Неизвестные герои мировых войн

Два брата — два огненных рубежа: фронтовая судьба Василия и Александра Корякиных

В историю Великой Отечественной войны уральское село Боровлянское вписало немало имен своих сыновей, ушедших защищать Родину. Среди них — два родных брата, Василий Яковлевич и Александр Яковлевич Корякины. Оба родились и выросли на уральской земле, оба к началу войны были уже зрелыми людьми, оставившими дома свои семьи и работу в колхозе, и оба отдали жизни в крупнейших переломных сражениях войны.
Первым на фронт ушел старший брат — Василий Яковлевич, родившийся в 1903 году. Пышминский районный военкомат призвал его 28 августа 1941 года, в самое тревожное и тяжелое первое военное лето. Дома в Боровлянке осталась ждать жена, Наталья Егоровна. В те августовские дни многие мобилизованные жители Боровлянки направлялись на пополнение уральских частей, в том числе в 313-ю стрелковую дивизию, вставшую на защиту Карельского фронта. Пройдя через суровые испытания первых военных лет и службу в 178-м отдельном запасном стрелковом батальоне, весной 1943 года, 6 мая, красноармеец Корякин прибыл на пополнение в 605-й стрелковый полк 132-й стрелковой дивизии.
Летом 1943 года его дивизия оказалась на самом острие огненной Курской дуги. Стрелок Василий Корякин сражался в ожесточенных оборонительных и наступательных боях на северном фасе дуги, на стыке Орловской и Курской областей. В разгар Курской битвы он получил тяжелое ранение и 18 июля (по извещению военкомата — 19 июля) 1943 года умер от ран. Похоронили уральского солдата в братской могиле в селе Южные Турьи Троснянского района Курской области.
Младший брат, Александр Яковлевич, родился в 1905 году. Его черед встать в строй пришел 6 января 1942 года — он также был призван Пышминским военкоматом, оставив в родной Боровлянке жену Анну Петровну. Воевал на Западном фронте, прошел через тяжелые бои 1942 — начала 1943 года, был ранен и лечился в эвакуационном госпитале № 2802. После выздоровления и подготовки в 208-м фронтовом запасном полку в апреле 1943 года красноармеец Корякин попал в прославленную 2-ю гвардейскую танковую бригаду.
Гвардии рядовой Александр Корякин служил автоматчиком в моторизованном стрелковом батальоне — шел в атаку на броне танков и прикрывал машины в ближнем бою. В июне 1944 года, почти через год после гибели старшего брата на Курской дуге, началась грандиозная Белорусская наступательная операция «Багратион». В первые же дни наступления, при прорыве вражеской обороны на Витебском направлении, 25 июня 1944 года гвардеец Корякин погиб в бою у деревни Зимковичи Богушевского района Витебской области. Там, на южной окраине белорусской деревни, однополчане похоронили его в братской могиле.
Имена братьев Василия и Александра Корякиных стоят рядом в Книге Памяти Свердловской области.
Два брата из одного уральского села сложили головы на двух великих рубежах Великой Отечественной: старший — на Курской дуге, младший — при освобождении Белоруссии. Их судьба стала частью общей, оплаченной дорогой ценой истории нашей Победы.
#Боровлянка #ПышминскийРайон #Земляки #ИсторияСела #КраеведениеУрала #КнигаПамяти #БратьяГерои #НиктоНеЗабыт
#КурскаяДуга #ОперацияБагратион #ОсвобождениеБелоруссии

Потомки Киряевых, чьи деды-прадеды?

КИРЯЕВ ВАСИЛИЙ ЗАХАРОВИЧ

Трагедия на передовой: судьба рядового Василия Киряева

Киряев Василий Захарович ушел на фронт в составе первой волны мобилизации Камышловского уезда и попал в кадровый 23-й пехотный Низовский полк (входил в 6-ю пехотную дивизию 15-го армейского корпуса).
Весной 1915 года германская армия нанесла сокрушительный удар на Северо-Западном и Юго-Западном фронтах. Начался тяжелейший отход русских войск, сопровождавшийся острым «снарядным голодом» — пехота была вынуждена сдерживать натиск тяжелой немецкой артиллерии практически без огневой поддержки.
В первой половине мая 1915 года Низовский полк вел кровопролитные оборонительные бои в Польше на левом берегу реки Вислы и в районе реки Бзуры. Немцы непрерывно штурмовали русские позиции, применяя тяжелую артиллерию и полностью перепахивая линии окопов.
15 мая 1915 года в ходе одного из таких жестоких ожесточенных боев рядовой Василий Киряев пропал без вести (в графе «Каким именно выбыл» написано «Пропал без вести»).
В реалиях мая 1915 года под этой формулировкой чаще всего скрывались две судьбы: солдат мог либо погибнуть под ураганным артиллерийским обстрелом в заваленном окопе, либо, будучи контуженным или отрезанным от своих, попасть в немецкий плен во время стремительного отхода полка на новые рубежи.

