ㅤㅤㅤМалоизвестное датское поселение, где властвует ярл Олаф и его семья. Находится примерно в недели пути от Каттегата. Именно здесь скрывается Маркус Вюртемберг и его семья
Покинув медовый зал, Урд была приятно удивлена весенним солнцем, что было крайней редкостью на севере. Она выслушала одного из хирдов Ярла и кивнула, давая немой ответ на его вопрос. Маленькому волку после сегодняшнего тинга предстоит взращивать в себе могучего лесного стража через верность своим клятвам и самому себе. К обеду вёльва опоздала; ни к Нарциссе, ни к Олафу не ходила, собрала новых трав у границы между лесом и поселением – в конце концов, где ещё травнице пропадать и чем заниматься? По возвращению в медовый зал, увидела там только Олафа и сына, повстречав Эрика ещё на выходе. За те двенадцать лет, что жили в Драгор Нарцисса и ее сыновья, больше прекипела к самой воительнице и Эрику, совсем не замечая Эйнарра; собственно, он и сам с ней не пересекался, или просто не находил общий язык. Когда-то во время разговора с женой Маркуса, они решили, что заимей дочерей – женить на них своих сыновей хорошая мысль. Только Урд больше детей от Олафа не имела, а сама кюна носила траур по ...ЕщёПокинув медовый зал, Урд была приятно удивлена весенним солнцем, что было крайней редкостью на севере. Она выслушала одного из хирдов Ярла и кивнула, давая немой ответ на его вопрос. Маленькому волку после сегодняшнего тинга предстоит взращивать в себе могучего лесного стража через верность своим клятвам и самому себе. К обеду вёльва опоздала; ни к Нарциссе, ни к Олафу не ходила, собрала новых трав у границы между лесом и поселением – в конце концов, где ещё травнице пропадать и чем заниматься? По возвращению в медовый зал, увидела там только Олафа и сына, повстречав Эрика ещё на выходе. За те двенадцать лет, что жили в Драгор Нарцисса и ее сыновья, больше прекипела к самой воительнице и Эрику, совсем не замечая Эйнарра; собственно, он и сам с ней не пересекался, или просто не находил общий язык. Когда-то во время разговора с женой Маркуса, они решили, что заимей дочерей – женить на них своих сыновей хорошая мысль. Только Урд больше детей от Олафа не имела, а сама кюна носила траур по любимой Хеле. — Давно Эйнарр отправился в капище Богов? Ему пора вернуться. Женщина села за стол и потянулась за лепёшкой, отщипнула небольшой кусок и отправила в рот, поднимая кубок эля, который ей подала служанка. — Сегодня тинг, Олаф. С твоим народом. – кубок был отставлен в сторону, а сама она мазнула по давно невыражающему никакого интереса лицо викинга. — Спустись уже обратно в Мидгард, оставь Богов хотя бы на этот вечер ради своего сына.
Эйнарр получил свое пророчество и всю оставшуюся дорогу домой размышлял над его переводом. Что бы это могло значить? Что сказали ему Боги? Почему он должен это сделать? Потом мыслей пришлось унять, когда впереди показался Драгор. Швартнув лошадь ботинков в бок, подгоняемый ветром, Эйнарр галопом поскакал до врат, ведь вот-вот начнется тинг.
От лица Эрика
Сын вывел мать из комнаты за руку, похлопывая и нежно поглаживая руку Нарциссы. В последние года она была печальна, в ее глазах была неумолимая тоска. Сыновья поддерживали ее после смерти сестры и мужа как могли, но та была безутешна. Эрик боялся за мать и каждый раз просил Эйнарра быть рядом, пока он тренируется. Боялся оставлять ее одну. Вот и сейчас: Нарцисса была прекрасна, словно сама Фрейя, шелковое платье, голова украшена тиарой, а волосы...он не хотел говорить о них.
Вся толпа обычных бондов, даже рабов собралась в медовом зале, где ждали только ярла и его семью. - Где ты был так долго? - спросил Эрик, ко...ЕщёОт лица Эйнарра
Эйнарр получил свое пророчество и всю оставшуюся дорогу домой размышлял над его переводом. Что бы это могло значить? Что сказали ему Боги? Почему он должен это сделать? Потом мыслей пришлось унять, когда впереди показался Драгор. Швартнув лошадь ботинков в бок, подгоняемый ветром, Эйнарр галопом поскакал до врат, ведь вот-вот начнется тинг.
От лица Эрика
Сын вывел мать из комнаты за руку, похлопывая и нежно поглаживая руку Нарциссы. В последние года она была печальна, в ее глазах была неумолимая тоска. Сыновья поддерживали ее после смерти сестры и мужа как могли, но та была безутешна. Эрик боялся за мать и каждый раз просил Эйнарра быть рядом, пока он тренируется. Боялся оставлять ее одну. Вот и сейчас: Нарцисса была прекрасна, словно сама Фрейя, шелковое платье, голова украшена тиарой, а волосы...он не хотел говорить о них.
Вся толпа обычных бондов, даже рабов собралась в медовом зале, где ждали только ярла и его семью. - Где ты был так долго? - спросил Эрик, когда схватил Эйнарра за рукав и потянул к ним с матерью. - Я был в Уппсале. - Так долго? - Я потом расскажу тебе, брат мой. А теперь давай уважать традиции, сегодня Ванар получит наконец-то свой браслет и полноправно будет считаться викингом!
Ответ всем За столом Олаф слушал рассказ своего сына, затем переключился на Эрика, что ковырялся в похлебке и почти ничего не ел. Говорить что-то сыну Маркуса в его противовес, значит, что он воспримет все во штыки. Эрик встал, чтобы поблагодарить за ужин и удалился за матерью. Олаф вздохнул, подытоживая все это кружкой наполненного эля и еще поболтал с сыном. Через пару минут в медовый зал вошла Урд, она тоже присоединилась к трапезе. Олаф поздоровался с женой, затем выслушал ее слова: - Не так давно. Сказал, что к тингу успеет. Будем надеяться. В любом случае, это не наша забота. Он разговаривает с отцом, этому нельзя перечить. Вдруг у Маркуса какое послание для своего сына? - Олаф улыбнулся, потрепав своего сына по волосам, затем мальчишка сел к нему на колени и они вместе продолжили трапезу, как настоящая семья. Едва жена сказала про тинг, Олаф снова посмотрел на нее с неким недовольством, отозвавшись: - Не указывай мне, женщина, где я должен быть. Я позволяю тебе принимать решения...ЕщёОтвет всем За столом Олаф слушал рассказ своего сына, затем переключился на Эрика, что ковырялся в похлебке и почти ничего не ел. Говорить что-то сыну Маркуса в его противовес, значит, что он воспримет все во штыки. Эрик встал, чтобы поблагодарить за ужин и удалился за матерью. Олаф вздохнул, подытоживая все это кружкой наполненного эля и еще поболтал с сыном. Через пару минут в медовый зал вошла Урд, она тоже присоединилась к трапезе. Олаф поздоровался с женой, затем выслушал ее слова: - Не так давно. Сказал, что к тингу успеет. Будем надеяться. В любом случае, это не наша забота. Он разговаривает с отцом, этому нельзя перечить. Вдруг у Маркуса какое послание для своего сына? - Олаф улыбнулся, потрепав своего сына по волосам, затем мальчишка сел к нему на колени и они вместе продолжили трапезу, как настоящая семья. Едва жена сказала про тинг, Олаф снова посмотрел на нее с неким недовольством, отозвавшись: - Не указывай мне, женщина, где я должен быть. Я позволяю тебе принимать решения на тинге, позволяю нашему сыну любить и твоих богов, хотя ты знаешь как я отношусь к подобным чудовищам! Уппсала - для меня единственное место, где я чувствую себя там, где мне положено быть. - Олаф встал, передав своего сына на руки Урд, затем молча покинул зал. Спустя какое-то время, Олаф сидел на троне ярла. Под него красовалась вёльва Урд, а рядом стояли все дети, достигшие 12-ти летнего возраста из поселения Драгор. Их было примерно штук 15. Сегодня они все получат браслеты. Первым на тинг напросился фермер: - На моих землях кто-то убивает коровы, коз. Я никак не могу поймать преступника. Я прошу о помощи вас, ярл Олаф. Виновный должен быть наказан!
