Наши забавные животные

КРОВАВЫЙ ФАЗАН !

Есть ли враги у медведя?

Любовь к животным (О Фаине Георгиевне Раневской) часть1 Из неоконченных воспоминаний Раневской: «Недавно поняла, откуда, почему любовь к животным такая горестная. Это от детства, от пережитого горя — смерти лошади, которая возила нас, детей, к морю, в купальню. Любила я эту лошадь, как можно любить только хорошего человека. Однажды я увидела в окно, как дворник и кучер волокут нашу лошадь, чтоб уложить ее на подводу. Я закричала: «Куда вы везете Васю?». Дворник ответил: «На живодерню». Я еще не знала этого слова, но поняла, что лошадь умерла... И теперь, через 75 лет, я вспоминаю звездное небо и вижу ясно, как волокут мертвую лошадь, и чувствую мою любовь к ней острее, чем тогда, в детстве. Я ненавидела гувернанток, не любивших меня. А вот собаку, грязную, со свалявшейся шерстью, в которой застревали даже гвозди, любила с нежностью невыразимой. По ночам она гремела цепью, бегая по большому двору, и не давала мне спать. Я вылезала на окно, смотрела на нее, жалела. Эту собаку звали Букет... Наверное, в одном из воплощений жизни я была собакой, потому что люблю их «любовью к ближнему». В свою семью будущую актрису взяла единственная учительница актерского мастерства Раневской, ставшая ей матерью и старшей сестрой, замечательная провинциальная актриса Павла Леонтьевна Вульф. Она-то и сделала из никому не известной, некрасивой, смешной и неуклюжей Фанни Фельдман великую Фаину Раневскую. Дочь Павлы Леонтьевны — Ирина Анисимова-Вульф — была режиссером многих спектаклей с участием Фаины Георгиевны. А сын Ирины Алексей Щеглов приходился актрисе «эрзац-внуком». Так она сама его называла, дружила с ним всю жизнь и любила как родного. Впоследствии он стал ее лучшим биографом. Просто сказать, что Раневская любила животных, недостаточно, по рассказам ее близких, она обожала котов и собак, жить без них не могла. Алексей Щеглов в своей книге так говорил о любви Фаины Георгиевны к домашним питомцам: «Многих мы воспитывали вместе. Первым был Блэк — огромный эрдельтерьер, непослушный, как все домашние эрдели. Когда он вырос (это было у нас на Хорошевке), нашим пожилым женщинам стало трудно с ним справляться, а я был еще мал. Тогда Фаина Георгиевна отдала его своей подруге — Ирине Сергеевне Юккельсон, где он долго и счастливо жил в холе и неге. Вместо необузданного Блэка Раневская завела чудесную черно-белую маленькую спаниельку — Мушку. Любила она её, эти длинные уши, умный и кроткий взгляд, необычайно. Но собаку не уберегли — она умерла от чумки». Первым котом был серый Кузя. Прожил он недолго, но упомянут в одном из писем Раневской к Щеглову: «Привет Кузьке. Скажи ему, чтобы он меньше бегал и дрался, иначе он плохо кончит! Из него сделают воротничок на шубку или ушастую шапку. Пусть сидит дома и спит». Но Кузька не внял советам «бабушки». Загулял... Далее Щеглов пишет: «Зато второй кот, сиамский, взятый в семью моей мамой, прожил с нами почти двадцать лет. Назвали мы его Тики, в честь плота Тура Хейердала «Кон-Тики». Фаина Георгиевна сфотографировалась с ним у нас на Хорошевке, и этот портрет с котом и сигаретой в руке попал на обложку буклета о Раневской». В архиве Раневской в ЦГАЛИ есть большая фотография Тики. На обороте она написала: «Я его страстно любила, называла Кон-Тики, он недавно умер». С этим котом связана одна забавная история, рассказанная Алексеем Щегловым в своей книге: «Последний раз Фаина Георгиевна отдыхала вместе с Павлой Леонтьевной во Внуково