Группа интернациональной дружбы

К ВОПРОСУ О РОЛИ СЛУЧАЙНОСТИ В ИСТОРИИ

«История носила бы очень мистический характер, если бы «случайности» не играли никакой роли. Эти случайности входят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями. Но ускорение и замедление в сильной степени зависят от этих «случайностей», среди которых фигурирует также и такой случай, как характер людей, стоящих вначале во главе движения.» Карл Маркс В этой великолепной цитате с полной ясностью выражена основная идея марксизма по вопросу о роли случайностей в развитии общества. Случайности, конечно, не могут остановить развитие общества, которым управляют объективные, т.е. не зависящие от воли, сознания и намерения людей, законы, но они могут ускорить или замедлить его. Незнание этой диалектической связи между закономерностью и случайностью обычно ведёт к противопоставлению их: одно будто бы исключает другое; а это последнее обстоятельство порождает в головах идеалистов — буржуазных идеологов — ужасную путаницу. Если мы становимся на точку зрения, что в мире всё происходит только закономерно, следовательно, в мире всё только необходимо, то мы неизбежно приходим к фатализму, т.е. к убеждению, что всё в мире заранее предопределено. А от фатализма к религии только один шаг, поскольку неизбежно возникает вопрос: а что же предопределяет все события, и ответ может быть один — бог. Но религиозное объяснение мира является пошлым; это признают даже буржуазные идеологи. Наоборот, при отрицание всякой закономерности (необходимости) невозможно было бы решать научные и практические задачи. Если бы люди стали бы отрицать закономерность в явлениях природы, то они не смогли бы, например, строить летательные аппараты; только признание людьми наличия закономерностей в явлениях аэромеханики и их способность познавать их и позволяет им строить самолёты, космические корабли и т.д. То же самое в отношении общества. Тот факт, что общество до сих пор развивалось так, а не иначе, что в данной стране существует такой-то общественный строй, а не иной — всё это, согласно этой точке зрения, плод чистейшей случайности; самое незначительное явление способно якобы вызвать грандиозные последствия для судеб человечества. И в этом случае человек просто оказывается рабом каких-то внешних сил. В действительности необходимость и случайность диалектически взаимосвязаны. Одно и то же событие может быть и необходимым и случайным одновременно — необходимым в одном отношении и случайным в другом. Молоко, прокисшее случайно, является необходимым продуктом для изготовления других, кисломолочных, продуктов. Короче говоря, абсолютизация необходимости и отрицание случайности и, наоборот, абсолютизация случайности и отрицание необходимости неизбежно ведут к субъективному представлению о мире, что, конечно же, антинаучно. В мире всё связано, обусловлено, всё имеет свою причину. Но то, что происходит с вещами и явлениями, может иметь причину в них самих, проистекать из их внутренней природы, а может вызываться другими вещами и явлениями, которые имеют чисто внешнее, случайное отношение к данным вещам и явлениям. С другой стороны, в мире нет таких вещей, явлений, поведение которых обусловливалось либо только внешними факторами, либо их внутренними особенностями. Всякое внешнее воздействие на предмет преломляется его внутренней природой. Когда семя какого-нибудь растения прорастает именно в данном месте, а, не в другом, это случайно. Но сама способность растения к росту — необходимость для него, обусловленная его внутренними свойствами. В то же время ни одна вещь не отгорожена непроходимой стеной от других вещей. Влияние этих последних на неё бесконечно многообразны, и они накладывают отпечаток на те процессы, которые происходят с данной вещью в силу её внутренней природы. Поэтому всякая необходимость пробивает себе дорогу через цепь случайностей и проявляется в них. Случайности могут замедлить или ускорить необходимо совершающийся процесс, придать ему ту или иную форму. Короче говоря, изолированно друг друга, в чистом виде, необходимость и случайность не существуют. Вместе с тем необходимость выступает в том или ином процессе как главное направление, тенденция развития, но эта тенденция пробивает себе дорогу всегда через массу случайностей. Теперь, после того, как мы рассмотрели, в самом общем, виде марксистскую диалектику необходимости и случайности, мы можем приступить к рассмотрению роли случайности в истории. В различных исторических условиях взаимосвязь необходимости и случайности проявляется неодинаково. Господство частной собственности в капиталистическом обществе лишает людей возможности контролировать производство в масштабах всего общества. Вследствие этого здесь царят закон конкуренции и анархия. Поэтому экономическая необходимость — производство жизненно необходимых средств существования — здесь пробивает себе дорогу через массу случайных колебаний цен на рынке, зависимых от столь же случайных изменений спроса и предложения; случайно же распределяется рабочая сила и т.д. Отсюда кажется, что экономические кризисы, которые вот уже на протяжение более 200 лет повторяются регулярно каждые 8-10 лет, порождаются этими случайностями. Но уже простой факт, что конкуренция и анархия являются следствием частной собственности, показывает, что все эти случайности обусловлены именно частной собственностью. Следовательно, причина экономических кризисов кроется в самой природе капитализма. Но буржуазные экономисты отрицают возникновение кризисов из самой природы капитализма. Они с маниакальным упорством настаивают, что экономические кризисы обусловлены случайными причинами, которые якобы могут быть устранены при сохранении капиталистического производства. Для обоснования этого утверждения они создали сотни теорий, в которых якобы доказывается, что экономические кризисы присущи только начальной стадии развития капитализма — свободной конкуренции. Логика всех этих теорий сводится к одному простому тезису. Дескать, свободная конкуренция