Ответ Олафу. Двуликий. Чёрствый. Последние 12 лет сказались на нём нелучшим образом. Урд сидела подле него, на троне поменьше, но богаче украшенном, так того требовали традиции, так того требовала дань уважения, ибо она – вёльва, и она будет следовать этому. Женщина сидела и буквально злобно скрипела зубами, по волчьи, беря дурную повадку своей волчицы; будь ей, непременно кинулась, высказывая всё своё недовольство. Никто в этом доме не будет неуважительно относительно к ней, никто в Мидгарде не будет неуважительно относиться к вёльвам. Кажется Олаф забыл, кто действительно подарил ему возможность испытать отцовские чувства ещё раз, а теперь смеет высказываться так о её Богах. Олаф забыл что за «чудовища» – именно дети Ангрбоды, а не жалкого висельника – спасли его жизнь. Она с радостью напомнит ему об этом. И с радостью заставит пережить потерю своего чада вновь, похоронив в своём сердце вместе с Гутрумом; отправится славить своих Богов в Уппсалу и обратно не вернётся, пусть почетает ...ЕщёОтвет Олафу. Двуликий. Чёрствый. Последние 12 лет сказались на нём нелучшим образом. Урд сидела подле него, на троне поменьше, но богаче украшенном, так того требовали традиции, так того требовала дань уважения, ибо она – вёльва, и она будет следовать этому. Женщина сидела и буквально злобно скрипела зубами, по волчьи, беря дурную повадку своей волчицы; будь ей, непременно кинулась, высказывая всё своё недовольство. Никто в этом доме не будет неуважительно относительно к ней, никто в Мидгарде не будет неуважительно относиться к вёльвам. Кажется Олаф забыл, кто действительно подарил ему возможность испытать отцовские чувства ещё раз, а теперь смеет высказываться так о её Богах. Олаф забыл что за «чудовища» – именно дети Ангрбоды, а не жалкого висельника – спасли его жизнь. Она с радостью напомнит ему об этом. И с радостью заставит пережить потерю своего чада вновь, похоронив в своём сердце вместе с Гутрумом; отправится славить своих Богов в Уппсалу и обратно не вернётся, пусть почетает вместе с их жрецами. Ему бы стоило сказать спасибо, что не научила сына поклоняться рёккам, отдавая его судьбу в руки асов и ванов. Неблагодарный. Заносчивый. Она в сердцах клацнула зубами в сторону Олафа, обращая внимание, что тинг вступил в свои законные права, и людей, пришедших просить помощи, они начали принимать. — Я отправлю на твою ферму нескольких воинов, поручу совершать караул твоего дома и загонов, обшарить границу леса. Преступник будет пойман и наказан в короткие сроки. Даю слово. – «Я» Урд выделила особо контрастно на фоне всего остального, в конец переходя границу и не выказывая должного уважения своего мужу, как местному Ярлу. Все остальные люди больше к Олафу не обращались, высказывая своё недовольство преимущественно его жене. Да и она сама не давала ему слова. Пускай знает, что с вёльвой лучше состоять в дружеских отношениях. Когда дело подошло к последнему викингу, женщину устала потерла переносицу, затекшую шею. Она не хотела разбираться с ним и быстро отпустила, передавая одно из своих украшений и обещая, что грабителя его имущества поймают и отрубят руки, чтобы в урок остальным шло не покушаться на вещи своего соседа. С последним человеком наступило и время выдавать детям их браслеты. Вместе с этим Урд отошла от дел, вольнически махнув рукой Олафу мол твоё слово.
Эрик и Эйнарр Напряжение между Урд и Олафом росло уже давно, скорее наверно даже рождение их общего сына, не смогло смягчить того факта, что создалась между ними некоторая пропасть, что даже во взглядах братьев читалась и лишь возрастала. Эрику нравилась Урд, он почитал ее как сильную и опасную вёльву, а вот Эйнарр будто бы знал, что от нее ждать и поэтому всячески предупреждал брата не увлекаться чрезмерным уважением к Урд. И Эйнарр подозревал, что Урд как-то замешана в темных прошлых, связывающих ее и их мать Нарциссу. Но добиться от матери каких-либо рассказов он так и не смог. - Когда-нибудь нам придется покинуть Драгор, Эрик. И нашу мать мы заберем с собой. Я не оставлю ее с ведьмой. А если она что-то выбросит, мы расскажем все Бьёрну. Он конунг и имеет власть и на этой земле. Он сможет усмирить ведьму. Эрик усмехнулся: - Не говори ерунды, Эйнарр. Зачем Бьёрну усмирять любимую жену ярла? Посмотри на Олафа, он старый. Она полна сил. Урд хотя бы следит за поселением, а что делает Ол...ЕщёЭрик и Эйнарр Напряжение между Урд и Олафом росло уже давно, скорее наверно даже рождение их общего сына, не смогло смягчить того факта, что создалась между ними некоторая пропасть, что даже во взглядах братьев читалась и лишь возрастала. Эрику нравилась Урд, он почитал ее как сильную и опасную вёльву, а вот Эйнарр будто бы знал, что от нее ждать и поэтому всячески предупреждал брата не увлекаться чрезмерным уважением к Урд. И Эйнарр подозревал, что Урд как-то замешана в темных прошлых, связывающих ее и их мать Нарциссу. Но добиться от матери каких-либо рассказов он так и не смог. - Когда-нибудь нам придется покинуть Драгор, Эрик. И нашу мать мы заберем с собой. Я не оставлю ее с ведьмой. А если она что-то выбросит, мы расскажем все Бьёрну. Он конунг и имеет власть и на этой земле. Он сможет усмирить ведьму. Эрик усмехнулся: - Не говори ерунды, Эйнарр. Зачем Бьёрну усмирять любимую жену ярла? Посмотри на Олафа, он старый. Она полна сил. Урд хотя бы следит за поселением, а что делает Олаф? Уже ничего. Я же слышу что поговаривают среди его солдат. Хирд недоволен правлением и все потихоньку переметаются на сторону жены ярла. Может и нам пора поддержать ее как законную правительницу? - Эрик рассмеялся, когда увидел лицо своего брата. - Расслабься, брат. Я пока еще думаю. А ты не напрягайся, хорошо? Тебе не идет слишком долго думать. Как говорит Бьёрн: "Будешь много думать, голова лопнет" (прости Бьерн). Когда тинг закончился, все разбрелись по комнатам. Дети получили свои браслеты как и обещано, а Эрик снова пошел тренироваться, да за девахами поглядывать, что собирались искупаться в небольшом озерке, чуть поодаль от Драгора.
Задание было получено, и оно будет выполнено в лучшем виде. Трое вербовщиков направились нежно вонзать волчьи клыки в сердца людей. Вместе с Хьярой было несколько подручных хирдов, которым девушка была готова доверить свою жизнь. По идее, точно такая же схема должна была быть и у остальных ульфхеднаров, отправляющихся в Драгор. Да и вообще, какое дело Хьяре до других? Она выбрала для себя путь волчицы-одиночки.
На пути к назначенному городу встречались небольшие деревушки. Было большим упущением проигнорировать их существование и не заявить о том, что Великий Волк ждет свое войско. На людях Хьяра довольно умело играла заданную роль; она была красноречива и весела, параллельно перенимала настроение других людей, чтоб вбить им идею о переходе поглубже в бошку.
