Любовь к животным (О Фаине Георгиевне Раневской) часть1

Из неоконченных воспоминаний Раневской: «Недавно поняла, откуда, почему любовь к животным такая горестная. Это от детства, от пережитого горя — смерти лошади, которая возила нас, детей, к морю, в купальню. Любила я эту лошадь, как можно любить только хорошего человека. Однажды я увидела в окно, как дворник и кучер волокут нашу лошадь, чтоб уложить ее на подводу. Я закричала: «Куда вы везете Васю?». Дворник ответил: «На живодерню». Я еще не знала этого слова, но поняла, что лошадь умерла... И теперь, через 75 лет, я вспоминаю звездное небо и вижу ясно, как волокут мертвую лошадь, и чувствую мою любовь к ней острее, чем тогда, в детстве. Я ненавидела гувернанток, не любивших меня. А вот собаку, грязную, со свалявшейся шерстью, в которой застревали даже гвозди, любила с нежностью невыразимой. По ночам она гремела цепью, бегая по большому двору, и не давала мне спать. Я вылезала на окно, смотрела на нее, жалела. Эту собаку звали Букет... Наверное, в одном из воплощений жизни я была собакой, потому что люблю их «любовью к ближнему».
В свою семью будущую актрису взяла единственная учительница актерского мастерства Раневской, ставшая ей матерью и старшей сестрой, замечательная провинциальная актриса Павла Леонтьевна Вульф. Она-то и сделала из никому не известной, некрасивой, смешной и неуклюжей Фанни Фельдман великую Фаину Раневскую. Дочь Павлы Леонтьевны — Ирина Анисимова-Вульф — была режиссером многих спектаклей с участием Фаины Георгиевны. А сын Ирины Алексей Щеглов приходился актрисе «эрзац-внуком». Так она сама его называла, дружила с ним всю жизнь и любила как родного. Впоследствии он стал ее лучшим биографом.
Просто сказать, что Раневская любила животных, недостаточно, по рассказам ее близких, она обожала котов и собак, жить без них не могла. Алексей Щеглов в своей книге так говорил о любви Фаины Георгиевны к домашним питомцам: «Многих мы воспитывали вместе. Первым был Блэк — огромный эрдельтерьер, непослушный, как все домашние эрдели. Когда он вырос (это было у нас на Хорошевке), нашим пожилым женщинам стало трудно с ним справляться, а я был еще мал. Тогда Фаина Георгиевна отдала его своей подруге — Ирине Сергеевне Юккельсон, где он долго и счастливо жил в холе и неге. Вместо необузданного Блэка Раневская завела чудесную черно-белую маленькую спаниельку — Мушку. Любила она её, эти длинные уши, умный и кроткий взгляд, необычайно. Но собаку не уберегли — она умерла от чумки».
Первым котом был серый Кузя. Прожил он недолго, но упомянут в одном из писем Раневской к Щеглову: «Привет Кузьке. Скажи ему, чтобы он меньше бегал и дрался, иначе он плохо кончит! Из него сделают воротничок на шубку или ушастую шапку. Пусть сидит дома и спит». Но Кузька не внял советам «бабушки». Загулял...
Далее Щеглов пишет: «Зато второй кот, сиамский, взятый в семью моей мамой, прожил с нами почти двадцать лет. Назвали мы его Тики, в честь плота Тура Хейердала «Кон-Тики». Фаина Георгиевна сфотографировалась с ним у нас на Хорошевке, и этот портрет с котом и сигаретой в руке попал на обложку буклета о Раневской».
В архиве Раневской в ЦГАЛИ есть большая фотография Тики. На обороте она написала: «Я его страстно любила, называла Кон-Тики, он недавно умер».
С этим котом связана одна забавная история, рассказанная Алексеем Щегловым в своей книге: «Последний раз Фаина Георгиевна отдыхала вместе с Павлой Леонтьевной во Внуково летом 1958 года. Фуфа сняла для бабушки комнату и террасу на даче напротив Прутов; моя мама и Фуфа бывали во Внуково наездами. В одну из редких театральных пауз они привезли с собой нашего обожаемого сиамского кота Тики. Короткий отдых кончился драматически: кот моментально исчез, и убитая горем мама несколько последних дней отпуска ходила по дачным улочкам, призывая беглеца: «Тики, Тики!». Кота обнаружили на седьмой день рядом с дачей. Мерзавец никуда не уходил, а сидел в кустах, внимательно наблюдая за мамиными мучениями, которые прерывались лишь беспощадной критикой Фаины Георгиевны в адрес всего сущего».
Разыгрывать ближних, слегка потрёпывая нервы, — абсолютно кошачья манера. Тики прожил с Фаиной Георгиевной большую звериную жизнь — двадцать лет — и мог бы сказать как она: «Получаю письма: ..помогите стать актёром», отвечаю: «Бог поможет». Или еще: «Научиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, научиться говорить, изъясняться, но потрясать — нет. Для этого надо родиться с природой актера».
На фото: Фаина Раневская и ее сиамский кот Тики
Окончание следует.
#рассказы