летом 1958 года. Фуфа сняла для бабушки комнату и террасу на даче напротив Прутов; моя мама и Фуфа бывали во Внуково наездами. В одну из редких театральных пауз они привезли с собой нашего обожаемого сиамского кота Тики. Короткий отдых кончился драматически: кот моментально исчез, и убитая горем мама несколько последних дней отпуска ходила по дачным улочкам, призывая беглеца: «Тики, Тики!». Кота обнаружили на седьмой день рядом с дачей. Мерзавец никуда не уходил, а сидел в кустах, внимательно наблюдая за мамиными мучениями, которые прерывались лишь беспощадной критикой Фаины Георгиевны в адрес всего сущего». Разыгрывать ближних, слегка потрёпывая нервы, — абсолютно кошачья манера. Тики прожил с Фаиной Георгиевной большую звериную жизнь — двадцать лет — и мог бы сказать как она: «Получаю письма: ..помогите стать актёром», отвечаю: «Бог поможет». Или еще: «Научиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, научиться говорить, изъясняться, но потрясать — нет. Для этого надо родиться с природой актера». На фото: Фаина Раневская и ее сиамский кот Тики Окончание следует. #рассказы

ПРО ТАКСИ, ПОДАРОК И ДВУХ КОШЕК 30 декабря это не просто предновогодний день, но и еще мой день рождения. Все суетятся, бегают, пытаются успеть то, что прошляпили в течении года. А я, вместо того, чтобы отмечать, вышел на дневную смену. В свободное от основной работы время я подрабатываю в такси. Пять дней в неделю просиживаю штаны в офисе, а когда эта рутина заканчивается, наконец-то могу погрузиться в «Релакс». «Релакс» — моя вторая работа. Просто так, бесцельно ездить по городу, прожигая халявный бензин, возить пассажиров, да ещё болтать с ними — все это для меня поистине отдых по сравнению с нашим экономическим отделом, который живет в вечной гонке, невероятном стрессе, да, на успокоительных таблетках. «Чего я добился в свои тридцать? — спрашивал сам себя, когда принимал очередной вызов. — Квартира есть, машина тоже ». Может, захотелось другой автомобиль? Джип. Ага. Навороченный джип. Поэтому и устроился на вторую работу. Хотел побыстрее заработать. Или... Или, может, просто спрятаться от одиночества... Семьи нет. Друзей тоже особо нет. Родители, школьные приятели и сослуживцы давно отошли на второй план. Я ведь всегда руководствовался золотым правилом - работа на первом месте. И пока не добьюсь, чего хочу, отдыхать не буду. Вот и сегодня, в свой день рождения, в предновогодний день, я снова отправился на заработки. Родители звали к себе: «Мы стол накрыли, приходи, посидим, повеселимся!» А я нет и все, буду работать... «Метёт сегодня отменно! Все замело! Тридцатое декабря, весь город засыпало снегом — красота... Завтра Новый год, а я как всегда буду работать. А может, накупить подарков и отправиться к родителям? Пока не решил...» На этом мои размышления прервали. Навигатор пиликнул, в приложении всплыл новый заказ: «Родионовская, 5 (Родильный дом номер 17)». Я улыбнулся: туда меня ещё ни разу не отправляли. В груди волнительно застучало: «Я повезу новорожденного малыша!» В мыслях сразу возник образ счастливых родителей, воздушные шарики, букеты цветов. Но по приезду ничего этого не оказалось. На пороге городской родильной больницы стояла худенькая девчушка лет двадцати пяти с маленьким свёртком и грустно улыбалась. Заметив желтое такси, она радостно направилась в мою сторону и уселась на заднее сиденье. «Одна! — грохнуло сердце, а в груди невольно кольнуло. — Но почему одна? Где муж, родители, друзья, в конце-то концов? Где