То же самое происходило и в Драгоре. Вместе Лагмарр работала феерически плохо, поскольку не каждый мог подстроиться под ее «темп завлекания». Когда она с Гердой и Рогвирром разделились, работа
...Ещё
ХЬЯРА ЛАГМАРР
Задание было получено, и оно будет выполнено в лучшем виде. Трое вербовщиков направились нежно вонзать волчьи клыки в сердца людей. Вместе с Хьярой было несколько подручных хирдов, которым девушка была готова доверить свою жизнь. По идее, точно такая же схема должна была быть и у остальных ульфхеднаров, отправляющихся в Драгор. Да и вообще, какое дело Хьяре до других? Она выбрала для себя путь волчицы-одиночки.
На пути к назначенному городу встречались небольшие деревушки. Было большим упущением проигнорировать их существование и не заявить о том, что Великий Волк ждет свое войско. На людях Хьяра довольно умело играла заданную роль; она была красноречива и весела, параллельно перенимала настроение других людей, чтоб вбить им идею о переходе поглубже в бошку.
То же самое происходило и в Драгоре. Вместе Лагмарр работала феерически плохо, поскольку не каждый мог подстроиться под ее «темп завлекания». Когда она с Гердой и Рогвирром разделились, работать было намного проще.
В любом месте люди ее завлечено слушали. Ну как такая яркая и красочная девушка не могла не покорить разумы народа? Сначала она начинала ненавязчиво, маринуя сознания для полной готовности. Вспоминала битву за Каттегат, проникновенно рассказывала о своей первой встрече с волкоголовыми, упоминала то, как они живут, их быт и общность. А заканчивала чем-то на подобие:
– Что ваш Один? Лжец, обманщик, наглый трус! Ваши Божки заточили Фенрира обманом! Боятся… Они всего лишь боятся Великого Волка, потому что знают, что исход все равно у всего один…
Впрочем, работало это неплохо, особенно на крестьян. Неважно, что будет с ними когда они прибудут в Скаген. И уж точно совершенно неважно то, сколько из простых людей смогут выдержать обряд инициации.
Прибытие в Драгор оказалось первым событием, которое дало почувствовать какое-то облегчение. Оказавшись на улицах селения, Рог старался не выделяться среди местных, тщательно вглядываясь в их лица. В голове крепко засела мысль о том, как же будет легче заманивать людей, что послужит причиной отказаться от веры в своих богов. Местному люду нужно было подарить спасение и именно за этим сюда прибыли трое вербовщиков.
Разделившись со своими двумя товарищами, мужчина проводил большую часть времени в местах, где все активно сплетничали друг с другом. Первые несколько дней, люди с недоверием относились к чужаку, отчего Рогвирру приходилось держаться на расстоянии, чтобы что-то услышать. Со временем, все попривыкли и присаживаясь среди них, можно было услышать гораздо больше полезного из их сплошной болтовни. В глубине души, его радовало, что все идет без каких-либо проблем, но расслабляться было бы ошибкой.
Жители рассказывали многое: о посевах, о скоте, но самые полезные сплетни - это спле...ЕщёПрибытие в Драгор оказалось первым событием, которое дало почувствовать какое-то облегчение. Оказавшись на улицах селения, Рог старался не выделяться среди местных, тщательно вглядываясь в их лица. В голове крепко засела мысль о том, как же будет легче заманивать людей, что послужит причиной отказаться от веры в своих богов. Местному люду нужно было подарить спасение и именно за этим сюда прибыли трое вербовщиков.
Разделившись со своими двумя товарищами, мужчина проводил большую часть времени в местах, где все активно сплетничали друг с другом. Первые несколько дней, люди с недоверием относились к чужаку, отчего Рогвирру приходилось держаться на расстоянии, чтобы что-то услышать. Со временем, все попривыкли и присаживаясь среди них, можно было услышать гораздо больше полезного из их сплошной болтовни. В глубине души, его радовало, что все идет без каких-либо проблем, но расслабляться было бы ошибкой.
Жители рассказывали многое: о посевах, о скоте, но самые полезные сплетни - это сплетни о других людях. Через них, Рог хотя бы понимал кого легко будет обратить в свою веру. Выбор всегда падал на тех, что выглядят покрепче и здоровее, или принесут пользу своим упорным трудом. Уже наведываясь к своим избранным, убеждению поддавались все, стоило им лишь дать того, что попросят: крови и войн или плодородия и земель. С некоторыми хоть и приходилось повозиться, но подход к каждому человеку все равно был найден.
Мужчина преисполнился чувством гордости и наслаждением выполнения своей работы. Это было вызвано осознанием того, что все его труды идут на благо дома и Веренир будет довольна. Было завербовано около десятка мужчин и женщин, что наверняка смогут принести пользу Скагену. Прошло достаточно времени с их прибытия в Драгор, и нужно было встретиться со своими.
Эрик и Эйнар, находясь в одной комнате с матерью оба думали практически об одном и том же. Пора выводить Нарциссу из затяжной депрессии, в которую она попала все время после смерти отца. Эрик вздохнул и внезапно сказал: - Матушка, тебе пора быть может посетить другие земли? Может нам посетить торговые города или съездить в гости к Бьёрну в Каттегат? Там ты будешь желанной гостьей и сможешь посещать уппсалу как и раньше... - тут Эрик запнулся, вероятно чуть не выпалив о том, что она сможет спать в своей кровати. Нет, не сможет. Ложе королевы давно занимает другая - Мия Лихтенштейн, первая жена Ульфа Лихтенштейн и последующая жена Бьёрна Железнобокого, а так же Мия Вюртемберг из рода альв. Какие еще имена у нее были сам Эрик не знал, да и Эйнарр тоже не выяснял более. Эйнарр будто бы понял, что хотел сказать его брат и поэтому, чтобы успокоить бьющееся сердце матери, он подошел к ней и нежно взял за руку, затем медленно погладил и произнес полушепотом: - Можем покатать верхом, если хочеш...ЕщёЭрик и Эйнар, находясь в одной комнате с матерью оба думали практически об одном и том же. Пора выводить Нарциссу из затяжной депрессии, в которую она попала все время после смерти отца. Эрик вздохнул и внезапно сказал: - Матушка, тебе пора быть может посетить другие земли? Может нам посетить торговые города или съездить в гости к Бьёрну в Каттегат? Там ты будешь желанной гостьей и сможешь посещать уппсалу как и раньше... - тут Эрик запнулся, вероятно чуть не выпалив о том, что она сможет спать в своей кровати. Нет, не сможет. Ложе королевы давно занимает другая - Мия Лихтенштейн, первая жена Ульфа Лихтенштейн и последующая жена Бьёрна Железнобокого, а так же Мия Вюртемберг из рода альв. Какие еще имена у нее были сам Эрик не знал, да и Эйнарр тоже не выяснял более. Эйнарр будто бы понял, что хотел сказать его брат и поэтому, чтобы успокоить бьющееся сердце матери, он подошел к ней и нежно взял за руку, затем медленно погладил и произнес полушепотом: - Можем покатать верхом, если хочешь. Пошли, матушка. Лучше подышим на свежем воздухе недалеко от поселения. Я покажу тебе как научился охотиться на тетерева и разделывать его тушку, посидим у костра и на этот раз я буду рассказывать тебе истории, а ты будешь улыбаться - С этими словами оба брата улыбались и Эйнарр потихоньку увидел оттаивание королевы, уводя ее из хижины Олафа и направляясь к конюшне. Эрик же в свою очередь вышел во двор и решил еще немного потренироваться. Правда сделать ему это не удалось. По базарам и мимо лавак торговцами ходил какой-то странный человек. Парочка людей указали на него пальцами хирдам Олафа и те внимательно наблюдали за что-то вынюхивающим человеком. Один из торговцев сказал,что тот был отдан в другую веру, веру в чудовищ и с пренебрежением выгнал того куда подальше. - Отдыхайте, мужики. Я разберусь - похлопав по плечу хирдов сказал Эрик и направился в сторону странника, вероятно намереваясь завязать с ним диалог. - Я слышал, что ты переманиваешь людей в свою веру? Расскажи мне о твоих богах...настолько ли они похожи на моих? А может это они и есть?
