ㅤㅤㅤㅤㅤ«Том Марволо Реддл »

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ— 1938 г —

— Лето 1938 года выдалось душным и пыльным. В замке Хогвартс царила непривычная тишина каникул, нарушаемая лишь шорохом пергаментов в учительской башне.

Альбус Дамблдор, в то время еще нестарый профессор трансфигурации с темно-рыжей бородой и живым, проницательным взглядом за очками-половинками, склонился над массивной Книгой Доступа. Волшебное Перо Приема аккуратно вывело на плотном листе очередное имя:

«Том Марволо Реддл. Приют миссис Коул, Лондон».

Фамилия «Реддл» не принадлежала ни одной известной магической семье Британии. Однако второе имя «Марволо» заставило Дамблдора нахмуриться. В памяти всплыло воспоминание о захудалой, вырождающейся ветке потомков Салазара Слизерина в семье Мраксов, главой которой был некий Марволо Мракс.

Ребенок с такой кровью в магловском сиротском приюте? По правилам школы к детям, выросшим среди маглов, отправлялся специальный посланник, чтобы лично вручить письмо и объяснить природу их способностей. Дамблдор сразу решил: эту поездку он возьмет на себя.Лондон встретил Альбуса тяжелым серым смогом. Приют миссис Коул оказался мрачным четырехэтажным зданием из темного кирпича, обнесенным высокой чугунной решеткой. Дамблдор, одетый в бархатный костюм сливового цвета на взгляд маглов чересчур эксцентричный, но вполне респектабельный толкнул скрипучую калитку.

Внутри пахло мылом, вареной капустой и неистребимой казенной сыростью. Заведующая приютом, миссис Коул, оказалась худой, изможденной женщиной с усталым лицом, в чьем взгляде читалось бесконечное бремя ответственности за десятки брошенных детей.

Она провела гостя в свой тесный, заваленный бумагами кабинет.

— Вы сказали, мистер Дамблдор, что пришли по поводу Тома? — спросила она, подозрительно оглядывая его наряд. — Он что-то натворил? Если полиция…

— О нет, уверяю вас, вовсе нет, — мягко улыбнулся Альбус, усаживаясь на предложенный стул. — Я представляю закрытую частную школу для одаренных детей. Мы готовы предоставить Тому Реддлу стипендию, которая полностью покроет его обучение и проживание.

Миссис Коул замерла. Ее рука машинально потянулась к ящику стола, откуда она достала пузатую бутылку с остатками джина и два стакана.

— Простите мою слабость, мистер Дамблдор, но жара сегодня невыносимая… Не хотите ли?

— С превеликим удовольствием, — Дамблдор незаметно шевельнул пальцем в кармане, и резкий запах дешевого пойла в бокалах сменился ароматом тончайшего выдержанного вина.

Миссис Коул сделала щедрый глоток и шумно выдохнула:

— Одаренный мальчик, говорите? Что ж… Том действительно умен. Очень умен для своих одиннадцати лет. Но он… своеобразный ребенок.

— Расскажите о нем, миссис Коул. Мы в нашей школе привыкли работать со сложными детьми. Как он попал к вам?

Женщина посмотрела в окно, словно возвращаясь в прошлое:

— Это было в канун Нового 1926 года. Страшная метель. На крыльцо приюта буквально вползла молодая девушка. Она была совсем истощена, почти без сознания, и вот-вот должна была родить. Мы приняли ее, вызвали доктора. Через час на свет появился мальчик. Девушка успела сказать только: «Назовите его Томом в честь отца, а Марволо — в честь моего отца. Фамилия отца Реддл». Она добавила, что надеется, будто мальчик будет похож на отца… и умерла, так и не сказав своего имени.

— И она ничего не оставила? — тихо уточнил Дамблдор.

— Ни пенни. Ни записки. Только эти слова. Бедняжка выглядела так, будто скиталась по улицам неделями.

— А как рос Том? — Дамблдор подался вперед.

Миссис Коул замялась, вертя в пальцах стакан:

— Он никогда не плакал, когда был младенцем. Вы понимаете? Ни звука. Просто лежал и смотрел в потолок своими темными глазищами. А когда подрос… С ним всегда происходили странные вещи.

