК развернул масштабные работы, и это вселяло твёрдую уверенность: предприятие, чьи запасы постепенно иссякали, будет жить и трудиться долгие годы.
Лишь за 1941–1945 годы добыли 2 940 тысяч тонн руды, а общий объём с момента пуска рудника составил 5 870,3 тысячи тонн. Каждый кубометр породы, каждая тонна металла — это не просто цифры в отчётах. Это судьбы людей, их мужество, самоотверженность и непоколебимая вера в то, что совместный труд и сплочённость помогут выстоять даже в самые тяжёлые времена.