«С радостью делимся с вами статьёй „Гармония звука, цвета и слова“ композитора и арт‑директора фестиваля „Звуки дутара“ Мамеда Гусейнова, опубликованной в Международном журнале „Туркменистан“ (№ 9–10 (259–260), 2026 г.

)».
ГАРМОНИЯ ЗВУКА, ЦВЕТА И СЛОВА
Представляем автора. Мамед Гусейнов – уроженец Туркменистана, композитор, пианист, общественный деятель и лауреат престижных творческих конкурсов в России, Франции, Германии, Португалии, Испании, Канаде. Автор сочинений в различных жанрах, особое место в творчестве занимает камерно-вокальные сочинения. Написано несколько вокальных циклов на стихи Сергея Есенина, Михаила Лермонтова, Шарля Бодлера, Хаджи Какалиева, моноопера «Монологи Махтумкули Фраги». Наибольшую известность ему принесла активная деятельность как самого яркого пропагандиста туркменской музыкальной культуры за рубежом. Он создатель и арт-директор Московского международного фестиваля искусств «Звуки дутара» имени Нуры Халмамедова, председатель туркменского регионального отделения Союза композиторов Евразии. Член гильдии композиторов Российского музыкального союза. На страницах нашего журнала Мамед Гусейнов не в первый раз выступает в качестве исследователя традиций туркменской культуры.
Народная музыка любого народа – это сконцентрированные в звуке его история, природа, обычаи, традиции, радости и горести, воспоминания и мечты. Чем лучше мы будем представлять себе происхождение, идеи, смыслы и послания национальной музыки, тем лучше будем понимать и принимать искусство конкретного народа.
Особенно актуально в настоящее время знакомство с различными видами искусства для воспитания подрастающего поколения – детей, подростков, молодежи – в духе уважения к культурным традициям и обычаям разных народов. Приобретаемый с детства опыт слушания, понимания, принятия музыки других народов становится одной из важнейших составляющих для развития чувства глубокого уважения и любви к своей Родине, собравшей в дружную семью представителей разных этносов. Очень важно в этой связи дать детям возможность ощутить колорит и неповторимость мелодий и языков, ознакомить с информацией об истории появления в культуре различных народов традиционных музыкальных инструментов, обладающих особой красотой и самобытностью звучания.
Бесспорно, искусство любого народа – это сочетание элементов национального характера, исторической памяти, синкретического воспроизведения этнического своеобразия.
Синкретизм в широком толковании – изначальная слитность различных видов культурного творчества, свойственная ранним стадиям его развития. С усложнением общественного бытия и общественного сознания синкретизм постепенно утрачивает универсальный характер. Однако фольклор долгое время сохраняет приверженность синкретизму.
В 1925 году, во время своей первой этнографической экспедиции в Туркменистан, выдающийся музыковед Виктор Успенский был глубоко потрясен красотой и своеобразием туркменской народной музыки. В написанной им в соавторстве с Виктором Беляевым книге «Туркменская музыка» было представлено множество убедительных примеров, доказывающих уникальность туркменского музыкального искусства. Ученые пришли к выводу, что эта музыка – живой памятник древней культуре, сохранившийся до наших дней. «Консервации» музыкальных традиций способствовало татаро-монгольское нашествие XIII–XIV веков, которое обрушилось на Среднюю Азию, оставив после себя лишь опустошение и руины. Немаловажным фактором стала и многовековая изоляция туркменских племен, оттесненных в безводные пустыни, от соседних народов. Несмотря на очевидные исторические связи с музыкальным искусством народов Средней Азии, Ближнего и Среднего Востока, туркменская музыка развивалась своим неповторимым путем, сохранив в себе ряд древнейших черт.
Основываясь на нотных записях (более 350 народных песен и инструментальных пьес), собранных Виктором Успенским в ходе трех этнографических экспедиций в Туркменистан в 1925–1929 годах, Виктор Беляев выдвинул смелую гипотезу о происхождении туркменской музыки: «Разве не поразителен тот факт, что инструментальная музыка туркмен двухголосна? Как могло случиться, что народ создал музыку более сложную и разработанную, чем у многих его более развитых соседей? Единственное объяснение этому феномену – признание за туркменской музыкой прямого наследия той музыки, которая была в употреблении у территориальных предшественников туркмен, чья слава как культурных народов гремела по всему мусульманскому миру».
Развитие туркменского музыкального искусства исторически осуществлялось по четырем основным направлениям, часто именуемым как «четыре дороги». К ним относятся: минаджат – жанр, представляющий собой религиозное обращение или молитву; мухаммес – музыкальные произведения, выражающие чувство разочарования; дузарба – композиции, характеризующиеся воинственным духом и тематикой военного противостояния; варсакы – лирические любовные песни.
Музыковед Виктор Успенский, основываясь на материалах своих этнографических экспедиций и информации, полученной от бахши (народных музыкантов-сказителей), предложил классификацию туркменской музыки, основанную на сюжетном содержании произведений. Согласно Успенскому, выделяются следующие категории: произведения религиозного характера, композиции, отражающие мотивы разочарования в жизни, произведения, связанные с военной тематикой и охотой, любовные произведения, лечебные произведения (с элементами шаманизма) и исторические произведения.