по мере своего развития приводит к государственно-монополистическому капитализму, который, в свою очередь, коренным образом изменяет природу капитализма, уничтожает анархический характер развития экономики, позволяет регулировать общественное хозяйство и, таким образом, избавляет общество от кризисов. Но допустим, хотя бы на секунду, что мировые капиталистические монополии договариваются между собой устранить анархию в общественном хозяйстве опять-таки с целью «цивилизованной» эксплуатации трудящихся классов, как это вытекает из пресловутой теории «ультраимпериализма» К. Каутского и Р. Гильфердинга. Спрашивается, можно ли при допущении даже этой маниловщины избавиться от кризисов? Нет, нельзя. И вот почему. Капиталистический способ производства — это специфический способ производства. Специфичность его состоит в том, что его конечной целью является не сам продукт, как таковой, а стоимость, или, точнее говоря, меновая стоимость, т.е. деньги. «Цель капиталистического производства — это, прежде всего, присвоение стоимости, денег, абстрактного богатства». (К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, ч. 2, с. 560 ). Но стоимость есть величина переменная. Она растёт или падает в обратном отношении к производительной силе труда: чем больше производительная сила труда, тем меньше стоимость; и, наоборот, чем меньше производительная сила труда, тем больше стоимость. Между тем законом развития всякого производства является постоянный рост производительной силы труда, следовательно, постоянное падение стоимости. А это фактически означает, что, в условиях капиталистического производства, падение стоимости порождаемое развитием производительной силы труда представляет собой закон, который в известный момент самым резким образом приходит в столкновение с развитием производительной силы труда и поэтому постоянно должен преодолеваться посредством кризисов. Здесь, однако, во избежание возможных недоразумений, следует сказать. Во всех марксистских учебниках по политической экономии говорится, что причина экономических кризисов заключается в противоречии между общественным характером производства и капиталистической формой присвоения продуктов производства. Это верно. Но это противоречие есть лишь выражение диалектического закона единства и борьбы противоположностей: потребительной стоимости и стоимости, под другим углом зрения. «Капитал как самовозрастающая стоимость заключает в себе не только классовые отношения, не только определённый характер общества, покоящийся на том, что труд существует как наёмный труд. Капитал есть движение, процесс кругооборота, проходящий различные стадии…» (К. Маркс, Капитал, т. 2, с. 121). Пока сохраняется капиталистическое производство, кризисы неизбежно будут повторяться подобно тому, как происходит смена времён года. Но было бы ошибкой считать, что экономические кризисы, во время которых разрушаются гигантские производительные силы, уничтожается масса готовой продукции и расточается главная производительная сила общества — рабочая сила, сами по себе приведут к автоматическому краху капитализма. Отнюдь. Каждый кризис образует исходный пункт для нового производства опять-таки для того, чтобы, совершив полный цикл капиталистического производства (кризис, депрессия, оживление, подъём, кризис), снова свалиться в бездну краха. Чтобы уничтожить кризисы, надо уничтожить капитализм, основанный на господстве частной собственности, и на его месте построить социализм, основанный на господстве общественной собственности. Яркий пример этого — социалистическое общество — СССР, где именно вследствие уничтожения частной и установления общественной собственности экономических кризисов не было. Общественная собственность, господствующая при социализме, коренным образом изменяет характер действия и возможности использования экономических законов. Во-первых, в противоположность частной собственности на землю и средства производства, которая разъединяет производителей, порождает конкуренцию и анархию производства, общественная собственность объединяет действия производителей в едином хозяйстве с единым руководством. Вследствие этого возникает необходимость и возможность контролировать общественное производство в масштабах всего общества, планомерно, сознательно использовать действие экономических законов в интересах всех членов общества. Во-вторых, при социализме производство ведётся не в целях присвоения стоимости, денег, словом — прибыли, а в целях удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества. Следовательно, при социализме уничтожается противоречие между развитием производительной силой труда и целью производства. Но тем самым исключается и возможность экономических кризисов. Для развития производительной силы труда здесь открывается широкий простор. Чем выше становится производительная сила труда, тем больше производится материальных и культурных благ. А чем больше производится материальных и культурных благ, тем полнее удовлетворяются потребности всего общества в них. Короче говоря, при социализме в силу действия присущих ему закономерностей люди получают возможность предвидеть ход исторических событий и планировать свою деятельность во всех областях жизни. Экономическая необходимость — производство жизненно необходимых средств существования — проявляется здесь через сознательную, целенаправленную деятельность людей. Сознательная, планомерная деятельность людей, резко ограничивает роль случайностей при социализме. Однако и при социализме имеют место и действуют случайности. В экономике бывают случаи, когда в силу просчётов в планирования, возникают диспропорции в темпах развития различных отраслей, в объёмах производства различных видов продукции. Иногда случайности связаны с неблагоприятными погодными условиями. Все эти случайности, конечно, создают проблемы в экономике. Но принципиальное отличие социализма от капитализма состоит в том, что социалистическое общество имеет возможность своевременно вскрывать возникшие проблемы