вообще хоть кто-нибудь?» — Я одна! — заметив мое замешательство, пролепетала девушка. Я обернулся. — Вы не одна, у вас вон какое счастье! — с улыбкой кивнул на свёрток, и она заплакала. — Простите, простите! — затараторил растерянно, не зная, что еще сказать. — Это вы меня простите, — сквозь слезы ответила девушка. — Мама в больнице, парень бросил, я даже не знаю, как сходить в магазин: коляску не успели купить. Вернее, ее обещали подарить, но так и не подарили... Я напрягся: «Да что за сволочь бросает собственных детей?» — Егор! — неожиданно представился ей и протянул руку для рукопожатия. — Катя! — протянула она в ответ свою маленькую ладошку. — Ну вот что, Катя, — деловито начал я, — поехали-ка в магазин. Я куплю вам все необходимое, можешь не волноваться, и потом быстро доставлю домой. Катя потупилась, щеки ее вспыхнули, и она отвернулась к окошку. — Не нужно, я же не попрошайка какая-нибудь! Мы сами, не волнуйтесь, спасибо! Это я просто от отчаяния наговорила, на самом деле все хорошо! Я кивнул и попросил назвать конечный адрес. Зачем сейчас расстраивать ее? По приезду к пятиэтажному панельному дому, как галантный мужчина, помог ей подняться. Катя открыла входную дверь, оттуда выбежали две голодные кошки. — Два дня без еды сидели! — пожала она плечами, а на глазах выступили слезы. Кошки жалобно мяукали и терлись об ноги. — Мама недавно в больницу попала, два дня назад, не дождалась меня с маленьким, — объяснила девушка и устало взглянула вглубь чёрного коридора. — Ждите меня, я скоро! — пробубнил, спускаясь по лестнице. Какой черт мной двигал? Я вообще-то никогда не принимал ничего близко к сердцу. Ну, осталась одна с ребенком. Так вон их сколько... Всем не поможешь. Пока искал на полупустых предновогодних полках нужные вещи, в голове всплыл стих про старушку, которая кормила голубей хлебом: Старушка в парке кормит голубей, Батон кроша и на асфальт кидая. Мужик заметил ей - "Ты совесть поимей, Ведь в Африке детишки голодают". Сказал, как плюнул, и подался прочь. Ему старушка прошептала в спину - "Я помогаю тем, кому могу помочь. До Африки батон я не докину". Так этот чертов стих в голове и крутился, когда назад вернулся. — Так, что там по списку: кошачий корм, хлеб, памперсы... — бормотал вполголоса, дабы не разбудить малого, выкладывая продукты на стол. — Не нужно, правда! — пыталась отговорить меня Катя. Но, как говорится, Остапа понесло. Разве я мог теперь оставить их? Всего одна встреча, но как она изменила мой мир! Я больше не работаю в такси, пытаясь по максимуму быть рядом с ними. Катя обрела во мне мужа, ребёнок — отца, а я нашёл самое дорогое. И пусть тот, кто бросил их, теперь кусает от досады локти: не будет он счастлив. Такие люди счастливыми не становятся. Ну а я — самый счастливый человек на земле, ведь у меня на день рождения появился сын, и это самый лучший подарок! P.S. А ещё две кошки и жена, между прочим! Автор: ЕвгенияКиреенок@ #авторскиерассказы

Лежу на полу. Здесь по крайней мере тепло, а я замёрз ужасно. Трогать меня боятся, я понимаю. Пусть я слабый и голодный, но зубищи-то мои при мне, никуда не делись. Обходят стороной, опасаются. Правильно делают. — Маш, зови Васильича из подсобки, пусть прогонит эту псину! Кто её сюда пустил, хотела бы я знать! Никто не пустил. Я сам зашел за кем-то следом. Кто ж меня пустит. Лежу. Греюсь. Боюсь. Виду не показываю. _________________ Я долго колебалась — цепочка или браслет. Цепочка, конечно, нужна. Такая витая, полированная, небольшая. Но и браслет...