Традиционная туркменская инструментальная музыка обладает уникальной особенностью: текст здесь выступает не просто дополнением, а первичным элементом, определяющим семантическое содержание. Музыка же, в свою очередь, призвана не только интерпретировать, но и расширять этот смысловой пласт, придавая ему эмоциональную глубину и выразительность. Эта тесная взаимосвязь между словом и звуком позволила исследователям, в частности, при классификации музыкального материала, интегрировать вокальные и инструментальные формы в рамках единой концепции туркменской народно-профессиональной музыки.
Такая особенность туркменской музыкальной традиции находит свои корни в более широком историческом контексте развития музыкальной мысли на Востоке. Видный исследователь арабской средневековой музыки и музыкальной теории, британский музыковед и дирижер Генри Джордж Фармер пришел к выводу, что процесс разделения художественного творчества на отдельные виды искусств произошел в исламской культуре относительно недавно. До этого момента границы между различными формами выражения были гораздо более размыты.
Одним из первых, кто попытался осмыслить музыку как самостоятельную область духовной деятельности, был арабский философ и поэт Ибн Абд Раббихи (860–940 гг.). Он рассматривал музыку как прямое продолжение декламирования стихотворных текстов. «Музыка имеет свое происхождение в поэзии, – писал Ибн Абд Раббихи, – искусстве, которое хвалил сам Пророк». Эта цитата подчеркивает глубокую связь между поэзией и музыкой, где поэзия служила первоисточником и вдохновением для музыкального творчества.
Философ и врач Ибн Сина (980–1037 гг.) также развивал эту идею, утверждая, что «музыкальные ритмические закономерности при перенесении в область музыки законов поэзии определяются метрикой стихосложения». Таким образом, он подчеркивал роль поэтической метрики как основы для формирования музыкального ритма.
Примерно в это же время другой выдающийся ученый-математик, родившийся на территории Средней Азии, – Мухаммад аль-Фараби (872–951 гг.), которому легенды приписывают создание туркменского смычкового инструмента гиджака, – пошел в своих исследованиях еще дальше. Он переосмыслил музыку не только как самостоятельную область духовной деятельности, но и как самостоятельный вид науки. В период раннего Средневековья музыку на Востоке часто рассматривали как раздел математики, но именно аль-Фараби стал изучать эту область как отдельную науку. Его фундаментальная работа «Большая книга о музыке» содержит важнейшие сведения как о музыке Востока, так и о древнегреческой музыкальной системе. В вопросе о восприятии музыкальных звуков аль-Фараби занял позицию, отличную от пифагорейской школы. В то время как пифагорейцы не признавали авторитета слуха в области звуков, полагаясь исключительно на вычисления и измерения, аль-Фараби считал, что именно слух имеет решающее значение в деле определения звуков. В этом вопросе он примыкал к гармонической школе древнегреческого теоретика музыки Аристоксена.
Важно отметить, что в работах аль-Фараби содержатся ценные сведения о туркменской музыке и инструментах. Его трактаты, такие как «Слово о музыке» и «Книга о классификации ритмов», не только заложили основы музыкальной теории, но и отразили богатство и разнообразие музыкальных традиций своего времени, включая те, что были присущи туркменскому народу.
Туркменская народная культура представляет собой удивительный пример глубокого внутреннего единства, где музыкальное творчество неразрывно связано с другими видами художественного самовыражения. Это единство проявляется на всех уровнях – от бытования и развития народных традиций до специфики художественного мышления, отраженного в образах, сюжетах и мотивах.
Одной из поразительных черт туркменского искусства является его своеобразная композиционная строгость, как в орнаменте ковров и женских нарядов, так и в музыке. Отсутствие стремления к внешнему эффекту или резким впечатлениям говорит о глубокой внутренней гармонии и сосредоточенности на сути. Туркменская музыка, подобно сдержанным линиям национальных узоров, может показаться неопытному слушателю монотонной, однообразной. Однако за этой кажущейся простотой скрывается богатство нюансов и глубокая эмоциональная насыщенность.
Графически выверенные линии туркменского коврового орнамента находят свое отражение в мерной, четкой словесной речи. Неторопливая, степенная, ритмически организованная речь туркмен, изобилующая красочными эпитетами и поэтическими оборотами, напрямую влияет на метроритмику национальной музыки. Именно этим объясняется господство переменного метра, сложных и составных размеров, таких как 5/8 и 7/8, а также разнообразное соединение ритмических звеньев четного и нечетного строения.
Туркменское музыкальное творчество неотделимо от слова. Слово пронизывает все виды народного художественного творчества, объединяя их в единое целое. Одни и те же образы, сюжеты и темы преображаются, находя свое воплощение в произведениях изобразительного и декоративно-прикладного искусства. Это свидетельствует о глубоком внутреннем единстве народной художественной культуры и мировоззрения, которое является неотъемлемой частью туркменской идентичности.
Таким образом, туркменская народная культура предстает перед нами как целостная система, где музыка, орнамент, речь и быт тесно переплетены, отражая единое мировоззрение и духовно-практическое освоение картины мира. Строгость и глубина, ритмическая организация и неразрывная связь со словом – вот те ключевые черты, которые делают туркменское музыкальное творчество уникальным и неповторимым голосом этого древнего народа.
Мамед ГУСЕЙНОВ https://www.turkmenistaninfo.ru/?page_id=6&type=article&elem_id=page_6/magazine_341/2803&lang_id=ru