В тишине, где даже ветер говорит шёпотом, появляется она.
Женщина-огонь.
Не как вспышка, что слепит, а как медленный, глубокий жар, что рождается в самой сердцевине ночи и разливается по телу тёплым шёлком.
Её женственность — не напоказ. Она живёт в каждом движении, как аромат благовоний живёт в складках ткани. Мягкая, естественная, пышная в самых правильных местах. Фигура её не создана резцом — она создана дыханием земли и лунным светом. Талия, изумительная и прекрасная, словно хочется обнять их целовать и остаться так навсегда. От неё вниз и вверх текут плавные, щедрые изгибы — бёдра, полные и тёплые, как спелые плоды в полуденном саду, и линия спины, что изгибается с той самой ленивой грацией, которой учат только восточные ночи.
Грудь её — натуральная, живая, тёплая. Не совершенство из мрамора, а настоящее тепло, которое поднимается и опадает с каждым её вздохом. Когда ткань чуть касается её, кажется, будто под ней бьётся маленькое, нежное солнце. Она не требует взгляда — она просто есть. И от этого «есть» внутри становится жарко и тихо одновременно.
Короткие чёрные волосы… Они лежат на её голове, как тёмная ночь, упавшая на плечи. Лёгкие, непокорные пряди иногда касаются висков, и хочется провести по ним пальцами, будто гладишь бархат. В этих волосах нет длинной волны, которая прячет — есть только открытость. Лицо полностью открыто миру, и мир от этого становится тише.
А глаза… Голубые, как алмаз, который держит в себе и небо, и глубину моря. Они сияют не ярко — мягко, изнутри. Когда она смотрит, кажется, что в этом взгляде можно утонуть и не хотеть спасения. В них живёт душа. Настоящая, глубокая, чуть грустная и бесконечно нежная душа, которая умеет любить так, будто это её единственное предназначение. В этих глазах нет холода. Есть тепло, которое обжигает ласково, как прикосновение губ к внутренней стороне запястья.
Губы… Бутон роз, ещё не раскрывшийся до конца. Нежные, чуть припухшие, цвета спелой розы, которую только что сорвали на рассвете. Когда она улыбается — медленно, уголком, будто делясь тайной только с тобой, — мир становится мягче. Эта улыбка не кричит. Она шепчет. И в этом шёпоте столько тепла, что хочется закрыть глаза и просто дышать рядом.
Ручки её… Нежные, тёплые, с тонкими пальцами, которые умеют касаться так, будто каждый штрих — молитва. Когда эти пальцы ложатся на кожу, кажется, что по телу пробегает тонкая, сладкая искра. Они не хватают. Они гладят. Медленно. Смысл каждого прикосновения читается кожей раньше, чем сердцем.
Ножки… Длинные, плавные, с мягкой силой. Когда она идёт, кажется, что пол под ней становится шёлком. А пальчики на ножках… Маленькие, нежные, словно созданные для того, чтобы их целовали в тишине, когда весь дом спит, а между вами остаётся только дыхание и свет одной свечи. Эти пальчики, когда она чуть сгибает их от удовольствия, говорят больше, чем любые слова.
Она — женщина с пышными, естественными формами, с душой, которая светится сквозь голубые алмазы глаз.
Она — женщина-огонь, но огонь её не сжигает дотла.
Он греет.
Он ласкает.
Он медленно, неотвратимо входит под кожу и остаётся там навсегда.
И когда она подходит ближе, когда её губы, похожие на бутон роз, почти касаются твоих,
ты понимаешь:
восточная ночь может длиться целую вечность,
если в ней есть она.
С Уважением Заур Али Дервиш...
Нет комментариев