в хозяйственной жизни и оперативно устранять их. Но превращение этой объективной возможности в действительность зависит от людей, от их умения познавать и использовать объективные законы общественного развития в планировании и управлении общественным хозяйством. Вместе с тем социалистическое общество, как и всякое другое общество, не застраховано и от таких случаев, когда в силу случайных событий во главе социалистического государства могут оказаться люди посредственные, безвольные и бесчестные. Яркий пример такого случая — естественная смерть Сталина, наступившая 5 марта 1953 года. Известно, что в 1951 году ЦК ВКП (б) организовал дискуссию для разработки единого учебника политической экономии. Точно так же известно всем, что по итогам этой дискуссии Сталин в 1952 году написал знаменитые «Экономические Проблемы Социализма в СССР», где прямо говорит, что «Основная ошибка товарищей Саниной и Венжера состоит в том, что они не понимают роли и значения товарного обращения при социализме, не понимают, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму. Они видимо, думают, что можно и при товарном обращении перейти от социализма к коммунизму, что товарное обращение не может помешать этому делу. Это глубокое заблуждение, возникшее на базе непонимания марксизма… Ну, а мы, марксисты, исходим из известного марксистского положения о том, что переход от социализма к коммунизму и коммунистический принцип распределения продуктов по потребностям исключают всякий товарный обмен, следовательно, и превращение продуктов в товары, а вместе с тем и превращение их в стоимость. Дело в том, что излишки колхозного производства поступают на рынок и включаются таким образом в систему товарного обращения… Нужно выключить излишки колхозного производства из системы товарного обращения и включить их в систему продуктообмена между государственной промышленностью и колхозами… Такая система потребует громадного увеличения продукции, отпускаемой городом деревне, поэтому ее придется вводить без особой торопливости, по мере накопления городских изделий. Но вводить ее нужно неуклонно, без колебаний, шаг за шагом сокращая сферу действия товарного обращения и расширяя сферу действия продуктообмена». (И. Сталин, Экономические Проблемы Социализма в СССР, 1952 г.). Итак, здесь Сталин прямо говорит, что дальнейшее сохранение товарного обращения при социализме неминуемо приведёт к реставрации капитализма. И здесь же он намечает меры для недопущения этого, а именно: сокращать сферу товарного обращения и расширять сферу продуктообмена. Так обстояли дела с созданием учебника политической экономии в СССР. Предполагалось, что учебник политической экономии выйдет в 1953 году. Но этого не произошло. Учебник политической экономии вышел в конце 1954 года, т.е. спустя более чем через год после смерти Сталина. И, как это ни «странно», в этот учебник не вошло самое существенное замечание Сталина, а именно: вводить продуктообмен «неуклонно, без колебаний, шаг за шагом сокращая сферу действия товарного обращения и расширяя сферу действия продуктообмена». Наоборот. В учебнике политической экономии чёрным по белому написано: 1) «В меру роста изобилия продуктов будут созданы предпосылки для перехода от распределения по труду к распределению по потребностям. В связи с этим важное значение имеет дальнейшее всемерное развёртывание торговли. Торговля остаётся основной формой распределения предметов потребления в течение всего периода постепенного перехода от социализма к коммунизму». (ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ. УЧЕБНИК, с. 569). Ни один человек не станет отрицать, что здесь произошла явная подмена самого существенного (ключевого) момента содержания учебника политической экономии, а именно: вместо дальнейшего развёртывания продуктообмена, — дальнейшее всемерное развёртывание торговли. И ни один человек не станет отрицать, что умри Сталин не 5 марта 1953 года, а, скажем, 5 марта 1954 года, то такой подмены никак не могло бы быть. Словом, условия и обстоятельства, возникшие в СССР после естественной смерти (простой случайности) Сталина, дали возможность агентуре мировой буржуазии подменить марксистскую экономической науку буржуазной; а вместе с этой подменой в социалистическом обществе возникла и устойчивая тенденция к реставрации капитализма в СССР. Так «случайность» превратилась в «необходимость». В 1958 году Советское государство продало колхозам основные средства производства (МТС), несмотря на очевидность того, что эта продажа расширит сферу действия товарного обращения, которое, в свою очередь, неумолимо приведёт к полной реставрации капитализма в СССР. Но могут спросить: а как же марксистское положение о том, что в общественном развитии решающей силой являются народные массы, а не личности? Этот вопрос правомерен. С этим никто не спорит. Но «Нас интересует то, как из отдельных идей вырабатывается система идей (теория социализма), как отдельные идеи и идейки связываются в одну стройную систему — теорию социализма, и кем вырабатываются и связываются. Масса даёт своим руководителям программу и обоснование программы или руководители массе? Если сама масса и её стихийное движение дают нам теорию социализма, то нечего ограждать массу от вредного влияния ревизионизма, терроризма, зубатовщины, анархизма: «стихийное движение само из себя рождает социализм». Если же из себя не рождает стихийное движение теорию социализма (не забудь, что у Ленина речь идёт о теории социализма), значит, последняя рождается вне стихийного движения, из наблюдения и изучения стихийного движения людьми, вооружёнными знаниями нашего времени». (И. Сталин, т. 1, с. 57). Говоря другими словами: социализм, возникая стихийно, по мере своего развития с необходимостью становится на научную основу, которую создают и дают трудящимся классам руководители, вожди рабочего движения; подобно тому, как самолёты можно построить на основе научной теории аэромеханики, так и социализм может победить только на основе научной теории