— Мы со сванами бываем разного вероисповедания, но жизнь понимаем совершенно одинаково

Второй тост в этих горах всегда поднимают за ангела-хранителя, который и у христиан, и у мусульман сидит на правом плече, пока на левом сидит черт или джинн. Пусть у каждого из нас и дорога, и все дела всегда идут с правого плеча! За простым деревянным столом в горном селе повисла тишина. Третий стакан здесь обязательно поднимают за Святого Георгия, главного покровителя всех мужчин, воинов и путников. Разговор сам собой свернул на тему войны, и слова сорокалетнего Алхаза поразили меня своей редкой человеческой зрелостью: — Я патриот и свою нацию ставлю высоко, но в гостях уважаю чужой народ точно так же, как свой. Любой грузин, который в прошлом воевал против Абхазии как солдат, но сегодня пришел без претензий и уважает наше право жить свободно, может сесть со мной за один стол. Потому что есть военный преступник, который издевался над пленными, а есть воин, и эту тяжелую страницу истории пора переворачивать ради наших детей. Когда в девяносто втором году началась война, Алхазу было всего семь лет. Его родное село Члоу попало в глухую блокаду, которую он помнит каждой клеткой тела: — Когда над крышами заходили боевые вертолеты и падали бомбы, мама просто ложилась на меня сверху и закрывала своим телом. А я до сих пор не могу брать в рот кукурузные лепешки. В блокаде месяцами не было никакой другой еды, сухую кукурузу пекли с утра до вечера, и от этой грубой корки у детей все нёбо во рту было содрано в кровь. Его друг после той же самой блокады двадцать лет не мог смотреть на орехи, потому что его семья выживала только на перемолотых орехах. Потом детей из блокированного села начали вывозить по одному военными вертолетами, чтобы у семьи остался шанс сохранить род. Алхаза с мамой посадили на борт в сторону Гагры, а его старших сестер эвакуировали кружным путем через Домбай. — Недалеко отсюда в горах над селом Лата тогда упал сбитый вертолет МИ-8 с беженцами из Ткуарчала, можете зайти в часовню, которая была построена недалеко от места катастрофы на обратном пути. Когда я впервые дошел до места падения, вся трава вокруг обломков была усыпана детскими игрушками и маленькими стоптанными ботинками. Поэтому самый главный тост за нашим столом звучит просто: чтобы на земле был мир! Какие бы политики ни сменялись у власти, простой человек всегда хочет одного: спокойно работать на своей земле, растить детей и встречать гостей за широким столом. Мы молча выпили за родителей и за тех старших, кого уже нет рядом с нами. А затем мы тепло попрощались с хозяевами и выехали к самой дикой точке нашего маршрута, к заброшенному Южному приюту, где дорогу нам перегородил след гигантского зверя. Как вам кажется, сколько времени должно пройти после тяжелых конфликтов, чтобы люди смогли вот так по-мужски сесть за один стол и перевернуть страницу? Напишите свои мысли в комментариях.