запястья у меня тонкие, красиво будет смотреться. — Ты решила наконец? — спросил драгоценный за утренним кофе,— а то ведь я сам выберу, а носить-то тебе! — Похожу сегодня по магазинам,— отозвалась я,— определюсь. — Определяйся наконец, восьмое марта на носу! — муж ласково хлопнул меня пониже спины и убежал на работу. _______________ Ювелирный. Третий по счёту. Однотипное всё, ординарное. Хочется такую штучку, на которую посмотришь и сразу — моё! И потом носить с удовольствием. И хвастаться — муж подарил! Захожу. На полу — непонятное. Груда какая-то. Подхожу. Псина.Шерсть клочьями. Рёбра, как стиральная доска. Пёс открыл глаза и посмотрел прямо мне в лицо. Огромные, круглые карие глаза. Из глубины магазина вышел мужчина со шваброй в руке и направился к собаке. Его намерения были понятны. — Подождите, а? — я роюсь в пакете,— не надо его бить! А, вот. Достала. Две сосиски в полиэтилене, взяла на пробу. Ну, знаете, чтоб понять, стоит покупать или нет. Присаживаюсь на корточки перед собакой. Показываю сосиски. — Ну давай, вставай, собакен, надо идти отсюда! Иначе шваброй получишь! Пёс с трудом, по частям, поднимает с пола своё большое тело. На холод уходить не хочется, но ведь сосиски!.. Выходим на улицу — я впереди, пёс плетется за мной. И вдруг я ощущаю — гам! Сосиски проглочены вместе с пакетиком! Акулья пасть простодушно ухмыляется. — Ты...ты что делаешь! Разве можно пакетики жрать! У тебя же заворот кишок будет! Не будет, молча отвечает он. А если и будет, что ж — я привык. Неприятности — моё второе имя!. ________________ На остановке я говорю: — Со мной нельзя. Ты сегодня уже с голоду не помрёшь, а завтра, может, всё изменится! А если нет? — молча отвечает он. Но не идет за мной. Только смотрит вслед отъезжающему автобусу. ___________________ Через две остановки я выхожу. На ходу уговариваю себя: " Немного подкормим его, а потом пристроим в хорошие руки. Что ж теперь, пропадать ему совсем?" Пёс ошивается рядом с остановкой. Несмотря на запущенный вид и крайнюю худобу, выглядит он очень внушительно. Огромный, матёрый боксёр. " Ты пришла? А? И что теперь?" — Идём, собакевич! — я почему-то совершенно не боюсь. И уверена, что пёс меня понимает и будет слушаться, — к ветеринару и домой! — Рядом! — говорю я ему. И он послушно трусит справа, не обгоняя и не отставая. _________________ Пёс занял почти всё место в прихожей. Придя домой, он жадно выхлебал миску воды и заснул сразу же, как только растянулся на подстилке. Чувствовалось, что животное измождено до предела. "Лет семь-восемь" — сказал ветеринар. Больше он хорошего не сказал ничего. Суетясь на кухне, я ещё раз повторяла доводы, которые приведу мужу. У меня ведь отпуск, и животина без присмотра не останется! Подкормим, подлечим и определим в деревню на жительство. Как можно не взять охранником такую псину! __________________ Они с опаской смотрели друг на друга. Муж вздохнул. — Я в доме хозяин! — твёрдо сказал он, — и грязные собаки в моем доме жить не будут! Он подхватил псину на руки и запихнул в ванну. Потом он ходил сияющий и гордый. — Я думал, он меня цапнет, точно! Взял его на руки — а он дрожит весь, не меньше моего боится! — говорил довольный муж . Чистый собак, вдоволь повытиравшись об ковёр, сидел на кухне и весело смотрел на нас, вывалив розовый язык. Акулья пасть улыбалась, огромные выразительные глазищи светились весельем. — Место! — важно сказал муж. И пёс, всем своим видом показывая безоговорочное послушание, потрусил к подстилочке. ________________ Опять я ищу. Не понимаю, куда бежать. Ищу, ищу, не могу найти. Где же хозяин? Я не забыл, как бежал за машиной, стараясь, выбиваясь из сил, догнать, догнать, не надо уезжать без меня, как же я! Пропал я. Потерялся. Плохо бежал.