социализма. А это последнее обстоятельство зависит от такой “случайности», как характер вождей рабочего движения. И такова диалектика коммунистического революционного движения. В России во главе социалистической революции стоял В. Ленин, и социалистическая революция победила. В Германии же во главе социалистической революции стоял К. Каутский, и социалистическая революция потерпела поражение; хотя материальные условия для её совершения в Германии были гораздо благоприятнее, чем в Росcии. Между тем К. Каутский блестяще владел теорией социалистической революции К. Маркса и нисколько не сомневался в том, что она проявляется в завоевании политической власти пролетариатом. Вот что писал К. Каутский в 1908 году. «Современный коммунизм может осуществиться только благодаря приобретению власти, которая в состоянии подчинить себе всю общественную жизнь и преобразовать её. Такой властью является государственная власть. Поэтому завоевание политической власти пролетариатом является первым условием осуществления современного коммунизма». (К. Каутский, «Происхождение христианства», с. 435, 1908 г.). Но уже в 1912 году он отказался от этого марксистского тезиса и стал проповедовать идею, что с установлением капиталистических монополий, капитализм потерял свой антинародный характер, что он стал «организованным», «бескризисным», «мирным». Поэтому теперь рабочему классу не следует вести борьбу за политическую власть. Разве этот случай с К. Каутским не доказывает, что среди случайностей, влияющих на революционный процесс, есть и такой случай, как характер людей, возглавляющих это революционный процесс? Доказывает! Трудно представить себе более крупное поражение, чем то, которое потерпел рабочий класс СССР. Но что же из этого? Не потребовала ли борьба буржуазии за своё экономическое и политическое господство более 200 лет беспримерных битв? И не потерпела ли она своё первое поражение от пролетариата в тот момент, когда она считала своё положение более прочным, чем когда бы ни было? «Уже давно прошли времена, когда господствовал суеверный взгляд, приписывающий возникновение революции злонамеренности кучки агитаторов. В настоящее время всякий знает, что где бы ни происходило революционное потрясение, за ним всегда кроется известная общественная потребность, удовлетворению которой мешают отжившие учреждения. Ощущение этого может быть ещё не настолько сильным, не настолько всеобщим, чтобы обеспечить непосредственный успех; но всякая попытка насильственно подавить эту потребность лишь заставляет её выступать с возрастающей силой до тех пор, пока, наконец, она не разобьёт своих оков. Поэтому, если мы и разбиты, нам не остаётся ничего другого, как начинать сначала». (Ф. Энгельс, Революция и контрреволюция в Германии). Рафик Кулиев

Отказ от революции означает отказ от будущего

Наиболее адекватные люди под словом «революция» подразумевают акт перехода государственной власти из рук одного класса в руки другого класса. Хотя в подобном аспекте следует говорить, что революция есть синоним победоносной классовой борьбы в целом, цепочки побед, составляющей процесс диаматического отрицания отсталых форм, в первую очередь, производственных отношений.
Наиболее ценное в Великой Октябрьской социалистической революции представлено не только конкретно-историческими достижениями народов СССР, всемирно-историческими достижениями революционного движения, мощными сдвигами системы империализма под ударами и угрозами коммунизма, но и самим фактом победоносной реализации стратегических выводов марксизма.
Олигархия, заказывающая работу практически всех современных журналистов и писателей, при определённых обстоятельствах готова смириться со всеми блестящими итогами Октября, готова признать все достижения СССР от сокращения рабочего дня и женского вопроса до гуманистического общественного бытия, но не может согласиться только с тем, что эпоха СССР подтвердила выводы «Манифеста коммунистической партии», особенно его генеральное положение:Кроме того что в столетие Октября все рыночные газетёнки и сайты, журналы и книжечки без умолку шумят о «сталинских репрессиях» и переиначивают каждую белогвардейскую сказку о большевиках, красной нитью в их публикациях проходит мысль о том, что крах КПСС, разрушение СССР, падения стран народной демократии — это безоговорочно окончательное доказательство невозможности коммунизма, ошибочности, безнадёжном устаревании марксизма и порочности всякого поиска альтернативы капитализму вообще. Всё, мол, капитализм, демократия, рынок, корпорации, биржи, банки, бизнес — это высшая точка человеческой цивилизации. А всякие альтернативы этому — маргинальные идеалистические выдумки в основном молодых, неопытных юношей и девушек, увлечённых протестной риторикой провокаторов вроде Удальцова.
Конечно, либеральные гиены-борзописцы и «патриотические» стервятники-пачкуны были бы правы, если бы марксизм не предполагал возможности капиталистической реставрации, если хрущёвцы-горбачёвцы-ельциноиды были бы теоретической неожиданностью для классиков марксизма. Но всё как раз наоборот. И Ленин и Сталин посвятили немало усилий не только построению коммунистического общества, но и предотвращению контр-революционной деятельности духовных отцов современных либералов и наци-демократов. И Ленин и Сталин многократно предупреждали партию о том, что главная угроза коммунизму — это мелкобуржуазное, читай обывательское, сознание большинства населения. Разница между дураком и сознательным врагом коммунизма у руля партии и государства совершенно незначительна, тем более, что именно из обывательствующих билетоносцев империалистические разведки плели свои агентурные сети.
7 ноября 1917 года:Как видно, Октябрьскую революцию «Краткий курс» определяет как начало новой эры, а если внимательно читать главы, предшествующие «Октябрьскому восстанию в Петрограде», то станет также ясно, что взятие власти — это ключевое, но промежуточное звено в череде классовых побед под водительством большевизма. В чём сущность этой новой эры?
