Я публикую этот очерк к 17 ноября — ко дню, когда исполняется 25 лет со дня ухода Николая Степановича Нарваткина.

Для меня эта дата — не просто круглая годовщина в календаре. Это повод ещё раз сказать спасибо человеку, который незаметно, без громких наставлений, определил мой путь.
Моё знакомство с Николаем Степановичем началось ещё в школьные годы. А когда он открыл музей, я стал его частым гостем. И почти каждый наш разговор шёл на эрзянском — так естественно и просто, будто иначе и быть не могло. Он не «преподавал» язык в эти минуты, он жил на нём, и этим заражал других.
До сих пор перед глазами один зимний день. За окном медленно опускались крупные, тяжёлые хлопья снега — такие, что казалось, будто мир решил принарядиться. И я, глядя в окно, обронил по эрзянски: «Ловось пры атякш пря ладсо» («Падает снег как петушиные головы»). Николай Степанович вдруг оживился, будто услышал редчайшую находку. «Первый раз такое слышу! Надо срочно записать. От кого ты это взял?» — почти торопливо спросил он. Я ответил: «От бабушки». И он тут же, аккуратно, внёс в тетрадь её имя и фамилию.
В этом жесте — весь он. Для Николая Степановича не существовало «мелочей». Каждое слово, услышанное в быту, каждая присказка, каждое выражение, пришедшее из народной речи, были для него ценнейшим материалом. Он умел видеть в обыденном — историю, в простой фразе — память поколений. Именно от него я перенял эту привычку: ничего не терять, всё фиксировать, относиться к каждой строчке, к каждому слову как к хрупкой, но бесконечно важной детали общей картины.
Был и ещё один день, который запомнился до мельчайших подробностей. Однажды Николай Степанович спросил меня: «А можешь ли ты работать с микроскопом?» Я с гордостью ответил, что могу — и даже в совершенстве. Он улыбнулся, достал из шкафа прибор и сказал: «Этот микроскоп — от доктора биологических наук, профессора Хрущёвой Елены Петровны, уроженки села Ичалки».
Я тут же побежал к знакомым за луковицей. Вернулся едва ли не бегом — так хотелось скорее начать. Мы рассматривали клетки кожицы лука, потом — лепестки вишни. Николай Степанович всё подбадривал, показывал, как настраивать фокус, как видеть то, что скрыто от обычного взгляда. «Володя, — говорил он, — вот какая тебе честь сегодня работать с этим прибором». В этих словах было не просто поощрение — в них чувствовалось уважение к делу, к науке, к тому, что мы вместе приоткрываем завесу над чем то большим.
Мы вместе разбирали старые документы и фотографии, учились читать пожелтевшие бумаги, замечать детали, которые легко пропустить. Он терпеливо показывал, как сопоставлять даты, как искать подтверждения, как из разрозненных штрихов складывать цельную историю. Так он и прививал любовь к краеведению — не через лекции, а через совместную работу, через живой интерес, который невозможно подделать.
Николай Степанович был настоящей энциклопедией: его эрудиция поражала, но при этом он никогда не подавлял знаниями. Напротив, он умел сделать сложное - понятным, далёкое — близким, а трудное — интересным. Рядом с ним хотелось узнавать больше, копать глубже, не останавливаться на поверхности.
Для меня краеведение — это не про пыльные архивы и сухие справки. Это про людей, про их слова, про память, которую мы обязаны беречь. И именно Николай Степанович показал мне, что настоящая история складывается из таких вот живых деталей: из бабушкиной поговорки, из старой фотографии, из бережно записанной фразы, из минуты у микроскопа, когда вдруг видишь, как устроен мир. Его музей, его учебники, его бесконечная работа по сохранению языка и культуры — всё это выросло из этого же отношения: внимательного, бережного, по настоящему любящего.
Этот очерк — моя скромная дань уважения человеку, который стал для меня не просто наставником, а примером того, как служение своему делу становится служением людям и родной земле.