Эйнарр на миг отвлекся, заметив улыбку матери. Его сердце затрепетало от некоторой радости и скорейших приключений. Он больше был похож на нее саму: мечтательный, домосед за рукописями или старинными книгами, привезенными из Англии, с Востока и изучения различных ядов, языков. Лишь благодаря своим знаниям и дальновидности, он стал подозревать Урд в угнетении поселения, в строгости и воспитании новой власти. Парень занялся конюшней, накормив и напоив лошадей, он готовил их к походу на пару дней с матерью в лес, где они могли бы немного отдохнуть от дел и депрессий. Эрика же нигде не было видно. Один из хирдов Олафа сообщил, что тот собирался прогнать из Драгор какого-то безбожника и велел матери ехать с братом без него, обещал догнать и все рассказать. Так что отвечая на вопрос, куда подевался брат Эйнарра, тот сообщил без задней мысли: - Вытрунивает какого-то безбожника за пределы Драгор. Скоро будет сказал. Мы можем ехать, матушка. Кони готовы.
Эйнарр улыбнулся, ведя за собой лошадь. Выйдя за пределы ворот Драгора, оба наездника помчались в сторону леса. Затем, когда лес начался и приближалась поляна, Эйнарр спешился, позволяя и матери сделать то же самое. Затем они оба, наслаждаясь тишиной побрели к тому самому месту. - Боги туманны как и их предсказания, матушка. Я бы не хотел огорчать тебя этим пророчеством, потому что я хочу изменить его. Я не верю в наш раскол с Эриком, никак не верю. Мы росли вместе, тренировались вместе, у нас одни и те же цели. Мы не можем поссориться. Понимаешь? Боги сказали мне присматривать за братом. - начал было рассказ Эйнарр. О том, что в пророчестве ему должен был явиться волк, он умолчал, не веря в то, что волки свободны ходят по лесам Драгора одни. Обычно они воют стаей, а в одиночку выбираются крайне редко. Стаей искать пропитание куда быстрее, чем в одиночку. - Вот то самое место. Здесь и воздух особенный и палатку можно установить, и костер здесь горит ярче, а значит теплее ночи. Да и лис...ЕщёЭйнарр улыбнулся, ведя за собой лошадь. Выйдя за пределы ворот Драгора, оба наездника помчались в сторону леса. Затем, когда лес начался и приближалась поляна, Эйнарр спешился, позволяя и матери сделать то же самое. Затем они оба, наслаждаясь тишиной побрели к тому самому месту. - Боги туманны как и их предсказания, матушка. Я бы не хотел огорчать тебя этим пророчеством, потому что я хочу изменить его. Я не верю в наш раскол с Эриком, никак не верю. Мы росли вместе, тренировались вместе, у нас одни и те же цели. Мы не можем поссориться. Понимаешь? Боги сказали мне присматривать за братом. - начал было рассказ Эйнарр. О том, что в пророчестве ему должен был явиться волк, он умолчал, не веря в то, что волки свободны ходят по лесам Драгора одни. Обычно они воют стаей, а в одиночку выбираются крайне редко. Стаей искать пропитание куда быстрее, чем в одиночку. - Вот то самое место. Здесь и воздух особенный и палатку можно установить, и костер здесь горит ярче, а значит теплее ночи. Да и листьями все припорошено словно уже кровать заправлена и ждет, когда ее покой кто-то нарушит - говорил завороженно парень. Тем времени Эрик уже во всю вел беседу с незнакомцем. Его внешний вид был очень необычным, даже слишком.
Прошло уже достаточно времени с прибытия в Драгор. Рогвирр перестал считать дни, полагаясь лишь на собственное чутье и ощущение течения времени, и все, что ему подсказывало его нутро - нужно больше людей, а значит еще рано уходить. Местный люд был интересный и разный. Были те, кого приходилось силой пытаться убедить в необходимости отречения от "ложной" веры, но были и те, кому нужно было просто предложить возможность уйти из течения жизни, в которой они провели своё юношество или молодость. Это по-своему радовало и печалило мужчину, он не мог понять того, почему люди цепляются за слабых богов, почему отказываются от возможности стать ульфхеднарами, ровно как и местные видели в Рогвирре простого чужака и не могли понять его в полной мере. Но были и те, кто сами напрашивались на разговор. Когда темноволосый мирно прогуливался, проходя сквозь базар, люд неожиданно остро отреагировал на его присутствие. - Разве родители вас не научили, что на людей показывать пальцами нехорошо? ...ЕщёПрошло уже достаточно времени с прибытия в Драгор. Рогвирр перестал считать дни, полагаясь лишь на собственное чутье и ощущение течения времени, и все, что ему подсказывало его нутро - нужно больше людей, а значит еще рано уходить. Местный люд был интересный и разный. Были те, кого приходилось силой пытаться убедить в необходимости отречения от "ложной" веры, но были и те, кому нужно было просто предложить возможность уйти из течения жизни, в которой они провели своё юношество или молодость. Это по-своему радовало и печалило мужчину, он не мог понять того, почему люди цепляются за слабых богов, почему отказываются от возможности стать ульфхеднарами, ровно как и местные видели в Рогвирре простого чужака и не могли понять его в полной мере. Но были и те, кто сами напрашивались на разговор. Когда темноволосый мирно прогуливался, проходя сквозь базар, люд неожиданно остро отреагировал на его присутствие. - Разве родители вас не научили, что на людей показывать пальцами нехорошо? - уже разворачиваясь по направлению к торговцу, протянул тот. Но весь его боевой пыл наказать грубияна ослаб, как только Рог завидел хирдов. Последнее, что было необходимо - нажить проблем среди стражи. Выдохнув свое разочарование, ульфхеднар развернулся, поправив свои темные одеяния и продолжил свой путь. - Ну что-же им не хватает-то?, - выругался про себя, снова разворачиваясь, охваченный усталостью от бесполезной траты времени на простых зевак. Но перед глазами оказался не какой-то худощавый выскочка, а вполне крепкий мужчина. Допрос о богах ввел Рогвирра в азарт, создал интерес к тому, чем же закончится эта беседа. Словно взбодрившись, он махнул рукой вперед, подальше от лишних ушей и продолжил идти по указанному направлению. - Почему ты говоришь, что я переманиваю людей? Я даю людям то, чего им не хватает, друг. - с доброй улыбкой молвил ульфхеднар. - Кому-то не хватает надежды на светлое "завтра", кому-то хочется заслужить себе славы на поле боя, кому-то хочется спокойной жизни фермера или скотовода. Мы не намерены силой или дурманом склонять людей, мы же не звери лесные. - Раз ты подошел ко мне, стало быть, тебе нужно что-то? Хочешь силы и власти, или может быть защитить своих близких? Только доказав свою честность и верность, ты можешь получить возможность достигнуть желаемого, в обратном случае, тебя настигнет кара. Готов ли ты пойти на такое?
