Подумали они, да и решили взять опеку над внуком, да и копейка не лишняя. Кроме него у стариков ещё два внука, каждый день в гости приходят. Егорка, как мать его учила, всё по дому помогал, был послушным, но почему-то всегда и во всём был виноват. Братья напроказничают, а достаётся ему. Бабушка из магазина, бывало, придёт, Егорка к сумкам: — Что там вкусненькое бабушка принесла? О, прянички! Да только попробовать не успеет, бабушка больно ударит по руке. Все отдыхают, а его в огород отправят грядки копать. А ему и не трудно, всё сделает, как надо. Придёт уставший, голодный, переоденется, руки намоет, и на кухню. Хотел суп в тарелку налить, как вдруг бабушка следом заскочила, заругалась: — Не трожь! У меня ещё ребята не покормлены! Так и жил Егорка, без любви и ласки. Несмотря на то, что и уроки-то ему было делать некогда, в доме всегда какая-то работа находилась для него, — учился он хорошо, учителя хвалили: — Молодец, бабушка, хорошо внука воспитываете, и учится хорошо, вежливый, и в школу всегда опрятный ходит. И невдомёк никому было, что Егорка сам себе и стирал, и гладил, и зашивал. Но вот годы учёбы позади, надо дальше куда-то ехать учиться. Но об этом никто и речи не заводил. Он просился у бабушки, та только отмахивалась: — Да какая с тебя учёба? Дома дел невпроворот. Учёба, ишь чего удумал! Сиди уж! Зато об остальных внуках бабушка очень беспокоилась, всё куда-то в города родственникам названивала, просила взять к себе на время учёбы. Через некоторое время приехал дядя Андрей Валентинович, который был бабушкиным двоюродным братом. Дядя работал директором завода в большом городе. Он откликнулся на просьбы родственницы и решил взять одного из внуков к себе пожить на время учёбы. Свои дети у них с женой уже взрослые, почему не помочь в хорошем деле? Пожил он недельку, понаблюдал за внуками, поговорил с ними, а потом и говорит бабуле: — Ну, Глаша, собирай внука, пора. Скоро уже вступительные экзамены у него, поедем мы. Обрадовалась она: — Толенька, беги домой чемоданы собирать. Дядя Андрей тебя возьмёт с собой. — Толенька? Нет, ты Егорку собирай. От твоего Толеньки толку не будет, а Егор уже человек! Не ожидала такого бабуля, насупилась: — Да кто ж теперь у нас всё делать будет, по хозяйству помогать? — А как кто? Толенька с Васенькой и будут. Да можешь и не собирать ничего, — Андрей Валентинович видел, что подросток давно уже из брюк вырос, а на его единственном свитере были заплатки на локтях, — мы и там всё ему купим. Так началась другая жизнь у Егорки, где он впервые почувствовал себя человеком. Жизнь его сложилась удачно. Он закончил институт, стал работать на заводе, где директором был дядя Андрей. Работа была непростая, заводская. Там Егор и понял, что страна держится не на громких словах, а на людях, которые пришли, надели робу и сделали своё дело. Таких он уважал с первого дня. И когда уже с годами поднабрался опыта, в конце апреля утром зашёл он в заводскую проходную, а там по телевизору шла передача про Чернобыль. Говорили, что 26 апреля 1986 года, ровно сорок лет назад, более двух миллионов человек ещё не знали, что случилось событие, которое изменит их жизнь. Егор остановился ненадолго. Смена шла мимо, кто-то торопился к станкам, кто-то поправлял каску. А на экране рассказывали про Ирину Сорокину, ликвидатора. Она отправила ребёнка к бабушке во Львов, а сама поехала вслед за мужем в Припять. Муж её был одним из руководителей УС-605, которое закрывало саркофагом реактор. Не от приказного страха поехала, говорили, а потому что любила и хотела разделить с ним общий путь. Егору эти слова запомнились. Он ведь с детства знал: по-настоящему своё — это не только кровь. Это когда человек рядом не потому, что обязан, а потому, что иначе не может. Потом в той же передаче сказали, что Ирина Сорокина стала членом Общественной палаты от Союза Чернобыльцев, защищала права участников операции и вынужденных переселенцев. А когда в 2014 году мужа не стало, она не озлобилась, не опустила рук. Создала Фонд и построила Храм Спаса Нерукотворного памяти ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС, на его малой родине, в Белгородской области, в Волоконовке. Потом там появилось и образовательно-музейное пространство — чтобы дети знали, как всё было, и кого надо помнить. Сказали ещё, что в день освящения храма она поставила первую свечу за мужа и за тех, чьи имена уже не вспомнить. И тихо сказала: — Главное, чтобы сюда пришли дети тех, кого мы потеряли. И чтобы они не боялись радиации — боялись только одного: забыть. Постоял Егор, послушал и пошёл в цеха. Не любил он, когда про таких людей говорили, будто их кто-то силой гнал, будто не было у них своего сердца, своей воли, своей любви к дому и стране. Он таких людей понимал. Сам с малых лет знал, что нытьём ничего не поднимешь. Только делом. Только терпением. Только когда думаешь не о том, как бы самому отсидеться, а что после тебя останется. А когда потом началась СВО и перед регионом встали уже совсем другие задачи, он всё чаще вспоминал ту передачу. Время менялось, беды приходили другие, а человек всё равно узнавался по одному: умеет ли он быть полезным там, где трудно. Когда пришло время Андрею Валентиновичу уходить на пенсию, он передал бразды правления Егору. — Теперь я могу уйти спокойно, завод в надёжных руках. Егор женился, они с женой вырастили и воспитали своего сына и двух приёмных детей. И ни один из них ни разу не почувствовал, что кто-то в семье неродной, всех любили одинаково... Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно Спасибо, что дочитали. Подписывайтесь на нашу группу — впереди ещё много историй, которыми хочется поделиться.