Очерк «Николай Степанович Нарваткин: учитель, методист, хранитель памяти»
________________________________________
Вступление: человек, который учил видеть историю в обыденном
Есть учителя, о которых вспоминают с благодарностью, и есть те, чьи дела становятся частью истории места. Николай Степанович Нарваткин — из вторых. Его педагогическая работа не ограничивалась уроками: он собирал язык, фиксировал быт, спасал от забвения вещи и документы, превращая всё это в систему знаний для детей и взрослых. Для Ичалковского района он стал не просто заслуженным учителем РСФСР, а настоящим хранителем коллективной памяти.
________________________________________
Корни и истоки: детство в Старом Славкино
Николай Степанович родился 25 декабря 1910 года по старому стилю (7 января 1911 года по новому стилю) в мордовском селе Старое Славкино Петровского уезда Саратовской губернии (ныне Малосердобинский район Пензенской области) в семье крестьянина Бардина и его жены. Уже в 1919 году, когда ему исполнилось восемь лет, Николай пошёл в местную начальную школу. Учёба, как и у большинства сверстников в те годы, шла неравномерно: то прерывалась из за хозяйственных дел, то снова возобновлялась. Но тяга к знаниям не угасала.
Осенью 1926 года скромный паренёк был зачислен в подготовительную группу Петровского Мордовского педагогического техникума — одной из главных «кузниц» учительских кадров для мордовских школ. Здесь для него по-настоящему открылся мир родного языка и литературы. Любимым предметом стал эрзянский язык, а любимым учителем — Иван Фёдорович Прокаев. В те годы грамматики эрзянского языка ещё не существовало, и преподаватель создавал её буквально на ходу — методом проб и ошибок, вовлекая в эту работу и учеников.
Не менее важным стало увлечение литературой. Николай спешил на занятия литературного кружка, которым руководил поэт Илья Петрович Кривошеев. Общение с настоящим поэтом пробудило в юноше собственное творчество. Его первое стихотворение «Тештине» («Звёздочка») Илья Петрович оценил высоко, и оно было напечатано в техникумовской стенгазете под псевдонимом «Нарвин». Чуть позже три стихотворения начинающего автора появились в новосибирской газете «Од Эрямо» («Новая жизнь»). Так ещё в юности у Нарваткина сложилось понимание: язык и литература — не отвлечённые предметы, а живая ткань народной культуры, которую нужно беречь и развивать.
________________________________________
Становление педагога: от техникума до университета
Годы в педтехникуме пролетели незаметно, но учёба на этом не закончилась. Как один из лучших студентов, Николай был принят на мордовское отделение педагогического факультета Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского. Система подготовки была построена так, что год на дипломную работу совпадал с первым годом самостоятельной работы в школе — это давало редкий сплав теории и практики.
Свою педагогическую деятельность Н. С. Нарваткин начал в Сабаевской школе. Это место не стало для него постоянным, но именно здесь он приобретал бесценный опыт, учился чувствовать класс, подбирать слова, которые доходят до каждого ребёнка. Где бы ни оказывался этот человек, он везде отдавал себя профессии и общественной работе без остатка.
В 1934 году Николай Степанович сочетался браком с Евдокией Акимовной Михиной, уроженкой села Кочкурово. Их союз оказался крепким: супруги прожили вместе 67 лет и воспитали семерых детей. Личная жизнь и профессиональная судьба шли рядом: семья поддерживала его в самые трудные времена, а он старался быть опорой для всех.
________________________________________
Испытания 1930 х: защита коллег и цена принципиальности
1937 год едва не стал для Николая Степановича роковым. Он встал на защиту «врага народа» Баранова, главврача районной больницы, и дал хороший отзыв о «Грамматике эрзянского языка» профессора Рябова, который тоже был объявлен «врагом народа». За эти поступки последовали серьёзные последствия: Нарваткина и его жену исключили из комсомола, перестали допускать к общественной работе, не приглашали на конференции по проблемам родного языка.
Долгие месяцы семья жила в напряжении: каждый шорох, каждый стук в дверь заставлял вздрагивать. Но, к счастью, худшего удалось избежать. Тем не менее, изоляция от профессионального сообщества становилась всё тяжелее. По совету друзей Николай Степанович принял решение переехать в Ромодановский район. К лету 1939 года у них с женой уже было трое детей, и необходимость обеспечить им спокойную жизнь стала ещё одним мотивом для переезда.