Тинг прошел без происшествий, хотя в душе Олаф надеялся на очередной скандал со стороны жены, только чтобы уйти к себе и закрыться в собственной памяти. Его воспоминания все больше одолевали о первом сыне, о Гутруме и его матери. Вот где была настоящая того семья. А сейчас что? Эта женщина, пускай и вельва, отняла у того последние силы. Народ не зря поговаривает, что ведьмы отбирают годы жизни своих мужей, братьев, сыновей и забирают себе. Они становятся яростнее и опаснее. Смерть Гутрума и Хелы - дело рук его жены. Но почему? Почему он не видел этого раньше? Олаф, забывший о том, что тинг еще не завершился, просто молча и встал и пошел. - Закончите без меня. Я неважно себя чувствую. - поведение Олафа в последние дни было странным. Он чувствовал некое жжение в области сердца почти последние несколько лет. Но он был бесконечно рад тому, что его сын наконец-то получил свой браслет. Когда все закончилось, Олаф набрался мужества и пошел к Нарциссе. Разговор с кюной Каттегата должен был сос...ЕщёТинг прошел без происшествий, хотя в душе Олаф надеялся на очередной скандал со стороны жены, только чтобы уйти к себе и закрыться в собственной памяти. Его воспоминания все больше одолевали о первом сыне, о Гутруме и его матери. Вот где была настоящая того семья. А сейчас что? Эта женщина, пускай и вельва, отняла у того последние силы. Народ не зря поговаривает, что ведьмы отбирают годы жизни своих мужей, братьев, сыновей и забирают себе. Они становятся яростнее и опаснее. Смерть Гутрума и Хелы - дело рук его жены. Но почему? Почему он не видел этого раньше? Олаф, забывший о том, что тинг еще не завершился, просто молча и встал и пошел. - Закончите без меня. Я неважно себя чувствую. - поведение Олафа в последние дни было странным. Он чувствовал некое жжение в области сердца почти последние несколько лет. Но он был бесконечно рад тому, что его сын наконец-то получил свой браслет. Когда все закончилось, Олаф набрался мужества и пошел к Нарциссе. Разговор с кюной Каттегата должен был состояться еще очень давно, примерно 12 лет назад, но почему-то так и не состоялся. Теперь Олаф готов к нему и готов наконец-то высказать свои подозрения, обезопасив Эрика и Эйнарра. Увидев, что Нарцисса собирается в поход с сыновьями, он шепнул своему преданному хирду и тот передал послание Нарциссе: - Нам нужно поговорить. Как будешь не занята, жду тебя за вратами Драгор, где нам никто не помешает
Заметив напряжение своего собеседника, Эрик оглянулся. Хирды крутились рядом, стараясь вроде бы и держаться на расстоянии, но и в то же время не мешать наследнику разбираться с ситуацией самим. - Считай, что я рос без родителей. - резко отозвался парень, затем пристально оглядел незнакомца. - Да, нужно - ответил на второй вопрос Эрик. - Кто ты такой и почему ты здесь? - но ответ последовал сразу же. Незнакомец поведал, что может подсказать прямую и быструю дорогу к силе и власти. Парень задумался. Что, если это правда? Отец не успел ничему научить его, но мать всегда говорила, что Богов стоит лишь попросить. Может этот Бог тоже любит поговорить с теми кто в него верит? - Как выглядит твой Бог? И каким образом он поможет мне достичь величия? Это непросто. Мой брат Бьёрн правит Каттегатом, мой брат Ульф...мы слышали о его успехах на Руси, мне будет непросто стать великим воином, да еще и таким, что слава моя затмит моих братьев. Расскажи мне о Богах...я вижу, что ты знаешь больше, чем зн...ЕщёЗаметив напряжение своего собеседника, Эрик оглянулся. Хирды крутились рядом, стараясь вроде бы и держаться на расстоянии, но и в то же время не мешать наследнику разбираться с ситуацией самим. - Считай, что я рос без родителей. - резко отозвался парень, затем пристально оглядел незнакомца. - Да, нужно - ответил на второй вопрос Эрик. - Кто ты такой и почему ты здесь? - но ответ последовал сразу же. Незнакомец поведал, что может подсказать прямую и быструю дорогу к силе и власти. Парень задумался. Что, если это правда? Отец не успел ничему научить его, но мать всегда говорила, что Богов стоит лишь попросить. Может этот Бог тоже любит поговорить с теми кто в него верит? - Как выглядит твой Бог? И каким образом он поможет мне достичь величия? Это непросто. Мой брат Бьёрн правит Каттегатом, мой брат Ульф...мы слышали о его успехах на Руси, мне будет непросто стать великим воином, да еще и таким, что слава моя затмит моих братьев. Расскажи мне о Богах...я вижу, что ты знаешь больше, чем знают остальные. - Эрик разговорами не заметил как оказался за вратами. Хирды же думали, что Эрик просто выводит странника за пределы поселения, с торговых точек. Но интерес парня усыпил всякую бдительность, он был готов следовать за словами незнакомца далеко на Север.
- Ты вполне можешь называть меня Рогвирром. Несложно запомнить, правда? - мужчина старался показаться максимально радушным и дружелюбным. Получалось это с трудом, учитывая его потрепанный внешний вид: это касалось как его внешности, так и одеяний, которые скоро превратятся в лохмотья. - Расскажи мне больше о своих братьях. Расскажи мне о себе, о своем характере и нраве. Если ты сродни нашим, то у тебя уже есть все, чтобы заполучить желаемую славу. Едва до ушей дошел вопрос о Богах, мужчина расплылся в улыбке, словно ждал этого вопроса годами. Ульфхеднар отошел на шаг в сторону от собеседника и развел руки в сторону. - Ну-же, тогда взгляни на меня! Присмотрись! Подумай чего ты у меня не увидешь. Вспомнив о своей накидке, рука сорвала ее чуть ли не в тот же момент. Глаза горели огнем азарта. Но все же, на одежде нигде не пряталось ни одного клинка. Выждав еще секунду, чтобы парень успел подумать, Рогвирр демонстративно сжал руку в кулак. - Моим Богам не нужно оружее. Им нужен огонь твоей...Ещё- Ты вполне можешь называть меня Рогвирром. Несложно запомнить, правда? - мужчина старался показаться максимально радушным и дружелюбным. Получалось это с трудом, учитывая его потрепанный внешний вид: это касалось как его внешности, так и одеяний, которые скоро превратятся в лохмотья. - Расскажи мне больше о своих братьях. Расскажи мне о себе, о своем характере и нраве. Если ты сродни нашим, то у тебя уже есть все, чтобы заполучить желаемую славу. Едва до ушей дошел вопрос о Богах, мужчина расплылся в улыбке, словно ждал этого вопроса годами. Ульфхеднар отошел на шаг в сторону от собеседника и развел руки в сторону. - Ну-же, тогда взгляни на меня! Присмотрись! Подумай чего ты у меня не увидешь. Вспомнив о своей накидке, рука сорвала ее чуть ли не в тот же момент. Глаза горели огнем азарта. Но все же, на одежде нигде не пряталось ни одного клинка. Выждав еще секунду, чтобы парень успел подумать, Рогвирр демонстративно сжал руку в кулак. - Моим Богам не нужно оружее. Им нужен огонь твоей души, рвение, агрессия, упорность, в которых воплощается сила твоей души. Все это усилит тебя, сделает непобедимым и ты сможешь одолеть своих братьев, даже если они приведут с собой армию. Чуть-чуть успокоив свой пыл, мужчина расслабил свою руку и сделал шаг навстречу Эрику. Пристально уставившись в глаза парня, Рогвирр пальцем ткнул в середину чужой груди. Голос его звучал настойчиво и спокойно. - Боги заберут слабого. Если ты хочешь стать величественнее своих братьев, ты должен зажечь в сердце пламя и посвятить этот огонь настоящему Богу. Только это может помочь тебе на твоем пути. Только так тебя услышат. Если ты готов, следуй за мной и я приведу тебя туда, где начнется твоя жизнь. Но если ты колеблешься, тебя ждет неудача. На удивление, мужчина питал надежду на своего любопытного собеседника. Он казался другим на фоне остальных. Хотелось думать, что он станет тем, кого Рогвирр сможет называть своим товарищем.
