Есть люди, которые носят на лице улыбку не потому, что им хорошо, а потому, что они слишком давно поняли: миру не всегда интересно знать, что происходит внутри человека.
Я — один из них.
Поэтому я ношу чёрные, как безлунная ночь над пустыней, солнцезащитные очки. Люди видят в них лишь тёмные стёкла, а я вижу за ними целую жизнь. За этими стёклами прячутся глаза, которым давно надоело плакать. Там, за этой чёрной завесой, остаются мои слёзы — те, которые я не позволил увидеть никому.
Я улыбаюсь.
Улыбаюсь, когда мне больно.
Улыбаюсь, когда хочется кричать.
Улыбаюсь тогда, когда внутри меня рушится ещё одна стена.
Пусть думают, что у меня всё хорошо.
Пусть видят на моём лице спокойствие. Пусть слышат в моём голосе обычные слова. Никому не нужно знать, что за этой улыбкой живёт душа, измученная годами. Никому не нужно знать, сколько крови пролила моя душа, пока я учился выглядеть сильным.
Иногда мне кажется, что внутри меня уже не сердце, а старая рана, которую время так и не смогло закрыть.
Я много раз спрашивал себя: почему человеку иногда приходится просить у жизни самое простое?
Я ведь никогда не мечтал о дворцах. Не просил у судьбы золота, богатства или роскоши. Не хотел иметь всё то, ради чего люди порой готовы потерять собственную душу.
Я всего лишь хотел немного счастья.
Совсем немного.
И потому по ночам, когда город засыпает, а тишина становится похожей на молитву, я обращаюсь к Аллаху:
«О Всевышний, я не прошу у Тебя богатства. Мне не нужны сокровища этого мира. Если можешь — дай мне лишь маленькую частицу счастья. Такую маленькую, чтобы она поместилась в моей ладони. Дай мне немного душевного покоя, немного человеческого тепла, немного любви, чтобы моё сердце хотя бы ненадолго перестало чувствовать себя чужим в этом мире».
Может быть, моя просьба слишком мала для этого огромного мира.
Но для моего сердца даже эта крошечная крупица счастья была бы целой вселенной.
Я — старый дервиш.
Я брожу по дорогам этой безжалостной земли, словно человек, который давно потерял место, куда должен вернуться. За моей спиной остаются годы, за плечами — усталость, а впереди всё тот же длинный путь.
Я иду среди людей, но порой чувствую себя так, словно иду один по пустыне.
Вокруг меня тысячи лиц, тысячи голосов, тысячи судеб. Кто-то спешит за богатством, кто-то за славой, кто-то за любовью, а я среди этого человеческого базара выгляжу почти как нищий странник. Только моя протянутая рука просит не денег. Я словно попрошайка, который просит у самой жизни всего несколько крупиц счастья и немного любви — не для того, чтобы стать богатым, а лишь для того, чтобы ещё раз почувствовать: сердце моё не зря билось все эти годы.
Но потом я снова опускаю руку и продолжаю идти.
Когда-то я умел плакать.
Теперь даже слёзы стали роскошью.
Они высохли где-то глубоко внутри меня, словно пересохший родник в пустыне. Я столько раз плакал молча, что теперь глаза мои будто забыли, как это делается.
И я иногда боюсь…
Боюсь, что однажды эти глаза окончательно устанут от света. Что однажды я сниму свои чёрные очки — и уже не увижу ни рассвета, ни звёзд, ни дороги перед собой.
Может быть, я ослепну не от лет.
Может быть, я ослепну от тех слёз, которые слишком долго прятал.
Но пока мои ноги ещё держат меня, я буду идти.
Пусть дорога будет длинной. Пусть ветер бросает пыль мне в лицо. Пусть этот мир не замечает моего одиночества. Я всё равно пойду дальше — как старый дервиш, который ничего не несёт с собой, кроме воспоминаний, молитвы и измученного сердца.
И если однажды кто-нибудь встретит меня на этой дороге, он, возможно, увидит странного старика в чёрных очках, с тихой улыбкой на лице.
Он никогда не узнает, сколько боли скрывается за этой улыбкой.
Не узнает, сколько ночей моя душа проливала кровь.
Не узнает, сколько раз я просил небо о самом простом человеческом счастье.
И пусть не узнает.
Потому что некоторые боли не предназначены для чужих глаз.
Некоторые слёзы человек обязан выплакать в одиночестве.
А некоторые молитвы знает только Аллах.
И вот так я продолжаю свой путь…
С улыбкой на лице.
С кровью в душе.
С высохшими слезами за чёрными стёклами.
И с одной-единственной надеждой, которая всё ещё не умерла во мне:
может быть, где-нибудь впереди, за очередным поворотом этой жестокой дороги, меня всё-таки ждёт то самое маленькое счастье, которое я так долго искал.
Не большое.
Не роскошное.
Не земное богатство.
Всего лишь маленькое счастье.
Крошечное счастье для старого дервиша, который слишком долго был сильным.
С Уважением Заур Али Дервиш
Нет комментариев