Не догнал машину. Собаки так быстро не бегают. Куда мне теперь? Где искать? Я бегу. Бегу. _____________ — Тш-ш-ш, — глажу пса по теплому боку. Он дрожит, перебирает лапами во сне, взвизгивает. Открывает мутные спросонья глаза. С облегчением вздыхает. Дома. ________________ Я не могу отдать его. Если отдам, с ума сойду, буду думать, как он там? Не выгнали ли его опять на улицу? Не обижают ли? Правильно ли кормят? Не знаю, как сказать мужу. Как сказать, что я хочу оставить у себя большущего пса, взятого с улицы, больного, пожилого, со страшным шрамом на спине, будто его резали ножом! Сижу, реву. Теплые руки ложатся на мои плечи. — Мы же договорились: сначала ты пьёшь кофе, а уже потом сходишь с ума! — мне протягивают кружку с ароматом тропиков. Слёзы капают в горячую черноту. — Кофе со слезами,— смеется муж, — ну ты чего? Из-за собаки расстроилась? Киваю, хлюпаю носом. — Пусть живёт у нас, — серьёзно говорит муж, — что ты, в самом деле. Куда ж мы его отдадим! Да. Не зря я старалась, мужа выбирала. — А как мы его назовём? — Давай — Лютер? Кот у нас Мартин, пёс будет Лютер, а потом ты ещё Кинга притащишь! ________________ Он прожил с нами три года. Отъелся, мускулы перекатывались под блестящей шерстью. Мальчишки во дворе называли его Лютый, что ему очень шло. Ум пятилетнего ребенка. Весёлый нрав. Красота и послушание, мощь и сила. Уличная жизнь не прошла для него даром. Он прожил меньше, чем мог бы. Это была самая замечательная собака в нашей жизни. © Наталья Морозова #авторскиерассказы

Жила-была собака У собаки был забор, в заборе были ворота, в воротах было окошко Специальное окошко, собачье. Что бы собака через это окошко могла изучать окружающий мир. Ну, собака всё изучила (а фиг ли там изучать? деревенская улица) и ей стало скучно. И от скуки она придумала себе развлечение. Идёт к примеру по улице гражданин. Думает о чём-то своём, ничего не подозревает, ковыряет в носу. И только он с воротами поравняется, она ему громко над ухом "Гав, бля!!!" Человек подпрыгнет, за сердце хвать, собаке весело. Но в конце концов к этому все очень быстро привыкли, и на собаку реагировать перестали. А некоторые невоспитанные дети даже стали показывать язык и корчить рожицы. Обидно. Обидно и скучно. Тогда собака сменила тактику. Выглянет осторожно наружу, и ждёт, когда вдали появится прохожий. Дождётся, потом спрячется, и сделает вид что её нету. Прохожий идёт, на окошко смотрит издали, - собаки и правда нету. Ну, прохожий расслабится, и насвистывая спокойно идёт мимо. И тут она башку каааак высунет, и - Гав, бля!!! Прохожий прыг! Собаке весело. Но деревня есть деревня, прохожие случаются нечасто. Так что жизнь у собаки конечно не сахар. Развлечений не пруд пруди. Ещё у собаки есть хозяин. Он называет её Чучундра. Собака ни на "Чучундру", ни на хозяина никак не реагирует. Когда хозяину надо открыть ворота и выехать, он просто берёт её как поросёнка за задние лапы и из окошка вытаскивает. По другому она не понимает. Мы это довольно часто наблюдаем, мы мимо десять раз на дню ходим. Собака живёт через три дома от нас. Мы когда проходим, всегда с ней уважительно здороваемся. "Привет, Чучундра!" Не, совершенно понятно, что ничего приятного когда тебя называют Чучундрой нету, но как её зовут на самом