- Я хочу, но... - парень осекся, вероятно наконец-то вспомнив, что с рождения его жизнь принадлежала другим богам. Глаза Эрика забегали по траве, что оба топтали возле врат Драгора, по горизонту, где потихоньку заходило солнце, в конце концов по собеседнику, чьё одеяние выглядело потрёпанным. - Меня зовут Эрик. У меня есть брат-близнец Эйнарр и мать Нарцисса. Наш отец был конунгом всей Норвегии и звался конунгом всех конунгов. Давно, ещё во времена великой битвы за Каттегат, мой отец погиб и с ним погибла практически вся наша семья. Мой брат Бьёрн стал во главе Норвегии, а убил моего отца Нильс Мёрдор. Я слышал, что он умер где-то в землях Гёталанд так и не вернувшись в Бургундию. На троне этой страны до сих пор сидит женщина-ярл и ждёт своего конунга. Моя мать говорит, что только бог выжил бы после тех ран, что нанесла ему она и Катерина Лихтенштейн. - Начал было рассказ Эрик, не смотря на своего собеседника. Его мысли были далеко отсюда, но внезапно парень будто вынырнул с мира грёз ...Ещё- Я хочу, но... - парень осекся, вероятно наконец-то вспомнив, что с рождения его жизнь принадлежала другим богам. Глаза Эрика забегали по траве, что оба топтали возле врат Драгора, по горизонту, где потихоньку заходило солнце, в конце концов по собеседнику, чьё одеяние выглядело потрёпанным. - Меня зовут Эрик. У меня есть брат-близнец Эйнарр и мать Нарцисса. Наш отец был конунгом всей Норвегии и звался конунгом всех конунгов. Давно, ещё во времена великой битвы за Каттегат, мой отец погиб и с ним погибла практически вся наша семья. Мой брат Бьёрн стал во главе Норвегии, а убил моего отца Нильс Мёрдор. Я слышал, что он умер где-то в землях Гёталанд так и не вернувшись в Бургундию. На троне этой страны до сих пор сидит женщина-ярл и ждёт своего конунга. Моя мать говорит, что только бог выжил бы после тех ран, что нанесла ему она и Катерина Лихтенштейн. - Начал было рассказ Эрик, не смотря на своего собеседника. Его мысли были далеко отсюда, но внезапно парень будто вынырнул с мира грёз и воспоминаний, как тут же ответил: - Я соглашусь, только если ты покажешь мне эту силу. Сразись со мной! Я с мечом как и подобает воину, а ты голыми руками как велит твой бог. Если ранишь меня или хотя бы я упаду на траву - я пойду за тобой и приму божественное благословение. Я даю своё слово. - это было весьма резко и неожиданно, но Эрику нужна была правда, доказательство его выбора. Он не хотел верить на слово. Тем более Роггвир выглядел хоть и немощно со стороны, но весьма внушительны были его руки. И если он говорит правду и его бог достаточно силён, то Эрик сможет научиться чему-то у странника с северных земель.
- Интересный ты человек, Эрик. Те, что знают нашу силу и веру, стараются даже порывом ветра нас не задеть, так велик их страх. А ты... - с этого момента, лицо мужчины расплылось в довольной улыбке, проявляя полное дружелюбие. -... ты даже вызываешь меня на бой? Мне бы хотелось с тобой сразиться и после, если ты, конечно, станешь мне братом. Если ты такой же удачливый, как и смелый, то тебя ждет хорошее будущее. Но только, если ты будешь с правильными союзниками, понимаешь? Рог заметно повеселел. То-ли руки "чесались", то-ли ему было искренне весело рядом с Эриком. Странная реакция, нужно признать. Но на предложение еще не было дано никакого ответа. Лучшим ответом стали бы действия, потому отойдя от соперника на 2 метра, ульфхеднар встал в боевую стойку. Рог за секунду изменился. Взгляд стал диким, голодным, как у хищника. В целом, сочетанием его позиции с одеждой, так и казалось, что сейчас стоит зверь, нежели человек. Мысли не тревожили разум, оставляя его холодным. Он поним...Ещё- Интересный ты человек, Эрик. Те, что знают нашу силу и веру, стараются даже порывом ветра нас не задеть, так велик их страх. А ты... - с этого момента, лицо мужчины расплылось в довольной улыбке, проявляя полное дружелюбие. -... ты даже вызываешь меня на бой? Мне бы хотелось с тобой сразиться и после, если ты, конечно, станешь мне братом. Если ты такой же удачливый, как и смелый, то тебя ждет хорошее будущее. Но только, если ты будешь с правильными союзниками, понимаешь? Рог заметно повеселел. То-ли руки "чесались", то-ли ему было искренне весело рядом с Эриком. Странная реакция, нужно признать. Но на предложение еще не было дано никакого ответа. Лучшим ответом стали бы действия, потому отойдя от соперника на 2 метра, ульфхеднар встал в боевую стойку. Рог за секунду изменился. Взгляд стал диким, голодным, как у хищника. В целом, сочетанием его позиции с одеждой, так и казалось, что сейчас стоит зверь, нежели человек. Мысли не тревожили разум, оставляя его холодным. Он понимал, что нужно сделать всего пару движений, но не перестараться, и не нанести слишком большой вред человеку напротив. Темноволосый был готов. Как только Эрик замахнулся рукой для удара, Рог ударил ладонью о его ладонь с внешней стороны, стараясь выбить меч. Даже если хватка выдержит и оружее останется в руках - это особо ничего не изменит. Открыв себе пространство для маневра, мужчина "нырнул" в левую сторону относительно соперника. Резким и быстрым движением, просунул свою руку под правой подмышкой и согнул ее в локте, когда достиг чужой шеи. Чтобы Эрик не выбрался из захвата, моментально зацепился свободной рукой о другую на уровне лопаток. Рог не старался взять на удушение, его цель была в другом. Пока руки крепко держали мужчину, а его меч еще не успел коснуться тела ульфхеднара, легкие за секунду заполнились воздухом. Рогвирр с небольшим замахом ударил пяткой о пятку Эрика, чтобы нога отлетела с поверхности. В тот же момент, руки напряглись что есть силы, и потянули врага на землю, разворачивая его корпус в сторону. Оба тела оказались на земле в конечном итоге, и Эрик так и не выбрался из захвата. Рука, сковавшая его, медленно сгибалась, немного затрудняя чужое дыхание. Рогвирру осталось лишь дождаться сигнала, что соперник сдается, чтобы освободить его.
Эрик не ответил своему новому знакомому, однако выпад мужчины заметил. Удар парня был первым и всячески сильнее, по крайней мере тот так думал, пока не встретил абсолютно противоположную силу. Ульфхеднар применил тактику боя своего бога и уложил парня безоружного, практически целуя того с родной норвежской землей. Сил шевелиться не было, так как все силы Эрик потратил на атаку, снова не прокачав защиту. Надо было лучше слушать ярла Олафа, тогда такой бы ошибки сын Маркуса не допустил. Зрелище наверно было жалким и оттого Эрик мысленно поблагодарил еще своих Богов, что его позор никто больше кроме Роггвира не видит. - Что ты сделал? - крикнул Эрик. - Отпусти. Я понял, я понял! - руку сильно защемило и когда тот повиновался, отпуская паренька валяться и корчиться на земле, выпрямился во весь рост. Вот теперь сын Маркуса отчетливо видел своего противника снизу вверх - Научи меня сражаться на кулаках и никакой меч мне больше не понадобится - глаза Эрика горели желанием, местью, рвением поз...ЕщёЭрик не ответил своему новому знакомому, однако выпад мужчины заметил. Удар парня был первым и всячески сильнее, по крайней мере тот так думал, пока не встретил абсолютно противоположную силу. Ульфхеднар применил тактику боя своего бога и уложил парня безоружного, практически целуя того с родной норвежской землей. Сил шевелиться не было, так как все силы Эрик потратил на атаку, снова не прокачав защиту. Надо было лучше слушать ярла Олафа, тогда такой бы ошибки сын Маркуса не допустил. Зрелище наверно было жалким и оттого Эрик мысленно поблагодарил еще своих Богов, что его позор никто больше кроме Роггвира не видит. - Что ты сделал? - крикнул Эрик. - Отпусти. Я понял, я понял! - руку сильно защемило и когда тот повиновался, отпуская паренька валяться и корчиться на земле, выпрямился во весь рост. Вот теперь сын Маркуса отчетливо видел своего противника снизу вверх - Научи меня сражаться на кулаках и никакой меч мне больше не понадобится - глаза Эрика горели желанием, местью, рвением познать это мастерство, новое для него открытие, зависть того, что Эйнарра слушали в поселение чаще и больше, чем грубую силу Эрика, от того и парень возжелал затмить не только своего брата, а быть может и Олафа, а может и самого отца.
Встав напротив Эрика, Рог горделиво ухмыльнулся разглядев огонь желания в глазах парня. Еле-еле получилось сдержать желание показать еще парочку приёмов, чтобы уложить противника на землю, ибо время не ждало. Но помимо гордости, душу заполонило какое-то теплое ощущение, глубоко связанное с верой ульфхеднара. Радость, что мужчина выполняет на "ура" свою поставленную задачу. Но и так же, он еще не растерял своей хватки за все свое мирное время прибывания в поселении. Мысли прервало обеспокоенность. Ему показалось, будто не услышал предостережения об этой силе. - Никогда не забывай то, что твоя сила заключается не в руках или голове. Твоя сила заключается в твоем сердце. - едва выговорив заключительное слово, в грудь собеседника уткнулся палец, как раз в области груди. - Слабый погибнет. Сильный отыщет свет. И дело совсем не в твоих мышцах. Помни. Но все же, Рог вернулся к изначальной просьбе Эрика. Достав из-за спины небольшой кусок пергамента, который оказался картой, руки пол...ЕщёВстав напротив Эрика, Рог горделиво ухмыльнулся разглядев огонь желания в глазах парня. Еле-еле получилось сдержать желание показать еще парочку приёмов, чтобы уложить противника на землю, ибо время не ждало. Но помимо гордости, душу заполонило какое-то теплое ощущение, глубоко связанное с верой ульфхеднара. Радость, что мужчина выполняет на "ура" свою поставленную задачу. Но и так же, он еще не растерял своей хватки за все свое мирное время прибывания в поселении. Мысли прервало обеспокоенность. Ему показалось, будто не услышал предостережения об этой силе. - Никогда не забывай то, что твоя сила заключается не в руках или голове. Твоя сила заключается в твоем сердце. - едва выговорив заключительное слово, в грудь собеседника уткнулся палец, как раз в области груди. - Слабый погибнет. Сильный отыщет свет. И дело совсем не в твоих мышцах. Помни. Но все же, Рог вернулся к изначальной просьбе Эрика. Достав из-за спины небольшой кусок пергамента, который оказался картой, руки полностью развернули его. Пожелтевший кусок бумаги имел на себе простенький путь: точка А и точка Б. - Ты должен отправиться к нашим драккарам, тебя доожны встретить. Забирай мою карту, отправишься по ней, я отметил ориентиры. Мне бы очень хотелось, но пойти с тобой я не смогу. Путь безопасный, отправляйся. И помни мои слова, Эрик. С этими словами, мужчина сложил карту вдвое и протянул её собеседнику.
Малоизвестное датское поселение проглянулось в зримом диапазоне, как закатное солнце вынудило небо побуреть. За плечами всадника, что мягко покачивается в седле своего верного друга, уже как минула неделя пути, пролетевшей по ощущениям мгновеньем. Человек, ведомый интересом, охваченный им до степени сравнительного безумия, на пути к нему и вправду не ощущает течения времени. Приближаясь к домикам по дороге, коею по шибкой истоптанности можно было посчитать главной, всадник спешился. То была женщина. Невысокая, достаточно «робостная» на вид. Она перекинула поводья через голову коня, дабы провести его за собой под узды. Осторожно, не торопливо ступая по земле, Гедда окинула пространство, желая отыскать в нем присутствие людей. Путешествие кареглазой взяло своё начало крайне спонтанно. Услышав от рыбаков Каттегата историю о людях, что отрёкшись от Одина обрели непостижимый дар и вправду завладела её сознанием. И вот, выудив у тех же рассказчиков подробности, Гедда отправилась к месту, где...ЕщёМалоизвестное датское поселение проглянулось в зримом диапазоне, как закатное солнце вынудило небо побуреть. За плечами всадника, что мягко покачивается в седле своего верного друга, уже как минула неделя пути, пролетевшей по ощущениям мгновеньем. Человек, ведомый интересом, охваченный им до степени сравнительного безумия, на пути к нему и вправду не ощущает течения времени. Приближаясь к домикам по дороге, коею по шибкой истоптанности можно было посчитать главной, всадник спешился. То была женщина. Невысокая, достаточно «робостная» на вид. Она перекинула поводья через голову коня, дабы провести его за собой под узды. Осторожно, не торопливо ступая по земле, Гедда окинула пространство, желая отыскать в нем присутствие людей. Путешествие кареглазой взяло своё начало крайне спонтанно. Услышав от рыбаков Каттегата историю о людях, что отрёкшись от Одина обрели непостижимый дар и вправду завладела её сознанием. И вот, выудив у тех же рассказчиков подробности, Гедда отправилась к месту, где по слухам этих людей могли видеть. Сомнительное увлечение – доверять россказням сплетников, но попытка не пытка. Хотя, передвигаясь по поселению, чувствую накатывающую усталость, от постепенно откатывающего энтузиазма, и подкрадывающегося чувства голода, девушке все же начало казаться, что все же – пытка. Мысль о том, что разыскивать к ночи людей, способных ответить на странные вопросы – идея не очень хорошая, пришла достаточно быстро. Посему, столь же быстро было принято решение устроить привал в черте населённого пункта, дабы остаться достаточно незаметным и не приносящим проблем гостем, коего никто не ждал. Обойдя домики, выйдя к лесу, выпустив поводья из рук, девушка уселась на широкую крону лежащего на земле дерева, видимо продукта жизнедеятельности лесорубов, и сама того не заметив, как проигнорировала потребность в костре, погрузилась в сон.
Комментарии 106
К обеду вёльва опоздала; ни к Нарциссе, ни к Олафу не ходила, собрала новых трав у границы между лесом и поселением – в конце концов, где ещё травнице пропадать и чем заниматься? По возвращению в медовый зал, увидела там только Олафа и сына, повстречав Эрика ещё на выходе. За те двенадцать лет, что жили в Драгор Нарцисса и ее сыновья, больше прекипела к самой воительнице и Эрику, совсем не замечая Эйнарра; собственно, он и сам с ней не пересекался, или просто не находил общий язык. Когда-то во время разговора с женой Маркуса, они решили, что заимей дочерей – женить на них своих сыновей хорошая мысль. Только Урд больше детей от Олафа не имела, а сама кюна носила траур по ...ЕщёПокинув медовый зал, Урд была приятно удивлена весенним солнцем, что было крайней редкостью на севере. Она выслушала одного из хирдов Ярла и кивнула, давая немой ответ на его вопрос. Маленькому волку после сегодняшнего тинга предстоит взращивать в себе могучего лесного стража через верность своим клятвам и самому себе.
