Всю жизнь Николай Петрович проработал инженером в Новосибирске, а на пенсии вдруг засобирался в деревню, где не был лет сорок.

Жена только рукой махнула: «Съезди, проветрись». Деревня Ключи стояла на берегу Оби, и Николай Петрович, сходя с автобуса, растерялся: вместо покосившихся избушек — аккуратные дома с резными наличниками, а у клуба — новенькая детская площадка.
Он разыскал дом тётки, но там жили чужие люди. Молодая женщина, Аня, выслушала его и всплеснула руками: «Так вы Николая Петровича племянник? Дядя Паша про вас рассказывал!» Оказалось, его двоюродный брат Павел, которого он не видел с юности, всё это время жил здесь же, на другом конце деревни. Николай Петрович почувствовал, как сердце забилось чаще.
Павел встретил его на крыльце — седой, коренастый, с хитрым прищуром. Обнялись молча, по-мужски. Вечером сидели за столом, пили чай с мёдом, и Павел рассказывал, как они с соседями поднимали деревню: строили мост через речку, восстанавливали клуб, а потом и ферму открыли. «Земля-то наша, родная, — говорил он, — как можно её бросить?»
Наутро Николай Петрович вышел на берег. Солнце поднималось над Обью, золотя воду, и на душе было так спокойно и тепло, как не было давно. Он понял, что не зря приехал. Не за наследством, не за воспоминаниями — за тем самым чувством, которое называется домом. Он посмотрел на брата, стоящего рядом, на деревню, где жизнь кипела и не думала замирать, и улыбнулся: «Хорошо-то как, Паша. До чего же хорошо в России!»