Наследие дружбы: Борис Пастернак и грузинский поэт Тициан Табидзе

Когда открываешь сборник переводных стихов, редко задумываешься, кто помог им зазвучать по-русски. Иногда переводчик работает в тишине кабинета, один на один с текстом. А иногда за строками стоят личные встречи, долгие разговоры и живая дружба. Так случилось с Борисом Пастернаком и грузинским поэтом Тицианом Табидзе: знакомство, начавшееся в Тбилиси в 1931 году, переросло в дружбу, которую не оборвала даже трагедия 1937 года.

Встреча в Грузии

В 1931 году Пастернак приехал в Грузию и познакомился с кругом тбилисских поэтов. Среди них были Тициан Табидзе и Паоло Яшвили — яркие авторы грузинской литературы. Для Пастернака эта поездка стала важным событием: впечатления о Грузии вошли в его собственные стихи, а интерес к её поэзии вылился в работу над переводами.

Сегодня такую историю можно было бы пересказать слишком гладко: приехал, полюбил новую культуру, перевёл стихи. Но её смысл глубже. Поэты принадлежали к разным литературным традициям и писали на разных языках. Чтобы русскоязычный читатель услышал грузинское стихотворение, было недостаточно просто заменить одни слова другими.

Пастернак не владел грузинским настолько, чтобы переводить эти стихи напрямую: в работе ему помогали подстрочники. Поэтому особенно важным было общение с авторами и людьми, знавшими язык и литературную среду. Нужно было понять не только значение строк, но и их интонацию — то, ради чего стихотворение вообще пишется.

Перевод всегда вызывает сложный вопрос: сколько в нём от первоначального автора, а сколько от переводчика? Но именно эта совместная работа позволила поэзии Табидзе и других грузинских авторов зазвучать для новых читателей. Их имена оказались не строкой в справочнике, а рядом со стихами, к которым можно вернуться.

Дружба, которую не удалось оборвать

В 1937 году Тициан Табидзе был арестован и расстрелян. Для его близких начались годы неизвестности и тяжёлых испытаний. О трагедии нельзя рассказывать так, будто верность друзей могла отменить случившееся. Не могла.

Но важно и другое: Пастернак не вычеркнул Табидзе из своей жизни после его ареста. Он поддерживал связь с семьёй поэта; сохранились, в частности, его письма вдове Тициана, Нине Табидзе. История литературного знакомства продолжилась как история человеческой памяти и участия.

Наверное, именно это делает её такой сильной. Когда мы говорим о дружбе писателей, легко представить только встречи, чтение стихов и споры о переводе. Здесь же дружба прошла через время, в котором имя человека могло стать опасно даже произносить. Пастернак не мог вернуть Табидзе, но мог сохранить отношение к нему — не как к «грузинскому поэту» из списка переводов, а как к близкому человеку и большому автору.

Что осталось нам

Материал подготовлен ко Дню народного единства, и для нас всех это повод вспомнить: культурное наследие создаётся не только знаменитыми произведениями. Иногда оно складывается из поступков людей, которые помогли этим произведениям дойти до читателя.

В истории Пастернака и Табидзе нет простого вывода. Их дружба не стерла различий между русской и грузинской поэзией. Напротив, она помогла сохранить интерес к тому, что делает каждую из них особенной. Один поэт услышал голос другого и постарался передать его тем, кто иначе не смог бы прочитать эти стихи.

Теперь, когда мы берём в руки переведённую книгу, редко задумываемся, сколько встреч за ней стоит. Кто познакомил переводчика с автором? И познакомил ли вообще? Кто объяснил образ, неочевидный человеку из другой культуры?

Поэтому для меня наследие дружбы — это не отвлечённые слова о единстве. Это возможность сегодня открыть стихотворение Тициана Табидзе в русском переводе и помнить, что когда-то между двумя поэтами начался разговор. Он продолжается каждый раз, когда книгу открывает новый читатель.

С вами была Гузель Зиятдинович. Ставьте классы и вступайте в группу "Короче, о книгах"