Братья из Северных бараков

В истории Великой Отечественной войны есть судьбы, которые кажутся срежиссированными свыше. История трех братьев Киряевых — Сергея, Анатолия и Афанасия — это не просто боевой путь уральских солдат. Это хроника несломленного семейного духа, прошедшего через раскулачивание, глухую таёжную мобилизацию, блокадный лед Ленинграда и окопы Силезии. Три брата, выросшие под одним кровом, ушли на фронт в разное время и из разных мест, но война связала их невидимыми, трагическими узлами.
Пролог: Клеймо «ошибки» ОГПУ
Все три фронтовые судьбы братьев были предопределены в один и тот же день начала 1930-х годов, когда привычный мир рухнул. Их большая, крепкая крестьянская семья жила в уральской деревне Боровлянке Камышловского района (тогда — Шадринский округ). Жизнь держалась на тяжелом, изнурительном труде, но начавшаяся коллективизация не щадила никого. Хозяйство отца, Александра Никифоровича Киряева, приглянулось местным активистам. Семью объявили кулацкой. Отца, мать и детей погрузили в телеги, отобрав всё до последнего гвоздя, и сослали в Свердловск — в мрачные, холодные деревянные «Северные бараки» возле строящегося гиганта Уралмаша.
9 августа 1932 года Полномочное представительство ОГПУ по Уралу сухой канцелярской строчкой в Протоколе № 9 признало выселение Киряевых «ошибочным» (ГАСО, Фонд Р-88, Дело 95) и формально вернуло им гражданские права, но прежней жизни было уже не вернуть. Родной дом был разорен, возвращаться было некуда. Дети стали искать собственные путь для выживания в предвоенном СССР, стараясь справиться с ситуацией.
Часть 1. Анатолий. Дочь Валя и Колпинский рубеж
Анатолия, родившегося в 1911 году, от первоначального этапа в Северные бараки спасла случайность — двадцатилетнего парня успели призвать на кадровую службу в Красную Армию. Демобилизовавшись в разгар спецпоселенческой неразберихи, он не остался в свердловских бараках с родителями, а подался на заработки в Арамильский район, в деревню Патруши. Будучи неграмотным, но сильным мужчиной, он брался за любую тяжелую черную работу.
Постепенно жизнь начала налаживаться, Анатолий встретил любимую женщину, в 1937 году у них родилась дочь Валентина, но судьба нанесла новый удар — жена умерла. К тридцати годам деревенский мужчина остался одиноким вдовцом-чернорабочим с четырехлетней крохой на руках на чужой земле.
29 июня 1941 года, на седьмой день войны, Анатолий добровольно пришел в Арамильский военкомат. Он шел туда с тяжелым сердцем, спасаясь от горя. Перед тем как шагнуть в воинский эшелон, он отвез дочку в деревню к сестре, а не стал отдавать в детский дом.
Анатолия направили стрелком в 163-й стрелковый полк 11-й стрелковой дивизии на Ленинградский фронт. Уже в сентябре 1941 года на подступах к городу он получил первое тяжелое ранение. Дальше были госпитальные койки в зданиях Института Герцена, сырые палаты эвакогоспиталя ЭГ 2222. Он был неграмотным, но свое последнее письмо родным продиктовал перед сентябрьским боем.
Из госпиталя его выписывают в октябре 1941 года, зачисляют в 268-ю стрелковую бригаду и снова отправляют на фронт, которая насмерть стояла на внутреннем кольце блокады — на Колпинском оборонительном рубеже. В лютый сорокаградусный мороз, блокадный голод и непрерывный грохот немецкой артиллерии со стороны Московского шоссе Анатолий удерживал Московские ворота города.