— Странные?

— Дети его боятся, — прямо сказала она. Он никогда не вступает в драки, но вокруг него всегда беда. В прошлом году у Билли Стаббса погиб кролик. Его нашли повешенным на стропилах. Том клялся, что не прикасался к нему, но я видела его глаза… А этим летом мы вывозили сирот на побережье. Том ушел в пещеры у моря с Эми Бенсон и Деннисом Бишопом. Мы искали их два часа. Когда они вышли, Эми и Деннис были белые как мел. Ни слова не сказали. До сих пор молчат о том, что там произошло, но от одного взгляда на Тома их трясет.

Дамблдор помрачнел. Легкая улыбка сошла с его лица.

— Благодарю вас за откровенность, миссис Коул. Могу я подняться к нему?

— Конечно. Второй этаж, комната в самом конце коридора. Но предупреждаю....он не любит чужих.

Дверь в комнату Тома Реддла была приоткрыта.
Обстановка внутри кричала о бедности: голые крашеные стены, простая железная кровать с тонким одеялом, колченогий стол и старый дубовый гардероб. На кровати, поджав ноги и читая потрепанную книгу, сидел мальчик.

У него были черные блестящие волосы, очень бледная кожа и безупречно правильные, почти аристократические черты лица .. И совершенно не вязавшиеся с убожеством приюта.

Когда Дамблдор переступил порог, мальчик мгновенно захлопнул книгу и вскочил. Взгляд его темных глаз был ледяным и колючим.

— Кто вы такой? — резко спросил Том. В его тоне не было детской робости, только глухая, напряженная защита.

— Здравствуй, Том. Меня зовут Альбус Дамблдор. Я профессор.

— Вы из лечебницы, да? — прошипел мальчик, отступая на шаг к стене, а его кулаки сжались. — Она вас вызвала? Старая дура Коул! Она думает, что я сумасшедший! Но я не пойду с вами! Я не сумасшедший!

— Я не доктор, Том, — спокойно ответил Дамблдор. Его голос звучал мягко, почти убаюкивающе. — Я не имею отношения к лечебницам. Я преподаю в школе под названием «Хогвартс».

— В школе? — подозрительность в глазах Реддла не угасла, но сменилась острым любопытством. — Зачем вы пришли?

— Затем, чтобы предложить тебе место среди наших учеников. Если, конечно, ты сам этого захочешь.

— А почему я должен хотеть? Чем ваша школа лучше этой дыры?

— Она необычная, Том. Это школа для тех, кто обладает особым даром. Для тех, кто владеет магией.

В комнате повисла мертвая тишина. Дамблдор внимательно наблюдал за лицом мальчика. Оно не выразило удивления. Напротив черты лица исказились триумфом, почти экстатическим восторгом.

— Магия?.. — прошептал Том. Голос его дрогнул, но тут же окреп. — Значит… это магия?

Он шагнул вперед, забыв об осторожности.

— Я знал! Я всегда знал, что я особенный! Я знал, что я не такой, как они!

— И в чем же проявлялась твоя особенность? — мягко спросил профессор.

Том жадно заговорил, словно плотину, сдерживавшую его годами, наконец прорвало:

— Я могу двигать вещи. Не прикасаясь к ним. Могу заставить животных делать то, что мне нужно, они слушаются меня без всякой дрессировки. Я могу сделать так, чтобы с людьми случались плохие вещи… если они меня злят или обижают. Я могу сделать им больно, если захочу.

Он замолчал, тяжело дыша, и посмотрел на Дамблдора с вызовом.

— А еще… я умею говорить со змеями. Они находят меня в саду, шепчутся со мной. Это ведь нормально для волшебника?

Дамблдор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одно дело это спонтанные выбросы магии, свойственные детям магов. Другое осознанное, целенаправленное использование силы ради контроля, мести и запугивания.

— Да, в нашем мире есть те, кто владеет этим редким даром, — сдержанно ответил Дамблдор. — Но доказывать свои способности не значит использовать их во вред другим.

Том прищурился. Внезапно его лицо снова стало настороженным.

— Докажите.

— Что доказать?

— Докажите, что вы волшебник. Докажите, что это правда, а не обман!