________________________________________
«Золотой век» в Курилове: школа, сцена и будущее поколение
Школа в селе Курилово Ромодановского района размещалась в здании, которое раньше принадлежало монастырю. Именно здесь Николай Степанович особенно ярко проявил себя как педагог и наставник. Среди его воспитанников были будущие заслуженные артисты Мордовской АССР Д. Еремеев и Р. Беспалова. Вместе с учениками он часто выступал на районной сцене и в Саранске, объединяя образование и искусство.
Сам Николай Степанович называл куриловский период своей жизни «золотым веком». Здесь он чувствовал, что его труд нужен и понятен, а ученики отзываются на его идеи. Но мирная жизнь оборвалась внезапно: началась Великая Отечественная война. Буквально за несколько дней до её начала семья переехала в Кочкурово, поближе к родственникам жены.
По состоянию здоровья Николай Степанович не был призван на фронт, но и в тылу он не оставался в стороне ни на минуту. Он работал в школе и в колхозе, вёл большую общественную работу: писал агитки и боевые листки, выступал перед колхозниками, поддерживал людей словом и делом. За этот самоотверженный труд он был награждён медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны» и грамотой «Ударника». Летом 1943 года Нарваткин участвовал во Всероссийском совещании по народному образованию в Москве — это было признанием его профессионализма на высоком уровне.
________________________________________
Семья как опора и продолжение дела
Семья для Николая Степановича была не просто тихой гаванью — она стала продолжением его педагогических принципов. Евдокия Акимовна была надёжной опорой: в тяжёлые 1930 е годы они вместе переживали страх и неопределённость, а позже — радость от каждого успеха детей. В семье росли семеро ребят, и в доме всегда царила атмосфера труда и уважения к знаниям. Детей не столько поучали, сколько показывали пример: родители работали, не жалея сил, и ждали от детей такой же ответственности.
Особенно ярко семейная преемственность проявилась в судьбе сына Владимира. Он пошёл по стопам отца — выбрал педагогику и краеведение. Владимир Николаевич организовал краеведческий музей в Ладской средней школе. Лада была торговым селом, и её история давала богатый материал: купеческие дома, ярмарки, старинные торговые маршруты, быт местных жителей. Музей в Ладе стал не просто собранием экспонатов, а живым пространством: школьники собирали воспоминания старожилов, оформляли альбомы, устраивали экскурсии для младших классов. Так линия, начатая Николаем Степановичем, получила новое развитие — уже в другом селе, но с тем же смыслом: учить детей видеть ценность своего края.
________________________________________
Ичалковский период: завуч, учитель, методист
Летом 1945 года Н. С. Нарваткин с семьёй переехал в Ичалки, где занял должность завуча Ичалковского педучилища. Здесь начался новый, особенно значимый этап его жизни. Он работал не покладая рук, совмещая административные обязанности с преподаванием. С 1950 х годов и вплоть до 1973 года Николай Степанович учил сельских ребят в Ичалковской школе, одновременно преподавая педагогику и логику в педучилище.
27 мая 1950 года по центральному радио прозвучало сообщение о присвоении Н. С. Нарваткину звания «Заслуженный учитель школы РСФСР». Это была высокая оценка его многолетнего труда. Летом того же года семья начала строительство собственного дома: в казённой квартире, где жило уже восемь человек, было слишком тесно. Осенью следующего года состоялось новоселье. Дом оказался просторнее, но и семья продолжала расти: в апреле родилась дочь Светлана.
Все эти годы Нарваткин оставался верен своему главному принципу: образование — это не только передача знаний, но и воспитание уважения к родной культуре, языку и истории. Он продолжал собирать живой язык, фиксировать новые слова и обороты, следить за тем, как меняется речь. На основе этих наблюдений он создавал учебники и хрестоматии для эрзянских школ — кропотливую работу, которая требовала не только педагогического, но и лингвистического чутья.