деле мы ведь не знаем. На наше приветствие глаза собаки наливаются кровью и злобой. В них так и светится - "Ходят! Без поводка ходят, без забора, куда хотят туда и ходят! А тут сидишь весь день как пришитая!" Так что классовая ненависть собаки к праздно шатающимся мимо совершенно понятна. Поэтому мы на неё не обижаемся, а вполне даже сочувствуем. А тут мы на днях мимо идём, на речку пошли, и у нас с собой как раз кстати была палка. Хорошая такая палка, сучок, по дороге подобрали. Метровой длины с руку толщиной. Такая палка всякому пригодится, чего валялась - непонятно. Ну и идём мы с этой палкой, значит, а тут - Чучундра. Она как палку увидела, с ней чуть коллапс не случился. Она аж завыла, и у неё глаза за калитку от злости выпали. Ну мы ей "Чучундра, палку хошь?" Ну, и палку ей отдали, конечно. Хорошая палка, но нам не жалко. Раз Чучундре нужнее. Чучундра зарычала, в палку эту вцепилась посерёдке, и давай ею размахивать. Чучундра рычит, палка болтается, о ворота бъётся, ворота гремят, Чучундре хоть какое-то развлекалово. Ну, и мы пошли на речку. Вернулись часа через два. Чучундра всё так же торчала в окошке с палкой посередине, и отпускать её явно не собиралась. Но было ей конечно уже не до веселья. Под воротами натекла приличная лужа слюны. Глаза у Чучундры были сильно навыкате, и она периодически билась палкой в ворота, пытаясь протащить её внутрь. Палка длинная, окошко маленькое. Отпустить или перехватить ума нет. Так её и застряло. - Брось палку, дура! – сказали мы. Куда там! Разве бросит. Но самое интересное началось чуть потом. Чучундра может так бы и померла с этой палкой в окошке от нервного истощения, но тут как раз подъехал хозяин. Он вошел через калитку внутрь, привычно взял Чучундру за задние лапы и стал выдёргивать из окошка. Не тут-то было, Чучундра палку отпускать не собиралась ни в какую. Наверное если бы машина была с той, внутренней стороны, он бы просто привязал собаку буксировочным тросом к фаркопу, и дёрнул. Но машина была снаружи. Тогда он вышел и попытался отобрать у Чучундры палку с другой стороны, со стороны лица. Ой, сколько радости появилось на этой злобной морде! Наверное первый раз в жизни хозяин решил с ней поиграть! Ну, это она так думала. А хозяин так не думал. Он быстро понял всю нелепость своей затеи, сказал "Ладно, сама напросилась!", и ушел внутрь. И через минуту вернулся с ножовкой в руке. Он прижал палку коленом к воротам с одной стороны, и стал пилить прямо возле чучундриной морды. Пилить было неудобно, и он не столько пилил, сколько матерился. Чучундра собрала глаза в кучку и с ужасом косилась на происходящий рядом "вжик-вжик". Но палку держала крепко. Когда с одной стороной было покончено, хозяин хотел было пристроиться с другой, но Чучундра изловчилась, и с облегчением протащила опилыш внутрь. Через секунду из-за забора раздался звук, с которым остатки воды уходят из раковины. Ещё бы, поторчи башкой три часа на солнцепёке! Пока собака пила, хозяин загнал машину внутрь и запер ворота. Потом из-за ворот раздался характерный звук сочного удара хорошей палки по чьей-то жопе, собачий хрюк, и голос хозяина: - В следующий раз я вместо палки башку те отпилю! Поняла? Потом поверх ворот вылетели и шлепнулись на пыльную улицу остатки нашей палочки. А на следующий день окошко в воротах заколотили. Вот такая печальная история о животных. © raketchik #авторскиерассказы

Любовь к животным (О Фаине Георгиевне Раневской). Окончание

НЕ ВИНОВАТАЯ Я, ОНА САМА ВЫРОСЛА

ХОХЛАТЫЙ ПИНГВИН !