Свой последний бой уральский солдат принял на исходе зимы. В конце февраля под Колпино немцы открыли ураганный минометный огонь. Анатолий получил множественные тяжелые ранения, его успели донести до дивизионного медсанбата, но 1 марта 1942 года его сердце остановилось. Он лег в одну из братских могил под Ленинградом.
В 1946 году военкомат выдаст его сестре Анне справку: «Пропал без вести в ноябре 1941 года». Дочка Валя будет искать отца долгие шестьдесят лет. Только в 2002 году, перерыв горы архивов, она узнает правду — ее отец не пропал, он честно погиб, защищая страну. Дочь добьется, чтобы имя Анатолия Александровича Киряева было высечено на гранитной стеле мемориала в Арамиле.
Часть 2. Афанасий. Из тайги в бессмертие
В те самые дни, когда в июне 1941 года Анатолий уходил из Арамиля, его младший брат Афанасий (1917 г.р.) был на лесозаготовках в Пышминском районе.
В 1931 году, во время раскулачивания, Афанасию было всего 14 лет. Надо было как-то выживать. Подросток искал любую возможность подработать. Он уехал на лесозаготовки в леспромхоз по трудовой мобилизации или сезонному оргнабору. Тяжелый лесоповал давал парню временное ведомственное удостоверение и кусок хлеба, подальше от свердловской комендатуры.
Когда в конце лета 1941 года ситуация под Ленинградом стала критической, Государственный Комитет Обороны приказал экстренно мобилизовать рабочих с лесозаготовок Урала. В их барак тоже пришла комиссия. Райвоенкомату нужно было срочно закрывать план отправки.Афанасия забрали прямо с лесоповала, «в один день». Трудовой книжки или документов об образовании у сезонного рабочего с собой в тайге не было — только рабочая справка. Военком забрал ее, выписал военный билет и зачислил парня в команду. Именно из-за этой спешки фронтовые писари оставили в его анкете прочерки на месте образования и довоенной профессии — он был транзитным солдатом.
Но главная, пронзительная деталь документов Афанасия — это абсолютно пустая графа «Родственники». Афанасий оставил это место чистым из осторожности. Он слишком хорошо помнил дело ОГПУ своего отца и заботился о своих близких, если попадет в окружение или плен. Его анкета не должна была навлечь новую беду на родных, оставшихся в свердловских бараках. Афанасий защитил семью своим молчанием, добровольно выбрав судьбу одиночки без прошлого и без тыла.
Эшелон доставил Афанасия под Ленинград, в распоряжение 220-го армейского запасного стрелкового полка (азсп). Писарь запасного полка быстро занес его в алфавитную книгу под своей страницей — Дело 38, страница 198, оставив те же пустые гражданские графы.
В двадцатых числах октября 1941 года немецкие войска прорвали фронт под Киришами, пытаясь замкнуть второе, внешнее кольцо блокады Ленинграда. Чтобы закрыть прорыв, маршевую роту Афанасия экстренно передают в израненный 1069-й стрелковый полк 311-й стрелковой дивизии.
Здесь происходит поразительное и страшное сближение: осенью 1941 года старший брат Анатолий истекает кровью в госпитале на внутреннем кольце блокады, а младший брат Афанасий в эти же недели пробивается к городу с внешней стороны кольца. Братья дышат одним сырым балтийским воздухом, слышат гул одного фронта, защищают один город, не подозревая, как близко они находятся друг от друга.
Свой первый и последний бой Афанасий принял 28 октября 1941 года у деревни Бор Киришского района. В этот день Афанасий пропал без вести. Он остался лежать в волховской земле навсегда, погибнув на четыре месяца раньше Анатолия.
