Свернуть поиск
Правая колонка
» — отрезала золовка. Я положила рядом с её сметой свой заказ
— Ты, главное, ведра не ставь на ламинат, он еще не отполирован, — голос моей золовки Инны разносился по пустому торговому залу с гулкостью кремлевских курантов. — И начни с подсобок, там строители натоптали. К обеду чтобы мебель блестела. А потом уж витрины.
Я аккуратно поставила свой профессиональный кейс с химией на расстеленную защитную пленку и медленно выпрямилась. В воздухе нового мебельного салона густо висела строительная пыль — та самая, едкая, силикатная, от которой першит в горле. Вдоль стен громоздились десятки нераспакованных коробок с фурнитурой, а пол представлял собой живописное полотно из следов грузчиков, потеков затирки и островков засохшего клея.
Инна стояла посреди этого хаоса в строгом пудровом костюме и с планшетом, прижатым к груди, словно это были скрижали с заповедями. На ее лице читалось то специфическое выражение начальственного превосходства, которое обычно появляется у людей, дорвавшихся до крошечной власти и желающих выжать из нее максимум спецэффектов.
— Инна, — спокойно произнесла я, доставая из кармана комбинезона смартфон. — Давай сверим часы. И заодно техническое задание. Мы договаривались на мойку четырех панорамных витрин. Только стекол. Изнутри и снаружи. На это выделено четыре часа времени и пять тысяч рублей из бюджета магазина.
Золовка театрально вздохнула, покосившись на двух продавщиц, которые делали вид, что очень заняты протиранием одного и того же комода, но при этом явно грели уши.
— Таня, ну что ты начинаешь эти свои рыночные торги? — Инна понизила голос, но ровно настолько, чтобы ее бархатный укор было слышно в самых дальних углах. — Мы же семья. Я пробила тебе этот заказ, поручилась за тебя перед Александром Николаевичем! А тут работы-то — тряпкой махнуть. Заодно полы протрешь и пыль смахнешь с диванов. Тебе что, сложно для родственного магазина постараться?
— «Родственный магазин» звучит так, будто он принадлежит моему мужу, а не некоему Александру Николаевичу, — я слегка улыбнулась, наблюдая, как на шее золовки проступают красные пятна. — И здесь не «тряпкой махнуть». Здесь триста квадратов послестроя.
— Мы — премиальный сегмент! — гордо вздернула подбородок Инна, принимая позу памятника успешному менеджменту. — Ты должна гордиться тем, что просто дышишь воздухом в этом шоуруме. Это статусная строчка в твоем резюме!
— На данный момент я дышу взвесью цементной пыли и микрочастицами гипсокартона, — я поправила перчатки. — И это не статусная строчка, а прямой путь к силикозу, если работать без респиратора.
— Ты еще посмей мне тут диагнозы ставить, поломойка! — взорвалась золовка, теряя весь свой пудровый лоск.
Инна побагровела и затрясла головой, будто неисправный настольный вентилятор, которому забыли смазать подшипники.
— Я ставлю не диагнозы, а границы, — я застегнула кейс. — Послестрой такого объема стоит от сорока тысяч рублей и выполняется бригадой из трех человек с роторными машинами и пылеводососами в течение двух смен. То, что ты сейчас пытаешься мне всучить под видом «заодно протрешь полы», это банальная попытка выехать в рай на чужом горбу.
Продавщицы у комода синхронно замерли. В салоне воцарилась та самая неловкая пауза, когда все всё понимают, но ждут, кто выстрелит первым.
— Уборщицам здесь слова не давали! — отрезала Инна, брезгливо скривив губы. — Твое дело — брать ведро и отрабатывать деньги, которые я тебе выбила. Или ты думаешь, я не найду кого-то сговорчивее? Да за забором очередь стоит!
— Вот пусть очередь и заходит, — я подхватила свой кейс за удобную прорезиненную ручку. — Только учти одну деталь, Инночка. Мелкодисперсная строительная пыль — это жесткий абразив. Если твоя гипотетическая очередь начнет елозить по этому дизайнерскому ламинату обычными мокрыми тряпками, они просто вотрут цемент в поры. А если нальют воды на эпоксидную затирку — она схватится намертво. Новый пол обойдется твоему начальнику тысяч в двести. Удачи в экономии.
Я направилась к выходу, четко чеканя шаг по грязному полу. Мне было абсолютно не жаль потерянных пяти тысяч. Я профессионал, мое расписание расписано на две недели вперед, и этот утренний «оконный» слот я выделила исключительно по просьбе мужа.
— Стой! — истерично взвизгнула Инна у меня за спиной. Я остановилась. Золовка судорожно тыкала наманикюренным пальцем в экран телефона. — Я сейчас Диме позвоню! Пусть он посмотрит, как его жена позорит семью перед важными людьми!
Она демонстративно включила громкую связь. Гудки эхом отскакивали от высоких потолков.
— Да, Инна, что случилось? — раздался из динамика спокойный голос моего мужа. Дима был наладчиком станков с ЧПУ, человеком технического склада ума, не терпящим драмы.
— Дима! Твоя жена срывает мне открытие магазина! — заголосила золовка, прижимая телефон к губам, словно рацию в окопе. — Я ей доверила важнейший участок, выбила хорошие деньги, а она требует какие-то немыслимые доплаты за элементарную помощь! Приструни ее, или меня уволят из-за ее жадности!
Я стояла в пяти шагах и с интересом рассматривала идеальный маникюр на своей руке.
— Инна, — голос Димы стал металлическим, как детали, которые он вытачивал. — Если тебе нужен бесплатный труд, открой учебник истории и почитай про крепостное право. Моя жена работает по прайсу. Если она говорит, что работа стоит других денег, значит, она стоит других денег. Не смей на нее орать.
— Но мы же семья! — пискнула Инна, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Вот именно. Поэтому я не позволю тебе ездить на моей жене. Решай свои рабочие проблемы сама, госпожа управляющая. Конец связи.
Раздались короткие гудки. Продавщицы у комода внезапно нашли очень интересное пятнышко на ножках и опустились на корточки, чтобы скрыть улыбки.
Инна стояла с открытым ртом, пытаясь осознать масштаб тактического провала. Но тут колокольчик над входной дверью мелодично звякнул, и в салон стремительным шагом вошел мужчина в хорошем пальто. Александр Николаевич, владелец бизнеса. Я видела его на фотографии в буклете. Взгляд цепкий, движения уверенные — типичный бизнесмен, привыкший считать каждую копейку, но понимающий, что скупой платит дважды.
Он окинул взглядом разгромленный зал, коробки, пыль, потом посмотрел на меня с кейсом в руках и на бордовую Инну.
— Инна Валерьевна, — голос начальника был негромким, но от него веяло арктическим холодом. — До технического открытия ровно сутки. Почему зал выглядит так, будто здесь вчера ночевал табор, а мебель до сих пор в пленке? Где клининг?...
👉ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев