Пограничники

Октябрьским утром 1984 года тревога подняла мотоманёвренную группу в селе Нерчинский Завод Читинской области. Триста пять человек строились на плацу, ещё не зная, куда их поведут и что ждёт впереди. Над Забайкальем висело холодное небо, а перед строем стоял офицер, которому предстояло отправиться с ними туда, где всякая ошибка стоит жизни. Его называли «Усман-шаман». Не за внешность, не за восточное имя, данное в честь фронтовика. Прозвище родилось из того, что в армии ценят едва ли не выше званий и наград, — из умения предчувствовать. Подчинённые верили: майор Алексеев видит сквозь снег, песок и горные хребты то, что другим не дано. За всю афганскую командировку, где мины рвались под гусеницами, а пули щёлкали о камни у самых ног, из его подчинённых выбыл из строя только один человек. И тот — не погиб. Ушёл в военное училище. Без ранений, конечно, не обходилось. Эта история началась в 1951 году в якутском селе Кутана Сунтарского района, где родился Усементай Николаевич Алексеев. Имя е

Представьте себе армию, у которой погиб военачальник, а она продолжает драться. Не потому что так решил живой генерал, а потому что так было решено много лет назад. На Ближнем Востоке только что проверили одну очень старую и очень страшную идею. Есть в мире военных доктрин понятие, красивое и жуткое одновременно — «мертвая рука». Смысл прост: если враг уничтожит все руководство страны первым ударом, ответ все равно прилетит. Автоматически. Без эмоций, без колебаний, без человека, который мог бы сказать «подождите, давайте еще раз проверим». Так вот, на днях выяснилось, что эту философию взяли на вооружение там, где, казалось бы, меньше всего ждешь автоматики. В Иране. Только сделали это по-своему, с восточной хитростью и без всяких там кнопок «пуск» в подземных бункерах. Высшее иранское руководство распорядилось передать региональным командирам Корпуса стражей исламской революции нечто большее, чем просто дополнительные полномочия. Им вручили списки. Не списки гостей на прием, само соб

Из воспоминаний Константина Загорнова: Это были две самые неудачные операции за все время войны… 17 октября 1981 г. первая операция. Вертолеты ушли на разведку. Полетали, подыскали место для десантирования. Духи приметили это, тоже не дураки: раз прилетали, значит, не сегодня-завтра, жди ребят последний… Так вот заходим в этот кишлак, смотрим, молодые афганцы ходят, крепкие, боеспособные. Насторожились мы, но решили не останавливаться. Немного ведь оставалось времени до эвакуации вертолетами. Часа в 3-4 вышли из кишлака, пошли по ущелью. Тропинка узкая, шли след в след, один за другим. Продвинулись метров сто и началось… Стреляли со всех сторон. Мы залегли, открыли ответный огонь. Душманская засада десант. Отыскали они местечко, укрепились там, подготовили засаду. И когда на следующий день вертушки выбросили ребят, Пянджскую группу, те их и порешили. Мало кто тогда выжил... Но результата-то нет! Что делать? Еще один заход! 23 октября 1981 года. Послали нас. Задача: зачистить Куфабское

Из воспоминаний Георгия Белоклокова: В 1981 году призвали в армию, в пограничные войска. Служил на Памире, в Мургабском пограничном отряде, рядовым. В этом отряде формировалось подразделение мотоманевренной группы. В эту группу попал и я. Прошли подготовку в течение шести месяцев и были отправлены в Афганистан. Группа базировалась в Калахумской комендатуре, именно отсюда, получив очередное задание, на вертушках (вертолетах) нас забрасывали в места дислокации банд моджахедов. Целый год группа моталась по Афгану, выявляя и уничтожая бандитов. В июле 1983 года группа вернулась на базу. После небольшого отдыха переправили в Советский Союз, подлечится, отдохнуть и переформировываться. После кратковременного отдыха, медицинского обследования, предстали перед медицинской комиссией. К каждому бойцу подходили строго индивидуально. Выдали медицинское заключение "к службе в армии годен…". И вновь командировка в Афганистан. На этот раз на афгано-пакистанскую границу, которая была одним из беспок

Застава стояла на высоком берегу Аргуни, там, где река делает петлю и уходит на восток, в туман. Позади — сопки, поросшие кедрачом; впереди — вода; за водой — чужая земля. Маньчжурия. Китай. В пятьдесят четвёртом году граница тут была тихой, но не мёртвой. По ночам с той стороны приходили лодки — без огней, без звука, на вёслах, обмотанных тряпьём. Приходили за пантами: весной у изюбрей наливались рога, и за пару таких рогов в Харбине давали столько, сколько наш боец не зарабатывал за год. Приходили за пушниной, за кедровым орехом, за рыбой. Иногда — просто за дровами. Служба была однообразной до зевоты: обход, наблюдение, проверка следов на песке. Рядовой Егор Тарасов, призванный год назад из-под Вологды, к весне выучил наизусть каждый изгиб берега, каждую корягу, каждую ложбину. Он даже знал, где на той стороне токуют глухари и в котором часу. А потом начались письма. Первое нашли в четверг, утром, под дверью караульного помещения. Лист — пожелтевший, будто из старой тетради, обрезан

Далеко на Севере, на острове Средний архипелага Северная Земля, стоит одинокий, покрытый снегом Ан-12, бортовой номер RA-12981. По всей видимости ему больше не суждено подняться в небо и он останется там навсегда. Сегодня я расскажу о крушении, из-за которого он застрял в этой пустыне. История эта случилась в далеком 2003 году, в те времена, когда бардак в отечественной авиации достиг своего апогея. Никаких правил никто не соблюдал, а те, что формально существовали, неоднократно переписывались в угоду ситуации и наживе. «Таксовали» (другого слова не подберу) на имеющихся авиалайнерах все, у кого они были, лишь бы заработать. Описываемый случай является яркой демонстрацией царивших тогда в авиации нравов и порядков. В этом полёте было всё странным и вызывало вопросы: и аэродром назначения, и принятие решения на вылет экипажем, и прогноз погоды, и заход на посадку, да и сам командир экипажа. Итак, 10-11 апреля 2003 года, экипаж лайнера Ан-12 авиакомпании "Заполярье" выполнял грузовой ре

1. Александр Яценко вспомнил: "Шикарное слово - отпуск! Мой уже был подписан в отряде, я ломал голову, в чем ехать домой? Шинели на мой размер и рост не было в отряде, когда был на учебке. Пришел на заставу без нее, накой … мне майскому шинель в Азербайджане?! А здесь - бабах и отпуск дали!!! Думаю, блин, что же делать?! А потом приехал командир отряда полковник Башкирцев, вызвал меня и говорит: - Сынок, ты хочешь вернуться домой живым?! - Так точно товарищ полковник! - Тогда забудь про отпуск - Есть забыть! - Плохо все в Республике, должен понимать? - Понимаю, товарищ полковник… - Ну, тогда иди служи дальше сынок. Вот такой получился отпуск. Нахичевань 88-90г.г." 2. Clipper поделился: "На пограничных заставах с отданием чести (воинское приветствие…) было очень просто. Только "на ремень" при получении Приказа на охрану ГГ. Ну, ещё когда незнакомые или старшие офицеры с Отряда или Комендатуры приезжали. А между своими... Только при прямом обращении, официально. На разных заставах по-раз