Дикая природа. Live

— Девочку мы берём. Она чудесная, тихая, послушная. А мальчик-подросток нам не нужен. Сами понимаете, двенадцать лет, характер уже сложился. — Понимаю, — ответил голос директора. — Тогда мальчика переведём в интернат. В Ярославскую область, там как раз место есть. Максим стоял в коридоре у двери кабинета и не дышал. Он шёл мимо случайно, нёс в столовую стопку тарелок. Остановился, когда услышал имя сестры. Соню забирают. Москвичи. Только её одну. А его отправят в интернат, за тысячу километров. Тарелки задрожали у него в руках. Максим осторожно поставил их на подоконник, чтобы не разбить. И пошёл к сестре. Соня сидела в игровой и рисовала. Шесть лет, светлые косички, щербатая улыбка. Рисовала, как всегда, дом. С трубой, с дымом, с собакой у крыльца. И три фигурки у калитки. — Макс, гляди! Это наш дом. Будущий. Это ты, это я, а это мама. — А мама какая? — Добрая, — уверенно сказала Соня. — И пироги печёт. Максим сел рядом с ней на пол. Брат и сестра. Больше у них никого не было. Родите

— Это тебе, Мишка. Держи. Только не урони. Дед протянул внуку пушистый рыже-белый комок. Щенок висел у него в ладонях, болтая толстыми лапами, и смотрел на Мишу круглыми карими глазами. Хвост у него крутился, как пропеллер. — Мне? — Миша растерялся. — Насовсем? — Насовсем. Вьюнком звать. От Пургиной последней вязки. Лайка, чистая кровь. Миша взял щенка. Тот сразу полез ему на грудь, ткнулся мокрым носом в подбородок. Пах молоком и сеном. — Только запомни, — сказал дед и поднял палец. Палец был толстый, узловатый, с жёлтым ногтем. — Собака не игрушка. Собака — товарищ. Сам кормишь. Сам выгуливаешь. Сам учишь. Понял? — Понял, — кивнул Миша. — Посмотрим, — хмыкнул дед. Мише было десять. Он жил в Красноярске, на двенадцатом этаже. Ходил в школу с бассейном и на шахматы. Летом мама обычно отправляла его в лагерь. А в этом году сказала: поедешь к деду. В Кедровку. На всё лето. — Зачем? — спрашивал Миша. — Там же ничего нет! — Там есть дед, — ответила мама. — Он тебя пять лет не видел. И ты