________________________________________
Музей как общее дело: десять лет труда и одна большая надежда
Идея создать районный краеведческий музей жила в нём давно, но путь к открытию оказался долгим. Решение о создании музея приняли в 1973 году, а двери для посетителей он распахнул только 5 ноября 1983 года. Десять лет ожидания не сломили Николая Степановича — напротив, они превратили музей в настоящее народное дело.
Он не ждал, пока экспонаты появятся сами. Он шёл к людям: к учителям, врачам, библиотекарям, старожилам — ко всем, у кого хранились старые фотографии, документы, предметы быта. Он просил, уговаривал, объяснял, почему это важно. И люди откликались. Кто то приносил подшивки районных газет, кто то — семейные фотографии, кто то отдавал вещи, которые десятилетиями стояли в углу, но теперь становились частью общей памяти.
Были и настоящие экспедиции за экспонатами. ВмеВместе с заведующей отделом культуры Зинаидой Николаевной Кулаковой Николай Степанович ездил в опустевшую деревню Степановку. Там, в брошенных домах, они искали следы ушедшей жизни. Эта история сохранилась почти как легенда: невысокий, уже немолодой Николай Степанович помогал энергичной Зинаиде Николаевне забираться в окна заброшенных домов, чтобы достать то, что могло стать музейным предметом. В этих поездках не было пафоса — была простая, упрямая работа по спасению памяти.
Значимые дары поступали от конкретных людей. Иван Иванович Аскасев, участник войн и революций, передал в музей мебель, фотографии и документы из села Резоватово. Учительница Елизавета Фёдоровна Забродина отдала полотенца и подшивку газет за 1953 год. Работники Кемлянского сельскохозяйственного техникума подарили коллекцию бон. А вдова поэта Ильи Петровича Кривошеева, Анна Семёновна, передала ценную библиотеку и личные вещи мужа — так в музее появился мемориальный уголок, посвящённый одному из основоположников эрзянской литературы.
Здание музея само по себе было историей: построенное в начале XX века, оно пережило реквизицию 1930 х годов и несколько перестроек. Высокие потолки, старые стены, следы разных эпох — всё это делало его не просто фоном для экспозиции, а её частью.
________________________________________
Музей как пространство жизни
Когда музей открылся, Николай Степанович не стал «начальником» в привычном смысле. Он водил экскурсии для школьников, рассказывал так, что даже сухие даты оживали. Он собирал Совет музея из местных активистов, поддерживал клубные объединения, старался, чтобы музей был не хранилищем пыли, а местом, где прошлое встречается с настоящим.
Сегодня фонды Ичалковского районного краеведческого музея насчитывают более 5000 единиц хранения. На его базе работают клубные формирования «Сделай сам», «Сохраняя, возрождаем», «Хранители истории». Периодически проходят встречи и выставки, посвящённые Николаю Степановичу — его ученики, коллеги и просто жители района делятся воспоминаниями, приносят новые материалы, продолжают начатое им дело.
________________________________________
Заключение: наследие, которое живёт
История Николая Степановича Нарваткина — это не просто биография заслуженного учителя. Это пример того, как личная увлечённость становится общественным благом. Он не ждал идеальных условий, чтобы начать собирать память: он начинал с того, что было под рукой, и просил о помощи тех, кто жил рядом. Его музей — это коллективный труд, а его учебники — результат живого общения с людьми.
Преемственность, проявившаяся в делах его сына Владимира, особенно подчёркивает главный смысл его жизни: краеведение и любовь к родному краю — это не разовые проекты, а традиция, которую можно и нужно передавать дальше. Он учил не только правилам и датам, но и вниманию к деталям: к слову, к предмету, к истории семьи и деревни. И именно это внимание он сумел превратить в систему: в учебники, в музей, в сообщество людей, которые хотят помнить и передавать дальше.
Николай Степанович ушёл из жизни 17 ноября 2001 года и был похоронен на новом кладбище в селе Ичалки. Но его дело продолжает жить — в экспонатах музея, в учебниках, в памяти учеников и жителей района, а также в музейной работе его сына и других последователей.