Проблема всех современных публицистов, рассматривающих события эпохи, начало которой было положено Коммунистической революцией столетней давности, заключается в том, что им не удаётся открыть стандартным дедуктивным ключом политической аналитики — нахождением личного или группового интереса — «замок» кипучей продуктивной созидательной большевистской деятельности по руководству государством и народами СССР в период с 1917 года по 1953 год. Пристальный и тщательный поиск личных интересов Ленина и Сталина в революции и строительстве коммунистического общества не дали сколько-нибудь признанных результатов. Поэтому бумагомараки бросились «взламывать» эту проблему грубыми инструментами: сначала изобрели некий бюрократический класс, коллективная воля которого, видимо, двигала СССР по пути индустриализации, военных побед над европейским и азиатским фашизмом и освоения космоса, а потом и вовсе объявили Ленина и Сталина тиранами-властолюбцами, а СССР — режимом личной власти вождей. Крайне низкий пропагандистский эффект от подобной позиции заставляет подавляющее большинство авторов просто-напросто не поднимать вопроса, зачем большевики ленинско-сталинского формата брали власть, зачем превратили Россию нэповскую в Россию социалистическую, двигали общественный прогресс во всех сферах жизни. Зачем, например, Сталин сначала снижал рабочий день вместе с ценами на всю потребительскую продукцию, а затем и вовсе записал в принятом в качестве опорного документа на XIX съезде партии плане строительства коммунизма в СССР, что рабочий день необходимо сократить до 5 часов?И самое главное: все заветы Ильича и каждая мысль Иосифа Виссарионовича становились действительным теоретическим наследием, которое до 1953 года принималось партией и государством в качестве ориентира и по сути указания к исполнению. Это вам не Трамп, Медведев или Путин, слова которых стоят практически как и любое кухонное балабольство. Ловить буржуазных политиков на брехне и неисполнении данных обещаний уже давно стало обыденным спортивно-развлекательным упражнением всякой не менее брехливой и тупой оппозиции и журналистики.
Если бы публицисты, литераторы, историки и все прочие буржуазные пропагандисты приняли самый простой и очевидный тезис о том, что большевики — это марксистская партия, то есть люди, осознанно реализующие в политической практике научные выводы с целью общественного развития, то непротиворечивость сочинений этих писателей историческим фактам стала бы настоящей находкой для их совести. Однако классовый заказ, чванство и дипломированное невежество не позволяет беллетристам революционировать в добросовестных аналитиков.
Итак, марксизм — это теория, которую большевики реализовывали в СССР. Содержанием марксизма-ленинизма является диаматика и её применение к истории, экономике, политике и любым другим сферам и моментам бытия в целом с целью открытия объективных законов развития общества. Сущность же марксизма-ленинизма состоит в практической реализации соединения бытия общества и каждого человека с наукой, то есть системой объективных истин. Именно построение коммунизма в СССР наглядно демонстрирует, как выводы науки, умело соединённые с политикой, экономикой и общественным сознанием, дают высокопродуктивный результат.
Таким образом, сущность новой эпохи, открытой Октябрём, заключается в построении первой фазы коммунизма народами на огромном пространстве Земного шара, то есть реальной осязаемой альтернативы капиталистической анархии и эксплуатации человека человеком. Империализм под ударами коммунизма претерпел изменения, колониальная форма господства сменилась на неоколониально-экономическую, значительно усилилось буржуазное государство, ещё более возросла роль организованного профессионального насилия. Мировой олигархат выработал ряд относительно эффективных политических и экономических средств дезорганизации пролетарского движения как в богатых, так и в бедных странах.
Страх укоренения в общественном сознании масс того факта, что СССР был великой державой и страной, где счастье каждого человека некоторое время реализовывалось всё более полным образом, потому что марксизм в качестве доктрины общественного развития и государственного строительства эффективнее, чем солянка буржуазно-демократической политической конкуренции продажных чинуш, что уничтожение института частной собственности эффективнее, чем его развитие, вызывает истерические приступы паники на тему «сталинских репрессий», многочисленные туреттизмы укрепления «народного единства» олигархии и пролетариата и спорадические вопли по поводу дьявольского вреда революции.
Марксисты представляют единственное течение в политике, которое не претендует на выражение каких бы то ни было интересов, будь то интересы классовые, групповые или пустозвонное лепетание программы любой буржуазной и мелкобуржуазной партии. Марксизм — это течение в политике, которое не претендует на выражение воли какой бы то ни было социальной общности. Марксисты претендуют на следование объективной необходимости соединения науки с политикой, а затем и с экономикой и в целом с общественной жизнью. Коммунизм представляет собой коренной, стратегический «интерес» для всего общества — это единственный путь его развития, а не загнивания.
Организованный в рабочий класс пролетариат — это тот революционный субъект, который объективно, в силу своего положения в буржуазном обществе, призван взять в свои руки общественный прогресс, завоевав государственную власть и выступив движущей силой коммунистического строительства. Освобождение пролетариата от власти капитала является не целью Коммунистической революции, а закономерным условием её развития. Человек-пролетарий, освободившись от системы угнетения, постепенно превратится в человека-творца. Уровень культурного и духовного развития советского гражданина по сравнению с европейцем или американцем наглядно демонстрирует скромный начальный этап роста качества каждой личности в условиях неразвитого коммунизма, то есть социализма.
Стало быть, на данном этапе существования человеческого общества прогресс возможен исключительно посредством сознательного приведения общественных отношений к объективным требованиям социального развития, то есть путём соединения бытия общества и каждого человека с наукой, системой объективных истин. В области экономики — это и есть реализация генерального положения коммунизма — уничтожение рудиментарной частной формы отношений собственности между людьми.
Любой ненаучный способ организации жизни общества — это уступка стихии. При этом современные производительные силы самотёком порождают только формы капиталистической частной собственности и сопутствующие им обслуживающие отношения. Поэтому отказ от Коммунистической революции, от марксизма, от опыта и наследия Октября сродни отказу от развития, от будущего и в конечном итоге приведёт к вымиранию, потому что противоречия капитализма только обостряются и ведут от одной катастрофы к другой катастрофе.
Таким образом, развитие коммунистического движения, претворение марксизма в практике, материализация теоретического и практического опыта 1917 года, является главной задачей современности.
Почти все персонажи, которые занимаются в основном паразитированием на марксизме, предпочитают уделять повышенное внимание юбилею и в целом датам революционных событий прошлого. Однако мы твёрдо убеждены: важно не придумывать слезливые акции, на манер преподнесения гвоздик «Авроре», не отдавать дань прошлым победам и великим свершениям, короче — не столько чтить, а работать на коммунизм. Для этого необходимо знать, что делать и как делать. И кирпичик за кирпичиком складывать здание Коммунистической революции. Благо фундамент, в виде теоретического и практического опыта 1917 года, у нас имеется.
Однако, чтобы работать, нужно ещё уметь что-то делать из того, что объективно необходимо. А для этого следует прилежно учиться марксизму, ежедневно работать над собой и требовать от себя усилий для общего дела. Нужно становиться тем самым умником в марксизме, а это чрезвычайно трудоёмко, сложно и непопулярно. Тогда как, чтобы купить три гвоздики не надо ничего, кроме отказа от двух банок пива.
Тот факт, что обыватели жертвуют, возлагают цветы, чтут и гордятся революцией, СССР, Лениным, Сталиным, сам по себе говорит только о том, что сила народной памяти велика и буржуазной пропагандой до конца не истребима. И это, конечно, хорошо. Но когда некие лица, претендующие на звание марксистов, коммунистов, революционеров, занимаются подобной гимнастикой, кроме недоумения это ничего не вызывает.
Очередной праздник, тем более юбилейный, следует отметить ещё более усердным «выкладыванием кирпичиков» строительства партии научного мировоззрения.
РЕДАКЦИЯ
07/11/2017

СЕКТАНТСТВО И ВОЖДИЗМ, ГОВОРИТЕ?

#политика
Типичное рассуждение левых: «...Возвращаясь от вопроса развития кружков, к вопросу их объединения, стоит перейти к одной из самых губительных тенденций современных организаций — склонности к сектантству. Что следует понимать под этим явлением, о чём идёт речь? Сектантство — это отрицательное направление в какой-либо организации, характеризующееся следующими признаками: враждебность к любому инакомыслию, отказ от какого-либо сотрудничества и взаимодействия с широким кругом близких по духу организаций, борьба с абсолютно любыми изменениями и отступлениями от одной идеологической или теоретической линии, безграничное преклонение перед авторитетом руководства, вера в избранность и исключительную роль организации, полная закрытость от публики с неадекватными условиями вступления».
Если верить авторам, то проблема отсутствия результатов левых организаций заключается в их сектанстве. Допустим. Но пусть тогда авторы зададут себе другие вопросы. Каков практический результат всех этих демократических, на сто процентов несектантских левых? Что сделали за годы своего существования эти отрицающие научный централизм товарищи в своих передовых и строго демократических организациях? Ого! Опять — ничего. То есть ни сектанство, ни демократия никакого результата не дают. Так может быть проблема в чём-то другом? Может быть нет никаких «на сто процентов коммунистов»?
Наша позиция по «сектанству» (https://prorivists.org/rebuff/):
Наиболее «суровым» грехом в левом движении считается сектантство. Никто из леваков не желает, чтобы его считали и называли сектантом. Главным теоретиком современного понятия политического сектантства является… Троцкий: «В основе их лежит отказ от борьбы за частичные и переходные требования, т. е. за элементарные интересы и потребности рабочих масс, как они есть. Подготовка к революции означает для сектантов убеждение себя самих в преимуществах социализма. Они предлагают повернуться спиною к „старым“ профессиональным союзам, т. е. к десяткам миллионов организованных рабочих, как будто массы могут жить вне условий реальной классовой борьбы! Они остаются безучастны к внутренней борьбе в реформистских организациях, как будто можно завоевать массы, не вторгаясь в эту борьбу! Они отказываются делать на практике различие между буржуазной демократией и фашизмом, как будто массы могут не чувствовать это различие на каждом шагу! Сектанты способны различать только две краски: красную и черную. Чтоб не вводить себя в искушение, они упрощают действительность… Они неспособны найти доступ к массам и потому охотно обвиняют массы в неспособности подняться до революционных идей… Мост, в виде переходных требований, этим бесплодным политикам вообще не нужен, ибо они не собираются переходить на другой берег. Они топчутся на месте, удовлетворяясь повторением одних и тех же тощих абстракций. Политические события являются для них поводом для комментариев, а не для действий. Так как сектанты, как вообще всякого рода путанники и чудотворцы, на каждом шагу получают щелчки от действительности, то они живут в состоянии вечного раздражения, непрерывно жалуются на „режим“ и „методы“, и погрязают в мелких интригах. В своих собственных кружках они заводят обыкновенно режим деспотизма. Политическая прострация сектантства лишь дополняет, как тень, прострацию оппортунизма, не открывая никаких революционных перспектив».
Правда, и классики использовали слово «сектантство», но исключительно в качестве синонима оторванности от масс. В основном же данный термин в собрании сочинений, например, Ленина упоминается по ходу высмеивания обвинений в сектантстве, брошенных в него оппонентами, в том числе и главным «антисектантом» Троцким.
