Язар Бай

Калитка нашей дачи была распахнута настежь, а посреди дорожки стояли две чужие тачки в свежем суглинке. Я шагнула во двор с корзинкой удобрений в руках и в первую секунду не узнала собственный участок. На месте моего длинного розария, который ещё в воскресенье стоял весь в тугих бутонах, чернела грубо взрытая земля с широкими лунками. В воздухе густо пахло тёплым перегноем, мятой и раздавленным смородиновым листом. Пальцы в кармане куртки сами собой сжали садовый секатор с красными ручками. Пять лет я собирала эту коллекцию с вечерних репетиторских часов по биологии, выписывала редкие саженцы и каждую осень бережно укрывала их еловым лапником. За деревянным коробом компостной ямы виднелась высокая колючая гора. Все тридцать моих пятилетних кустов были подрублены лопатой под самый корень и свалены в кучу. На самом верху лежал полураскрытый розовый бутон сорта «Пьер де Ронсар», который мы прививали ещё с моим папой, старым курским лесничим. Корзинка глухо стукнулась о траву. Я подошла к

Игорь Платонович поправил перед зеркалом в прихожей новый шёлковый галстук и строго посмотрел на меня через плечо: – Ты, Марфа, свои пяльцы и коклюшки с глаз долой убери, чтобы в комнатах даже духу их не было! Валерия Робертовна человек столичный, коммерческий директор нашего предприятия, а тебе с твоим домашним рукоделием поддержать серьёзный разговор всё равно нечем. Я стояла у дверей кухни и насухо вытирала руки льняным полотенцем. В нашей пензенской квартире с самого утра уютно пахло нагретым утюгом льном и сдобным тестом с ванилью. Сегодня мужу исполнялось ровно шестьдесят лет. Тридцать два года мы прожили под одной крышей, и чем выше Игорь Платонович поднимался в отделе снабжения, тем чаще в его голосе звучали эти хозяйские, начальственные нотки. – Не волнуйся, Игорь, в гостиной идеальный порядок, – негромко ответила я. – Сын с Леной скоро приедут, пироги уже подошли. Супруг недовольно поморщился и застегнул блестящие запонки на манжетах: – Андрей архитектор, ему с руководством е

На льняной скатерти рядом с фарфоровой вазочкой ванильных сушек лежал вырванный из блокнота листок в клеточку с десятью фамилиями. Маргарита прижала его ладонью, придвинула ко мне телефон с открытой страницей оплаты и тихо вздохнула: – Светочка, мне в эту субботу шестьдесят исполняется, а тебе пятьдесят пять, в один ноябрьский день с разницей в пять лет родились. Я поправила очки и перевела взгляд на колонку аккуратно выписанных имён. – Список совсем небольшой, Рита, тут только наши близкие родственники. Старшая сестра печально покачала головой и покосилась на свою дочь Диану, которая сидела у окна: – На широкое застолье у нас с Борей сейчас средств нет, премию мужу задержали, а на моём складе ревизию ждут. Диана тут же поджала губы и добавила торопливым голосом: – Мама вообще хотела дома перед телевизором отсидеться, еле уговорила её с вами поговорить. Маргарита погладила край папки с меню ресторана «Старый сад» и мягко произнесла: – Там в малом каминном зале как раз десять человек по

На средней полке моей кладовки рядом с банкой томлёной говядины темнел пустой кружок на чистой доске, а у края лежала крышка от маринованных белых грибов. Ещё в выходные здесь стояли два плотных ряда домашних заготовок, а сегодня после ночного дежурства в лаборатории я насчитала лишь половину. На кухне я поставила перед сыном с невесткой маслёнку, где оставался тонкий слой топлёного масла: – Антон, ты на этой неделе брал тушёнку и грибы ребятам на объект? Сын отложил ложку и удивлённо поднял брови: – Нет, мам. Мы со вторника в рабочей столовой обедаем, у нас склад в десяти минутах отсюда. Невестка Диана ласково коснулась моего локтя: – Маргарита Фёдоровна, вы совсем себя на сменах не бережёте. Две недели назад вы сами четыре банки доставали, когда Антон с грузчиками сухую смесь в нашу квартиру заносил. Я задумчиво потёрла висок: – Разве четыре? Мне казалось, я тогда только две открывала. Диана мягко подлила мне горячего чая: – Четыре, мамочка. После двенадцати часов за микроскопом люб