Часть 3. Сергей. Месть бронебойщика и точка встречи
Старший брат, Сергей Александрович Киряев (1906 г.р.), был главной опорой семьи в Свердловске. Именно он после отмены выселения в 1932 году устроился на стратегический Бетонный завод Коммунстроя и получил ведомственный угол в бараке № 4 поселка Бетонзавода.
Год от братьев Анатолия и Афанасия не было никаких вестей — они безмолвно растаяли в ленинградских сводках потерь осени 1941 года. Сергей рвался на фронт мстить. 20 июня 1942 года Октябрьский военкомат Свердловска призывает его в ряды РККА.
Судьба мистическим образом отправляет старшего брата ровно туда же, где погибали младшие — на Ленинградский фронт, стрелком в 201-ю стрелковую дивизию. Зимой 1943 года Сергей получает первое ранение под Ленинградом, а в марте 1944 года, во время боев по полному снятию блокады, его ранит второй раз. Санитары привозят Сергея в ленинградский эвакогоспиталь ЭГ 2222. Проходя по этим холодным коридорам, уральский солдат даже не догадывался, какое мистическое совпадение устроила война: именно в этих стенах, в этих самых палатах в сентябре 1941 года лежал после своего первого ранения его брат Анатолий. Госпиталь № 2222 стал их невидимой точкой встречи.
Окрепнув, в сентябре 1944 года Сергей прибывает в 13-ю стрелковую дивизию. Обстрелянный 38-летний солдат получает звание сержанта и назначается командиром отделения ПТР — противотанковых ружей.
Бронебойщики на передовой были смертниками: с тяжелым двухметровым ружьем они должны были подпускать танки врага вплотную. За их позициями охотились в первую очередь.
Освободив Прибалтику, 119-й стрелковый полк 13-й дивизии стремительным маршем шел на Запад. Весна 1945 года, до Победы оставались считанные недели. В марте полк сержанта Киряева зажал немецкую группировку в Верхней Силезии. Город Нойштадт (ныне польский Прудник) был превращен гитлеровцами в крепость. Сержант Киряев со своим отделением ПТР шел в первых штурмовых группах, выбивая врага из подвалов.
26 марта 1945 года в ожесточенном бою на южной окраине Нойштадта Сергей погиб от смертельного ранения, не дожив до капитуляции Германии всего сорок дней.
Через три дня похоронная команда скрупулезно запишет в журнал погребения: «Могила № 21, район городского парка». А в графе родственников штабной писарь выведет адрес, который Афанасий так бережно скрывал в 1941 году: «Жена — Лидия Андреевна, г. Свердловск, Бетонзавод Коммунстроя, барак 4». Туда и полетела похоронка под номером 217. Круг замкнулся.
Прах сержанта Киряева после войны был перенесен на Кутузовский мемориал в польском городе Кендзежин-Козле. В советских Книгах Памяти он так и остался рядовым, но подлинная фронтовая хроника вернула ему заслуженное сержантское звание.
Эпилог
Война забрала всех троих братьев Киряевых. Десятилетиями архивные опечатки, пустые графы и путаница в запасных полках скрывали их подлинную историю. У Афанасия не осталось детей, способных спросить о нем, и его пустая графа «Родственники» казалась вечным символом забвения.
Сестра Анна и дочь Валя долгие годы искали своих близких. Извлеченные из темноты архивов пожелтевшие листки вернули братьям их имена. Анатолий вернулся на гранит мемориала в Арамиле, Сергей обрел сержантский статус в Польше, а Афанасий перестал быть безвестным «Кирзевым». Та пустая графа, которую младший брат оставил из осторожности ради спасения живых, наконец-то заполнена. Они снова вместе.

