Окопный ад под Двинском: боевой путь пехотинца Матвея Киряева
Киряев Матвей Лукич уходил на фронт Первой мировой войны из родного села Боровлянка. Территориальный призыв определил его в 150-й пехотный Таманский полк (38-я пехотная дивизия, 19-й армейский корпус). Вместе со своими односельчанами Матвей Лукич принял на себя всю тяжесть окопной жизни простого пехотинца на самом опасном, северо-западном направлении.
Весь 1916 год Таманский полк прочно удерживал позиции на так называемом Двинском плацдарме. Это был стратегически важный, но невероятно изнурительный рубеж: немцы рвались к Риге, непрерывно атакуя русские позиции, применяя тяжелую артиллерию, минометы и удушливые газы. Позиционная война здесь превратилась в ежедневную мясорубку. Пехотинцы неделями жили под непрерывными артиллерийскими обстрелами в сырых окопах и блиндажах, укрепляя брустверы и отбивая ночные вылазки врага.
30 ноября 1916 года в ходе очередного ожесточенного боя под Двинском рядовой Матвей Киряев получил ранение. Из архивной карточки Красного Креста следует, что пулевой ранение в ногу было огнестрельным, но, к счастью, относительно легким, кость не задета. Под шквальным огнем противника боевые товарищи и санитары смогли вытащить его с передовой и доставить в полковой перевязочный пункт.
Через две недели тяжелого эвакуационного пути по прифронтовым дорогам и санитарным поездам, 13 декабря 1916 года, Матвей Лукич прибыл в столицу империи. Его приняло высококлассное элитное лечебное заведение — Лазарет Канцелярии Его Величества в Петрограде (на карточке стоит круглый фиолетовый штамп этого учреждения). Лазарет находился под личным покровительством императора, и раненых там обеспечивали лучшим уходом и питанием.
Почти месяц столичные врачи боролись за его здоровье и выхаживали после ранения. 11 января 1917 года он был официально признан выздоровевшим. Военно-врачебная комиссия, понимая, что солдату нужно восстановить силы после госпиталя, приняла решение: «Эвакуирован въ отпускъ на родину, на одинъ мѣс(яц)».
В те самые январские дни 1917 года, когда его земляк Артемий Киряев проливал кровь в лютый мороз в лесах под Митавой, а Михаил Киряев боролся с тифом, Матвей Лукич получил временное спасение. Поезд вез его залечивать раны домой — на Урал, в родную Боровлянку, к мирной жизни, которой оставалось существовать считанные месяцы до начала революции.
Нет комментариев