Будущая жена внука переставила мою кружку на край стола и брезгливо смахнула салфеткой крошку со скатерти. В моём доме на окраине Тулы Кристина жила всего пятый день, но распоряжалась уже как полная хозяйка. Во вторник внук Вадим приехал ко мне с бедой. Три года назад я пустил его бесплатно жить в свою однокомнатную квартиру на Садовой улице. Вадим рассказал, что у соседей сверху прорвало трубу с кипятком, потолок обвалился, а прораб запросил за срочный ремонт триста восемьдесят тысяч рублей. Я пожалел внука, уступил молодым весь второй этаж своего дома и пообещал к воскресенью снять нужную сумму со вклада. Эти деньги я за зиму заработал в своей домашней мастерской на заказах по дубовым лестницам. В субботу утром к нам приехала моя дочь Ольга, мать Вадима. За чаем Кристина отставила фарфоровое блюдце и громко сказала: – Дедушка, съезжай в летнюю времянку, к нам сваты едут! Я отложил ложку и спокойно посмотрел на гостью: – С чего мне из собственного дома в садовую постройку уходить? Кри

На календаре было десятое октября, а значит, до ежемесячного звонка сына оставалось ровно двое суток. Полтора года Денис вспоминал о матери по чёткому графику: двенадцатого числа каждого месяца, в день прихода моей пенсии и оплаты за квартальные отчёты двух небольших пекарен. В конце сентября у меня на кухне сорвало резьбу на смесителе, и горячая вода хлынула на линолеум. Я тогда сразу набрала номер сына: – Денис, выручай, кран прорвало, сама вентиль под мойкой не удержу. В трубке зашумел ветер, и сын торопливо отрезал: – Мам, я на выезде по снабжению, сегодня вообще никак. – Может, вечером после смены заглянешь на десять минут? – У нас с Алиной важные дела, вызови платного слесаря из конторы, а после десятого числа созвонимся. Слесарю я отдала три тысячи рублей, а в тот же вечер невестка выложила в семейном чате фотографии из загородного кафе. Они с Денисом помогали её маме Зое Матвеевне выбирать зал и меню для октябрьского праздника, а про мою кухню сын за две недели даже не вспомнил

Я замерла с лопаткой над горячим яблочным пирогом и перевела взгляд на гостью. Станислав громко звякнул вилкой о край фарфоровой тарелки и закашлялся, а Жанна потянулась за бумажной салфеткой. Ещё десять минут назад подруга горячо уверяла меня, что ни разу в жизни не видела наш новый загородный дом. Мы сидели на уютной кухне нашей ярославской квартиры и отмечали мой день рождения. Мне исполнилось пятьдесят шесть лет, и собирать шумное застолье после тяжёлой рабочей недели не хотелось. За столом сидели только мы с мужем да Жанна Витальевна Королёва, с которой мы дружили двадцать лет со времён совместной работы в плановом отделе. Почти весь вечер разговор крутился вокруг нового зимнего дома из профилированного бруса в пригородном селе Диево-Городище у самой Волги. Два года назад я продала родительскую усадьбу в Рыбинске и вложила отцовское наследство в эту стройку. Поскольку у нас на хлебокомбинате производство непрерывное, участок и документы на дом мы для удобства оформили на Станисл

Галина Егоровна решительно отодвинула блюдце с яблочным пирогом и постучала чайной ложечкой по столу. – Юлька твоя молодая ещё в отдельных хоромах барыней расселяться. Девятнадцать лет девчонке, пусть в студенческом общежитии характер закаляет. А моему Тимофею до субботы пятьсот тысяч вынь да положь, иначе человека по судам затаскают. Я поставила заварочный чайник на подставку и посмотрела на деверя. Младшему брату мужа недавно исполнилось тридцать шесть, но он сидел на табуретке у окна с видом побитого школьника. Его левое запястье было туго перемотано серым эластичным бинтом. Я спокойно взглянула на гостью: – О каком суде вы говорите, Галина Егоровна? Ещё во вторник у Тимофея все дела шли прекрасно. Свекровь тяжело вздохнула и прижала ладонь к щеке: – Беда стряслась, Надя. Понесло нашего Тимошу вчера вечером на мокром повороте возле рынка. Задел на парковке чужую дорогую иномарку, крыло и фару человеку разворотил. Тимофей страдальчески поморщился и бережно потрогал повязку на левой р

Во вторник после работы я заехала на дачу, чтобы до первых заморозков укрыть мешковиной молодые груши. Я свернула с просёлка на нашу тихую линию и увидела у ворот большую чёрную машину. Калитка была распахнута. По дорожке вдоль моих цветников шагал плотный мужчина в кожаной куртке с жёлтой строительной рулеткой в руках, а рядом с ним шла старшая сестра моего мужа Римма. Я остановилась у кустов сирени и не сразу поняла, что происходит. Мужчина приложил рулетку к резному столбу нашей светлой сосновой веранды, которую мы достроили прошлой весной, и покачал головой: – Веранду сразу снесём, она только двор затеняет. А вот эти четыре яблони под окнами под корень спилим, мне тут бетонная площадка под две машины и мангал нужна. – Конечно, сносите, Сергей Николаевич, – охотно кивнула золовка. – Деревья старые, от них одна падалица да листья осенью. Вы здесь хозяевами будете, как решите, так и переделаете. У меня перехватило дыхание, а ладони сразу стали холодными. Эти яблони я сама привезла саж