Рассадить за столом гостей – целое искусство. Ныне, увы, почти утраченное. Лично я знаю всего одну женщину, которая владеет им в совершенстве.

У династии Сандаловых готовились торжество и семейный банкет. Была арендована летняя веранда с лампочками, приглашено до полусотни гостей, что по нашим временам немало. Мы – несколько добровольцев из дальней родни и сочувствующих слоёв – пришли заранее. Надо убедиться, что всем хватит приборов и стульев, что музыка исправна, салфетки слепят чистотой, а шарики развешаны по углам согласно СанПинам.

Нам думается, мы ничего не упустили. Но оказывается, упустили. На этот промах указывает припоздавшая тётя Шура по двоюродной линии. Тётя Шура горяча и просторна, как южный аэродром. У неё ехидно прищуренная бровь и базарный темперамент. Орлицей влетев в зал, она окидывает П-образный стол руководящим оком и спрашивает:

- А кто где сесть будет? Что-то табличков не вижу.

Насчёт рассадки гостей мы не заморачивались. Нам казалось естественным, что люди разберутся сами – кому где больше нравится. Однако Шура едко высмеивает наше дилетантство. Мол, в цивилизованном обществе публику надлежит сажать по особому банкетному фэн-шую. Иначе получится такой фэн-шухер, что весь праздник насмарку.

- Не истребляйте меня своим маразмом! – восклицает тётя Шура. – Не доводите мои организмы до волнения. Каждому фрукту своё место, иначе к чему мы придём? Посади их вперемешку – а они начнут кузипаться и чурюхаться! Что тогда?

Мы не знаем, что такое «кузипаться» и «чурюхаться», но звучит устрашающе. Нарезая бумажки с именами, тётя Шура снисходительно проводит нам краткий застольный ликбез.

Ландшафтный дизайн придумали не дураки. Если рядом на банкете усадить двух людей, которые друг другу не нравятся – рано или поздно они устроят свару. Начнут кузипаться и заедаться. Плескать в харю компотом, огрызаться и портить торжественную обстановку. Этого дефолта допускать нельзя. Следует заранее разделить оппонентов нейтральными персонами.

Но если по недосмотру усадить рядом гостей, которые чересчур друг дружке симпатизируют – тоже добра не жди. Они станут чурюхаться и шептаться. Вызывать ревность у законных половин, витать в облаках и лапаться под столом. Таким образом, они будут потеряны для праздника. Станут чужими в атмосфере общего веселья.

- Поняли? – спросила Шура. – Прониклись идеей? Я этих праздников организовала жуть сколько! Внемлите мудрой даме, курочки мои.

Мы поняли и прониклись. Нарезав бумажки по числу гостей и подписав имена, мы распределяем их по столам. Это адова работёнка! Громоподобная тётя Шура заменяет ходячий справочник и выдаёт кучу семейных секретов, о которых мы не подозревали.

Она насквозь знает подводные течения в династии Сандаловых и причастных фамилиях. Знает, кто с кем в добрых отношениях, а кто кого на дух не выносит. Кто на кого таит обиду, а кто к кому проявляет нездоровый гормональный интерес. Летая кругами, Шура зорко следит за каждой комбинацией табличек и мгновенно реагирует на ляпы:

- Ольга Львовна, нехорошо! Не сорите кирпичами в острова моей души! Где у вас сидит Николай Ефимыч? Тута он сидит? А рядом кто?

- Рядом сядет Аделаида, а по правую руку – Женя. А что не так?

- Всё не так! Мне это поразительно не нравится! Ты Ефимыча знаешь? После третьей как начнёт про свою грыжу рассказывать – он всегда за неё рассказывает – а у Аделаиды тонкие нервные окончания. Разноси! Разноси их подальше. Ефимыча можно к Серёжке. У того тоже грыжа и здесь они найдут друг друга.

Пройдя немного, Шура вновь останавливается. В глазах – ужас, на лице - недоумение:

- Тут что за диверсия? Какая лямба посадила Васеньку напротив Лады Иванны? Кто хочет, чтоб они весь вечер прилюдно чурюхались?

Таблички на этом участке расставляла я. Выясняется, что я тоже сморозила глупость. Любому барану известно, что Вася давно облизывается на Ладу Иванну, поскольку они не кровная родня, и сажать эту парочку нос к носу как минимум неразумно.

- Никто ещё порозоветь не успеет, а они устроят стремительную оргию! – утверждает Шура, блестя очами. – Вы хотите публичной любви в зале? Лично я не хочу публичной любви в зале. Отнесите Ладу вон на тот стол, а сюда мы в темпе уместим бабушку Алевтину. Это безопасное соединение. Даже если Вася одарит её страстью – в свои семьсот двадцать она будет только рада!

Мы меняем таблички, тасуем их так и эдак, а распорядитель Шура кружит над следующим квадратом.

- Мне поразительно не нравится этот куст! – говорит она, тыча в фамилии. – Семён Прокопьич, Владушка и Милягин… Милягин, Владушка, Прокопьич… Нет, данный альянс совершенно не годится! Вы хотите, чтобы в зале текла кровь? Чтобы присутствующие таскали друг друга за локоны? А?

Разумеется, мы не хотим, чтобы в зале случилось кровопролитие, но пока не понимаем, что к чему.

- Будет вам известно, что Семён Прокопьич на заре лет уводил любовницу Милягина! – оповещает Шура. – Не надо оглушать меня некомпетентностью. Об этом лает каждая собака, кроме вас. Семён увёл любовницу и Милягин этого ему, конечно, не забыл! Они начнут кузипаться и хватать друг друга за подтяжки, а Владушка подсыплет в это пламя свои пять литров керосина. Разносите! Разносите их по углам, чтоб больше я этого не видела!

Мы сбиваемся с ног, дабы исключить все нежелательные соседства, свести к нулю всё кузипанье и чурюханье. Носимся с табличками, как пчёлы в улье, а тётя Шура координирует наши действия.

- Этого леща вислоухого туда! А эту пымпочку оттуда убрать! Этого фарадея подальше! Эту мотылиху поближе! И вон тех двоих поменяйте местами, иначе быть большому падежу!

Затем Ольга Львовна спрашивает не без насмешки:

- Шура, вот вы кричите, суетитесь… Указываете пальцем и повышаете интонации. А сама-то где сидеть будете?

- За меня можете быть покойны! – Шура тычет перстом в дальний стол. – Я сяду тут, на краешке. Здесь всё будет без консистенций и ненужной пыли. Никто и ротом не пикнет. Слева у меня Варвара Борисовна, которую я и так побью, а справа Анатолий Гаврилыч, с которым я и так сплю…

Эта вольная трактовка очень не нравится некоторым из присутствующих родственниц, в том числе Варваре Борисовне и сестре Анатолия Гаврилыча. Вспыхивает свара, бабы наскакивают на румяную тётю Шуру, опрокидываются графины с морсом и доходит до рукоприкладства. Кого-то таскают за локоны, кому-то перепадает оплеуха…

- Шура права: без фэн-шуя на банкетах никуда, – говорит Ольга Львовна, отжимая скатерть. – Вон ещё никто не сел, а уже вовсю дерутся.

фото из открытых источников

Чо сразу я-то? 

#юмор