Дамблдор не стал спорить. Он медленно достал из складок мантии палочку и небрежно указал ею на старый гардероб в углу комнаты.

В то же мгновение шкаф охватило яркое пламя. Огонь взметнулся до самого потолка, яростно гудя.

Том вскрикнул и отшатнулся, прижавшись спиной к кровати. На его лице впервые мелькнул неподдельный страх это он понял, что перед ним сила, бесконечно превосходящая его собственную.

— Мои вещи! — выдохнул он.

Дамблдор снова взмахнул палочкой. Пламя исчезло так же мгновенно, как и появилось. Полировка гардероба осталась нетронутой, ни одна щепка не обуглилась. Но из недр шкафа донесся отчетливый, частый металлический стук, внутри что-то билось о стенки маленькой коробки.

— Кажется, там что-то хочет выбраться наружу, Том, — спокойно заметил Дамблдор.

Мальчик медленно, словно под гипнозом, подошел к шкафу, открыл дверцу и достал небольшую картонную коробку. Внутри нее лежали странные предметы: серебряный наперсток, сломанная губная гармошка, моток проволоки, чужой перочинный ножик.

— Выложи это на стол, — велел Дамблдор.

Том неохотно высыпал содержимое.

— Эти вещи принадлежат не тебе, верно? — голос профессора стал суровым. — В Хогвартсе не терпят воровства, Том. Тебе придется вернуть все это владельцам и извиниться. Если ты продолжишь красть или причинять вред своим соученикам ..тебе не место в нашей школе. Закон магии суров к тем, кто злоупотребляет силой. Ты понял меня?

Том поднял взгляд. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску вежливости в притворную, расчетливую, но безупречную.

— Да, сэр. Я все понял. Я верну.

— Хорошо, — Дамблдор протянул ему плотный конверт из желтоватого пергамента, запечатанный гербовой печатью. — Это твое письмо. Список книг, формы и принадлежностей.

Реддл жадно схватил конверт.

— У меня нет денег, сэр, — сказал он, изучая список.

— В Хогвартсе существует фонд помощи студентам, нуждающимся в поддержке. Я оставлю тебе кошель с галеонами. Я мог бы сопровождать тебя в Косой переулок, чтобы помочь купить все необходимое…

— Нет! — резко перебил Том. Опомнившись, он мягче добавил: — То есть… спасибо, сэр. Но я привык ходить по Лондону один. Я справлюсь сам. Только скажите, как туда добраться.

Дамблдор внимательно посмотрел в глаза мальчика, отметив про себя эту отчаянную, горделивую самостоятельность.

— Выйдешь к гостинице «Дырявый котел» на Чаринг-Кросс-роуд. Бармен Том покажет тебе проход.

Реддл поморщился:

— Бармен? Его тоже зовут Том?

— Довольно распространенное имя, не правда ли?

— Слишком обычное, — с нескрываемым презрением бросил мальчик. Затем он замер, словно решаясь на главный вопрос: это мой отец… Он ведь был волшебником?

— Почему ты так думаешь?

— Моя мать умерла. Если бы она была волшебницей, разве она позволила бы себе умереть? Значит, волшебником был он.

Дамблдор почувствовал глубокую жалость к этому мальчику, чье сердце уже было отравлено гордыней и отрицанием человеческой слабости.

— Боюсь, я не знаю ответов на эти вопросы, Том. Но смерть настигает и величайших из нас. Скоро ты все узнаешь сам.

Профессор развернулся и направился к выходу.

— Сэр! — окликнул его Том у самой двери.

Дамблдор оглянулся. Мальчик стоял посреди комнаты, сжимая в руке конверт с гербом Хогвартса, и в его глазах горел холодный, жадный огонь.

— До встречи первого сентября, профессор Дамблдор.

— До встречи первого сентября, Том, — негромко ответил Альбус.

Спускаясь по скрипучей лестнице приюта Вула, Дамблдор не ощущал привычной радости от встречи с новым учеником. В его душе поселилась глухая, неизбывная тревога. Он встретил не просто талантливого сироту...он прикоснулся к существу, лишенному сострадания, опьяненному жаждой власти и уже ступившему на путь, финал которого не сулил ничего, кроме тьмы.