Манеев Леонид Кузмич (Кузьмич), 19010-19.01.1942

Дата рождения __.__.1901
Место рождения РФ, Свердловская область, Пышминский район, деревня Налимова
Место призыва Октябрьский РВК, Свердловская обл., г. Свердловск, Октябрьский р-н
Дата призыва 08.09.1941
Воинское звание командир отделения
Воинская часть:
1207 стрелковый полк 363 стрелковой дивизии (I)
(65 гв. сп).
Выбытие из воинской части: 11.01.1942
Куда выбыл: Ранен. Осколочное проникающее ранение в живот
Дата выбытия: 19.01.1942
Причина выбытия: умер от ран
Место захоронения Калининский р-н, с. Тургиново ; Калининская обл., Тургиновский р-н, Тургиновский с/с, с. Тургиново, кладбище ; Тверская обл., Калининская обл., с. Тургиново
Семья: Жена Макеева Феодосия Марковна

Жизнь, отданная за Москву: история солдата Леонида Макеева

Судьба Леонида Кузьмича Макеева — это точное отражение истории целого поколения советских людей. Поколения, родившегося на стыке веков, вынесшего на своих плечах тяготы масштабной индустриализации и вставшего живым щитом на пути врага в самый критический час Великой Отечественной войны.
Юность в шинели: от Гражданской до срочной службы
Леонид Макеев родился в 1901 году в глухой деревне Налимова Пышминского района Свердловской области. Детство его прошло в тяжелом крестьянском труде. В 1919–1920 годах, когда Урал был освобождали от войск Колчака, молодой Леонид попал под массовую мобилизацию РККА.
Юноша оказался в самом горниле Гражданской войны. Проявив себя на службе, он был направлен в полковую школу младшего командного состава, где научился читать военные карты, управлять людьми и получил звание отделенного командира. После окончания Гражданской войны армия не отпустила опытного бойца: он остался в кадровых частях РККА дослуживать положенный срок регулярной срочной службы.
Из уральской деревни — на великую стройку
В первой половине 1930-х годов, когда страну охватил бум индустриализации, поддавшись на уговоры агитаторов, Леонид с женой Феодосией Марковной принял непростое решение — оставить родную деревню ради строящегося Свердловска.
Семья поселилась на лесистой окраине города — на 4-м километре Сибирского тракта. Здесь, в рабочем поселке из деревянных ведомственных домов, среди масштабных строек нового Лесотехнического института и кирпичных заводов, Леонид Кузьмич работал бригадиром или мастером, обустраивая мирную жизнь и быт своей семьи.
На вес золота: призыв сорок первого
Мир закончился в июне 1941 года. Когда 8 сентября 1941 года Октябрьский военкомат Свердловска призвал 40-летнего Леонида Макеева, его сразу назначили командиром отделения в только что формирующийся 1207-й стрелковый полк 363-й стрелковой дивизии. На плечи Леонида Кузьмича легла тяжелейшая задача — за считаные недели сколотить из необстрелянных уральских новобранцев боеспособное подразделение. Он учил молодых парней копать окопы в промерзшей земле, обращаться с оружием и, главное, — выживать.
Январский рубеж: бои за Гастовню и Гурьево
В середине ноября 1941 года эшелоны с дивизией прибыли на Калининский фронт. Бойцы-уральцы оказались в самым пекле Битвы за Москву. Стояли лютые, сорокаградусные морозы, земля гудела от взрывов, а отступать было некуда — позади была столица.
5 декабря 1941 года началось контрнаступление Красной армии. Командир отделения Леонид Макеев вел своих бойцов вперед через глубокие снега, выбивая немцев из подмосковных и калининских деревень. К началу января 1942 года дивизия в составе 30-й армии вела непрекращающееся, яростное наступление. Противник, отступая к Ржеву, опомнился, уплотнил оборону и отчаянно цеплялся за каждую деревню, превращая бревенчатые избы в укрепленные огневые точки. Бои проходили в нечеловеческих условиях: столбик термометра опускался ниже минус 30 градусов, а бойцам приходилось атаковать по пояс в снегу. При отходе немцы безжалостно сжигали населенные пункты, оставляя за собой лишь пепелища.
8–9 января 1942 года 1207-й стрелковый полк вел кровопролитные бои в районе деревни Шепелево и с боем овладел деревней Гастовня.
11 января 1942 года стал решающим днем. Немцы перешли в контратаку, стремясь вернуть утраченные позиции на дороге Гастовня — Юркино. Полк Макеева принял удар под деревнями Гурьево и Гастовня. Под плотным артиллерийским и минометным огнем противника Леонид Кузьмич поднимал свое отделение в атаку, удерживая стратегический рубеж. Именно здесь, на заснеженном поле, осколок вражеского снаряда нанес ему тяжелейшее проникающее ранение в живот.
Истекающего кровью командира бойцы вынесли из-под огня и отправили в полевой госпиталь, развернутый в селе Тургиново Калининской (ныне Тверской) области — том самом селе, которое полк Макеева освободил всего пару недель назад. За боевые заслуги в этих сражениях в марте 1942 года вся дивизия получит почетное звание Гвардейской (станет 22-й гвардейской, а полк переименуют в 65-й гвардейский), однако Леонид Кузьмич до этого радостного дня не доживет.
Военные врачи сделали все возможное, но медицина того времени была бессильна перед такими ранениями. Больше недели Леонид Кузьмич мужественно боролся за жизнь. 19 января 1942 года сердце уральского солдата остановилось.
Вечная память на Тверской земле
Леонида Кузьмича похоронили на сельском кладбище в селе Тургиново. Его имя навечно занесено в списки советских воинов, покоящихся в местной братской могиле, а на его родине, в Свердловской области, имя героя зафиксировано в региональной Книге Памяти.
Уральский рабочий, ветеран двух войн, заботливый муж и отважный командир отделения Леонид Макеев прожил короткую, но честную жизнь. Он погиб в возрасте 41 года, успев сделать главное — защитить свою страну и остановить врага у стен Москвы, подарив будущим поколениям право на мирную жизнь.
Будем помнить!