Оторванность от масс, вообще говоря, раньше понималась как нежелание вести массовую пропаганду в прямом смысле слова: изготавливать и распространять печатную продукцию и агитировать людей. Сегодня практически нет левых, которые не желают как можно громче заявить о себе, распространить свои идеи, какие бы убогие они ни были, или даже название и символику. Всё как раз наоборот, левые чрезмерно пытаются понравиться публике, носятся как угорелые за каждым проявляющим хоть малейший интерес, готовы трансформировать «Капитал» в комиксы, снимать глупые видео, писать на идиотские темы, отвечать на тупые вопросы, лишь бы последователи ставили «лайки». Короче, сплошной хвостизм, а не сектантство.
Под оторванностью от масс понимают также отсутствие влияния в пролетарской и интеллигентской среде. Но отсутствие влияния может быть причиной сектантства, то есть нежелания вести пропаганду и агитацию в этих средах, а может быть и причиной ненаучности собственно теоретической позиции, которая не находит себе твёрдых приверженцев. И ещё: отсутствие влияния может быть причиной объективной ситуации, когда только длительная кропотливая кадровая работа в условиях поражения коммунизма и отступления коммунистического движения способна переломить негативную тенденцию слабости и дезорганизации рабочего класса. Но о таких вещах крикуны про сектантство совершенно не задумываются, в их глазах, раз нет железной поступи миллионных колон пролетариата, значит проблема в сектантстве. Если бы всё было так просто.
Обычно обвинители в сектантстве сами никогда не вели пропаганды в «народной толще», поэтому им кажется весьма ловкой и даже блестящей затея написать попроще, распечатать побольше и раздать поактивнее. И дело в шляпе. На самом деле сотни раз уже и писали проще некуда, и печатали десятки тысяч экземпляров, и где только не раздавали. Это во-первых. А во-вторых, партийная работа — это не «Вести недели», а системная пропаганда научного мировоззрения, которая вербует и воспитывает революционеров, которая нарабатывает авторитет в массах. Поэтому главное в пропаганде — не доступность изложения, а научность, актуальность и оперативность. Наши же обвинители, естественно, сами научно писать не умеют, поэтому жгуче жаждут быть попроще и эксплуатируют мнимую актуальность и ложную оперативность.
Как можно назвать нашу газету сектантской, если она публикуется в интернете, то есть доступна каждому из 75 млн человек в РФ, которые ежедневно пользуются доступом в сеть? Как можно считать авторов газеты сектантами, когда все они стараются с научной точностью разбирать насущные вопросы социально-политического, экономического и духовного развития человечества?
Авторы заявляют: «В любой секте будут до последнего отрицать свой сектантский характер».
Мы не будем отрицать «сектанство», если под ним понимать НАУЧНОЕ ЕДИНОМЫСЛИЕ и ВЫСОЧАЙШИЙ УРОВЕНЬ ДИСЦИПЛИНЫ.
Наша позиция по «вождизму»:
Мы вполне согласны, когда к конкретным лицам предъявляются конкретные претензии об оппортунизме, но весьма странно выглядит претензия о том, что кто-то считает себя правым и ведёт пропаганду своих идей. Как же быть тому, кто считает себя вполне знающим в некоторых вопросах? Да, к гуру марксизма сложно отнести и Хабарову, и Андрееву, и Попова, и Огородникова, и Тюлькина, и Сёмина, и Шилова, хотя некоторые из них и прочат себя в знатоки, но это же не значит, что «гуру марксизма» не может быть вообще. Были ли Ленин и Сталин «гуру марксизма»? Были ли Ленин и Сталин вождями? Правильно ли равняться на них, воспитывать вождей, в том числе самовоспитываться?
Наша газета глубоко убеждена в правоте теоретической позиции редколлегии журнала «Прорыв», глубоко убеждена в правоте её главного сотрудника — В.А. Подгузова. Для нас, стало быть, Подгузов — своего рода гуру марксизма. Мы признаём выдающуюся роль Подгузова в выработке современной коммунистической теории и, следовательно, его научный и организационный авторитет.
Логика возражателя же сводится к отрицанию авторитетов. А это анархистское ребячество уже порядком набило оскомину.
Нет ничего странного в том, что вокруг наиболее теоретически подкованных людей формируются их сторонники, кружки и организации. Тем более ничего странного нет в том, что разные теоретики марксизма друг с другом соперничают, спорят и воюют по ключевым вопросам выработки стратегии и тактики революционной борьбы. Период наличия пяти — десяти разных политических платформ неминуемо пройдёт, но скорее всего только с того момента, когда кем-либо будет выработана действительно научная платформа и программа, которая на практике начнёт доказывать свою состоятельность. Вместе с тем, процесс брожения и варки левого движения начнёт создавать сгустки оппортунистов против большевизма, беспринципные левые побегут объединяться против настоящих коммунистов по мере роста влияния последних. Если же победоносной теории не будет, то продолжится брожение, форма которого будет подвержена исключительно стихийным веяниям.
Мы, естественно, считаем, что именно прорывцы создадут Партию Научного Централизма и таким образом организуют пролетарские массы в рабочий класс для установления его политической диктатуры. Впрочем, не исключая возможности и даже приветствуя движения кого-либо «параллельным курсом» к тем же самым объективным истинам. И, конечно, мы не испытаем чувства неудобства, недоразумения или досады от того, что тюлькинцы, поповцы, балаевцы, хабаровцы, соркинцы и прочие придерживаются аналогичного подхода по отношению к себе. Это совершенно логично и строго соответствует закону непримиримости идеологий.

