Виктор Зыкин

В январе 1979 года на одной из застав Восточного пограничного округа младший сержант второго года службы поднял тревожную группу в три часа ночи. Снег лежал по колено, ветер с китайской стороны шёл низом, и сигнальная система «Скала» дала срабатывание на участке, где за всю зиму никто не проходил, кроме лосей. – Что там, лось опять? – спросил по проводной связи дежурный. – Не лось. След один, человеческий. Идёт от линии в нашу сторону, – ответил старший наряда. Спустя сорок минут тревожная группа вышла на нарушителя в распадке. Им оказался не диверсант и не шпион, а пьяный житель ближайшего совхоза, который двое суток искал в тайге пропавшего родственника и сам сбился с пути. Вся история уместилась в три страницы рапорта. Но именно из таких рапортов, а не из погонь и перестрелок, складывалась обычная служба советских пограничных войск семидесятых и восьмидесятых годов. Те, кто знает погран службу только по фильмам про Карацупу и его Индуса, обычно представляют её как непрерывную дуэль