Большая кружка
Бабушка Ира не считала себя старушкой даже в свои восемьдесят четыре. Если ей случалось заговорить с незнакомыми людьми, она обязательно задавала им вопрос:
- Сколько вы думаете мне лет?
- Ну, лет семьдесят, - неуверенно отвечали собеседники, явно желающие сделать ей комплимент, а она довольно улыбалась и кокетливо махала рукой:
- Ну что вы, мне гораздо больше.
Надо отдать должное, что выглядела она всегда намного моложе своих лет, хотя жизнь прожила не такую уж легкую, просто сама была человеком добрым, светлым. Бабушка Ира родилась незадолго до Великой Отечественной войны и детство её прошло в очень непростое, трудное время.
- Не буду я молоко, - однажды категорично заявила семилетняя Нина, дочка Татьяны, внучки бабы Иры, с которыми старушка и жила.
Девочка надула щеки, показывая своё упрямство и ее маленький братик Костик тоже отвернулся от стола:
- Я и не бубу! – двухлетний малыш выпятил губки, копируя старшую сестрёнку и для эффекта упёрся руками в бока.
Бабушка Ира мягко тронула за плечо Таню, которая хотела уж было отругать детей, и присела с ними за стол:
- А я, когда была маленькая, любила молоко, - с легкой грустью сказала она правнучке. - У нас была своя козочка, Ночка, мама каждое утро наливала мне и моим старшим сёстрам, Лиде и Рае по полкружки молока, больше нельзя было. Ночка доилась не очень хорошо, а надо было молоко ещё и продать, жили мы тогда бедно. Но зато папка нам дом построил, небольшой совсем, но свой, новый. Уже когда война началась, я как-то на открытое окно уселась, мне тогда три года было, сижу с корочкой от еще теплого после печи хлеба, жую. А окна у нас были низко очень, почти у земли. Тут ко мне свинья наша подбежала, она огромная такая была, хотя может быть мне так только казалось, с моего-то ростика. Почему-то она не сидела у нас в загоне, бегала свободно, я уж не помню, почему. Так вот подбежала, значит, и корочку эту у меня из рук нагло выхватила. Я в крик, мол, отдай, вредина, но что там отдавать, всё сразу в её ртище исчезло. Заплакала я, папа услышал, из дома выбежал, отогнал свинью. Меня на руки подхватил, прижал к себе. Я похныкала ещё, чтобы подольше у папки на руках посидеть, не часто он так ласков со мной был, потом успокоилась. Только он меня с рук на землю спустил, собака наша залаяла, смотрим, к нашему двору дядя военный на белом коне подъехал. Папа к нему пошёл, а я стою, рот раскрывши, такой уж этот конь красивый да огромный был, что у меня аж дух захватило. А военный тот папке какую-то бумажку дал и уехал. Папка прочитал то, что в ней написано, да сразу маму позвал. Я стою, ничего не понимаю, а мама, как увидала ту бумагу, так криком закричала, заплакала. Я потом только узнала, что это была повестка, нашего папку забирали на фронт, с фашистами воевать.
Тот день странный был, все суетились, что-то собирали, мама готовила много, пироги пекла, и всё плакала. Я пыталась обнять её, помочь чем-то, к папке ластилась, но не до меня всем было. А на утро встали все очень рано, а может, и не ложились вовсе, не знаю. Папка вещи взял и пошли мы все провожать его. Идем, ревём все, я тоже плакала, только не знала почему, просто за компанию со всеми. Дошли до поворота, мама и сказала Лиде:
- Ты с Иришкой иди домой, мы в военкомат отца сами проводим.
Папка обнял нас, Лида меня за руку потянула, а я как заверещу, руку вырываю, кричу, не пойду, мол, я с папой хочу! Лида сама со слезами, не знает, что со мной делать, но мама же приказала домой.
- Пойдём, Иринка, я тебе молока из зелёной кружки налью.
Я сразу затихла, зелёная кружка была моей мечтой. Блестящая, огромная, на целый литр, с крышечкой, мама в неё по́лно молока наливала, после того, как козу подоит. Я тут же Лиду за руку ухватила и сама потянула побыстрее домой.
Бабушка Ира замолчала. Она задумчиво смотрела в окно и по её щеке вдруг покатилась маленькая слезинка.
- Бабуль, - тихонько тронула Ниночка бабушку за руку, - так ты молока-то попила?
- А? – вздрогнула старушка, с трудом вырвавшись из своих воспоминаний. - Нет, внученька, пусто там было в кружке, мама всё продала, чтоб отца в дорогу собрать. Я ещё целый год обижалась на сестру за то, что она меня обманула. А потом мне сказали, что папка не вернётся, и я стала злиться уже на саму себя, что побежала домой, за обещанным молоком, а не пошла дальше папку провожать, так я хоть ещё немного дольше видела бы его.
Бабушка Ира тяжело вздохнула, а Ниночка взяла свою кружку и осторожно отпила глоточек. Потом вдруг спохватилась и спросила:
- Бабуль, хочешь, я тебе тоже молочка налью? Вместе попьём. Мамочка, дай нам самые красивые кружки, пожалуйста.
Бабушка Ира вытерла морщинистой ладошкой покрасневшие глаза, кивнула и вскоре уже все вместе они, улыбаясь, пили молоко из красивых зелёных кружек с позолотой, которые давно без дела стояли в серванте.