Василий Сударчиков

Мы были уже на полпути домой, забрав из приюта только одного котёнка, когда я поняла, что тот, которого мы оставили, всё ещё будто бы следует за нами. Не в машине. Не в переноске. В моей голове. В моей груди. В том тихом месте, где чувствуешь, что что-то не так, даже если принял самое разумное решение. За рулём был мой муж Андрей. Печка работала вполсилы. Маленький серый полосатый котёнок в переноске, который лежал у меня на коленях, наконец перестал дрожать и свернулся калачиком на одеяле, которое мы привезли из дома. Он был очарователен с первой же секунды. Мягкий. Спокойный. Котёнок, на которого смотришь и сразу думаешь: вот он. Мы с ним поладим.  Именно таков был план.  Один котёнок. Единственный. Мы живем в небольшом городском доме и, как и многие люди нашего возраста, все чаще говорим о практических вещах, а не о импульсивных. Счета за ветеринара. Стоимость продуктов. Время, которое мы проводим вне дома в течение дня. Сможем ли мы вообще ухаживать за животным в течение

– Тимоха! А где елку ставить будем? В зале или на кухне? – орет на весь дом Богдан. – В баню тащи! В комнату отдыха! – откликаюсь, доставая из шкафа-купе коробки с гирляндами и игрушками. – Твои родаки всегда в зале ставили, – появляясь на пороге, чешет затылок Дан. И задумчиво глядя в потолок, добавляет. – А помнишь, как мы расстреляли хрустальную люстру? – Никогда не забуду, – признаюсь честно. – Она свалилась прямо на стол и разбилась. Осколки попали в салаты. Родителям пришлось все выкидывать и заново накрывать… А мама плакала… Чешский хрусталь все-таки. – Я думал, нас тогда убьют, – морщится Дан. Виновато чешет затылок. – А мне особо не влетело, – признаюсь я. – Мама лишь попросила запомнить, и в будущем, когда у меня появятся свои дети, не ругать их. А я ей торжественно поклялся, что у меня никогда не будет таких детей, – усмехаюсь я и замечаю гордо. – Видишь, слово держу! – Не зарекайся, – весело хмыкает Богдан и, оглянувшись, интересуется. – А где ведро с песком? Елку куда ста

Корка хлеба выскользнула из пасти котёнка и упала Ксении на ладонь. Малышка сидела под бетонной плитой у заброшенного склада. Серо-белая шерсть слиплась от пыли, один глаз почти не открывался, бока поднимались коротко и часто. Ксения протянула пальцы, ожидая шипения, но котёнок подвинул корку ближе. — Мне предлагаешь? Ответом стал тихий хрип. До открытия школьной библиотеки оставалось двадцать минут. На столе лежали неразобранные учебники, завуч ждала накладную, а восьмой класс должен был получать новые атласы. Ксения посмотрела на часы, сняла шарф и просунула руки под плиту. Котёнок не отступил. Он вцепился в хлеб и позволил завернуть себя в шерсть. Весил он меньше пакета молока. Завучу Ксения позвонила уже из машины. — Людмила Петровна, я задержусь. Ключ от библиотеки у Светланы в канцелярии. — Насколько задержишься? Ксения посмотрела на свёрток на соседнем сиденье. Из складок шарфа торчало маленькое ухо. — Не знаю. За двенадцать лет работы она впервые не стала оправдываться. В клин