О целесообразности в производстве

Вопрос о целесообразности в производстве кажется простым лишь на первый взгляд. Обыденное сознание полагает, что люди производят блага потому, что ставят перед собой сообразную цель — создать продукт для удовлетворения потребности. Однако, если присмотреться обнаруживается, что в классовом обществе подавляющее большинство непосредственных производителей такой цели не ставит. Причём не только при капитализме, но и до него: раб не ставил цели произвести для себя, крепостной не ставил цели развивать хозяйство, наёмный рабочий не ставит цели обогатить хозяина. Деятельность производителей определяется не целями производства, а производственными отношениями, в которые они вынуждено вступают. Конкретнее: материальными интересами — выжить, прокормиться, не умереть с голоду.
С другой стороны баррикад производственных отношений — эксплуататоры, которым, как известно, цели производства тоже не особо интересны. «Цель производства» в классовых обществах формулируется не производителем, а собственником средств производства, и формулируется она не как цель, а как интерес — прибыль, прибавочный продукт, рента.
Но если цели как таковой нет, означает ли это, что производство лишено целесообразности? Нет. Здесь необходимо строгое разграничение.
Цель есть субъективное полагание, сознательное представление о результате, которое предшествует действию.
Интерес есть стихийный мотив, влечение, не осознанное как необходимость. «Слепой природный инстинкт». Более того, «Между интересом раба и интересом господина, в случае признания ими института частной собственности, нет принципиальной разницы. Немного найдется рабов, которые не желали бы стать рабовладельцами, немало было рабовладельцев, которые, разорившись, стали рабами» (Словарь Прорывца).
Целесообразность же есть объективная необходимость производства для потребления, независимая от того, осознаётся она или нет отдельными людьми, социальными слоями.
Маркс писал, что труд есть целесообразная деятельность, и в этом определении труд отличается от преимущественно инстинктивной деятельности животных: архитектор, прежде чем строить, строит в голове и на бумаге. Но это определение относится к труду вообще, как всеобщей форме человеческой жизнедеятельности, а не к конкретно-исторической форме производства при капитализме и в классовых обществах в целом.
Даже в классовом обществе целесообразность как объективная необходимость не может исчезнуть. А что это значит? Что она действует стихийно, через столкновение людей лбами, через борьбу, катастрофы и кризисы. Капиталист руководствуется не целью производства материальных благ, а интересом извлечения максимальной прибыли. Сталин в работе «Экономические проблемы социализма в СССР» определил основной экономический закон капитализма как обеспечение максимальной прибыли путём эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения, закабаления и ограбления народов других стран, войн и милитаризации.
Однако как бы ни раздувался спекулятивный капитал, как бы ни господствовал фиктивный капитал, в основе капиталистического производства лежит производство материальных благ. Объективное ядро целесообразности — необходимость производить потребительные стоимости для поддержания жизни общества — не устранимо никакой формой классового господства.
Кризисы перепроизводства, описанные Марксом в третьем томе «Капитала», и есть та форма, в которой объективная целесообразность заявляет о себе. Кризис есть насильственное восстановление пропорциональности между производством и потреблением, нарушенной господством интереса над целью. Энгельс в «Анти-Дюринге» писал, что кризисы суть проявление объективных законов, которые не осознаются, но действуют. Это означает, что классовый строй искажает целесообразность, но не в силах отменить её.
Только при коммунизме целесообразность становится сознательной. Маркс в «Немецкой идеологии» писал о коммунизме как о сознательном движении, снимающем отчуждение. Энгельс в «Анти-Дюринге» говорил о скачке из царства необходимости в царство свободы. Ленин в «Государстве и революции» определял социализм как живое, сознательное творчество масс. Сталин сформулировал абсолютный экономический закон коммунизма как всестороннее развитие каждой личности.
Маркс писал, что свобода начинается там, где прекращается труд, вынуждаемый нуждой и внешней целесообразностью.То есть при коммунизме целесообразность перестаёт быть внешней необходимостью и становится внутренней потребностью для дальнейшего развития человеческих сил.
Целесообразная деятельность основывается на понимании причинности, как бы надстраивается над причинностью. Целесообразность есть форма причинности, в которой причина выступает как осознанное основание. В классовом обществе эта форма искажена: причинность действует стихийно, а целесообразность вообще скрыта наслоениями животных атавизмов. Отсюда — видимость господства случая, которую Маркс вскрывает в законе стоимости. Целесообразность проверяется не намерением, а результатом. Произведено ли благо? Удовлетворена ли потребность? Какая и для чего? Расширяет ли потребление горизонты воспроизводства общества?
А капиталистические кризисы есть, таким образом, практическое опровержение ложной целесообразности капитала.
Таким образом, целесообразность есть объективное ядро производительных сил, на которое производственные отношения практически не воздействует. Оно как технологии производства: от не учёта законов целесообразности и технологий производства пострадают только сами люди.
Целесообразность производства не зависит от воли и сознания отдельных людей и социальных групп, но форма её проявления зависит от производственных отношений. В классовых обществах она действует стихийно, через интересы и кризисы. При коммунизме она становится главной идеей производства, сливаясь с необходимостью учёта всех объективных факторов от народонаселения и географии, до космических и нейробиологических процессов. Задача коммунистического движения состоит в овладении диаматикой, в превращении объективной целесообразности в сознательную норму общественной жизни.
Кроме того, целесообразность производства учитывается современными империалистическими государствами как мозговыми штабами класса олигархии. В 20 веке выстроены мощнейшие системы регулирования и управления рыночной монополистической экономикой разными средствами, прежде всего финансово-кредитными и фискальными инструментами. Олигархия изо всех сила старается оттянуть свою неизбежную гибель.
А. Машин