К обеду вёльва опоздала; ни к Нарциссе, ни к Олафу не ходила, собрала новых трав у границы между лесом и поселением – в конце концов, где ещё травнице пропадать и чем заниматься? По возвращению в медовый зал, увидела там только Олафа и сына, повстречав Эрика ещё на выходе. За те двенадцать лет, что жили в Драгор Нарцисса и ее сыновья, больше прекипела к самой воительнице и Эрику, совсем не замечая Эйнарра; собственно, он и сам с ней не пересекался, или просто не находил общий язык. Когда-то во время разговора с женой Маркуса, они решили, что заимей дочерей – женить на них своих сыновей хорошая мысль. Только Урд больше детей от Олафа не имела, а сама кюна носила траур по любимой Хеле.
— Давно Эйнарр отправился в капище Богов? Ему пора вернуться.
Женщина села за стол и потянулась за лепёшкой, отщипнула небольшой кусок и отправила в рот, поднимая кубок эля, который ей подала служанка.
— Сегодня тинг, Олаф. С твоим народом. – кубок был отставлен в сторону, а сама она мазнула по давно невыражающему никакого интереса лицо викинга. — Спустись уже обратно в Мидгард, оставь Богов хотя бы на этот вечер ради своего сына.
Эйнарр получил свое пророчество и всю оставшуюся дорогу домой размышлял над его переводом. Что бы это могло значить? Что сказали ему Боги? Почему он должен это сделать? Потом мыслей пришлось унять, когда впереди показался Драгор. Швартнув лошадь ботинков в бок, подгоняемый ветром, Эйнарр галопом поскакал до врат, ведь вот-вот начнется тинг.
От лица Эрика
Сын вывел мать из комнаты за руку, похлопывая и нежно поглаживая руку Нарциссы. В последние года она была печальна, в ее глазах была неумолимая тоска. Сыновья поддерживали ее после смерти сестры и мужа как могли, но та была безутешна. Эрик боялся за мать и каждый раз просил Эйнарра быть рядом, пока он тренируется. Боялся оставлять ее одну. Вот и сейчас: Нарцисса была прекрасна, словно сама Фрейя, шелковое платье, голова украшена тиарой, а волосы...он не хотел говорить о них.
Вся толпа обычных бондов, даже рабов собралась в медовом зале, где ждали только ярла и его семью.
- Где ты был так долго? - спросил Эрик, ко...ЕщёОт лица Эйнарра
Эйнарр получил свое пророчество и всю оставшуюся дорогу домой размышлял над его переводом. Что бы это могло значить? Что сказали ему Боги? Почему он должен это сделать? Потом мыслей пришлось унять, когда впереди показался Драгор. Швартнув лошадь ботинков в бок, подгоняемый ветром, Эйнарр галопом поскакал до врат, ведь вот-вот начнется тинг.
От лица Эрика
Сын вывел мать из комнаты за руку, похлопывая и нежно поглаживая руку Нарциссы. В последние года она была печальна, в ее глазах была неумолимая тоска. Сыновья поддерживали ее после смерти сестры и мужа как могли, но та была безутешна. Эрик боялся за мать и каждый раз просил Эйнарра быть рядом, пока он тренируется. Боялся оставлять ее одну. Вот и сейчас: Нарцисса была прекрасна, словно сама Фрейя, шелковое платье, голова украшена тиарой, а волосы...он не хотел говорить о них.
Вся толпа обычных бондов, даже рабов собралась в медовом зале, где ждали только ярла и его семью.
- Где ты был так долго? - спросил Эрик, когда схватил Эйнарра за рукав и потянул к ним с матерью.
- Я был в Уппсале.
- Так долго?
- Я потом расскажу тебе, брат мой. А теперь давай уважать традиции, сегодня Ванар получит наконец-то свой браслет и полноправно будет считаться викингом!
За столом Олаф слушал рассказ своего сына, затем переключился на Эрика, что ковырялся в похлебке и почти ничего не ел. Говорить что-то сыну Маркуса в его противовес, значит, что он воспримет все во штыки. Эрик встал, чтобы поблагодарить за ужин и удалился за матерью. Олаф вздохнул, подытоживая все это кружкой наполненного эля и еще поболтал с сыном.
Через пару минут в медовый зал вошла Урд, она тоже присоединилась к трапезе. Олаф поздоровался с женой, затем выслушал ее слова:
- Не так давно. Сказал, что к тингу успеет. Будем надеяться. В любом случае, это не наша забота. Он разговаривает с отцом, этому нельзя перечить. Вдруг у Маркуса какое послание для своего сына? - Олаф улыбнулся, потрепав своего сына по волосам, затем мальчишка сел к нему на колени и они вместе продолжили трапезу, как настоящая семья.
Едва жена сказала про тинг, Олаф снова посмотрел на нее с неким недовольством, отозвавшись:
- Не указывай мне, женщина, где я должен быть. Я позволяю тебе принимать решения...ЕщёОтвет всем
За столом Олаф слушал рассказ своего сына, затем переключился на Эрика, что ковырялся в похлебке и почти ничего не ел. Говорить что-то сыну Маркуса в его противовес, значит, что он воспримет все во штыки. Эрик встал, чтобы поблагодарить за ужин и удалился за матерью. Олаф вздохнул, подытоживая все это кружкой наполненного эля и еще поболтал с сыном.
Через пару минут в медовый зал вошла Урд, она тоже присоединилась к трапезе. Олаф поздоровался с женой, затем выслушал ее слова:
- Не так давно. Сказал, что к тингу успеет. Будем надеяться. В любом случае, это не наша забота. Он разговаривает с отцом, этому нельзя перечить. Вдруг у Маркуса какое послание для своего сына? - Олаф улыбнулся, потрепав своего сына по волосам, затем мальчишка сел к нему на колени и они вместе продолжили трапезу, как настоящая семья.
Едва жена сказала про тинг, Олаф снова посмотрел на нее с неким недовольством, отозвавшись:
- Не указывай мне, женщина, где я должен быть. Я позволяю тебе принимать решения на тинге, позволяю нашему сыну любить и твоих богов, хотя ты знаешь как я отношусь к подобным чудовищам! Уппсала - для меня единственное место, где я чувствую себя там, где мне положено быть. - Олаф встал, передав своего сына на руки Урд, затем молча покинул зал.
Спустя какое-то время, Олаф сидел на троне ярла. Под него красовалась вёльва Урд, а рядом стояли все дети, достигшие 12-ти летнего возраста из поселения Драгор. Их было примерно штук 15. Сегодня они все получат браслеты. Первым на тинг напросился фермер:
- На моих землях кто-то убивает коровы, коз. Я никак не могу поймать преступника. Я прошу о помощи вас, ярл Олаф. Виновный должен быть наказан!
Двуликий. Чёрствый. Последние 12 лет сказались на нём нелучшим образом.
Урд сидела подле него, на троне поменьше, но богаче украшенном, так того требовали традиции, так того требовала дань уважения, ибо она – вёльва, и она будет следовать этому. Женщина сидела и буквально злобно скрипела зубами, по волчьи, беря дурную повадку своей волчицы; будь ей, непременно кинулась, высказывая всё своё недовольство. Никто в этом доме не будет неуважительно относительно к ней, никто в Мидгарде не будет неуважительно относиться к вёльвам. Кажется Олаф забыл, кто действительно подарил ему возможность испытать отцовские чувства ещё раз, а теперь смеет высказываться так о её Богах. Олаф забыл что за «чудовища» – именно дети Ангрбоды, а не жалкого висельника – спасли его жизнь. Она с радостью напомнит ему об этом. И с радостью заставит пережить потерю своего чада вновь, похоронив в своём сердце вместе с Гутрумом; отправится славить своих Богов в Уппсалу и обратно не вернётся, пусть почетает ...ЕщёОтвет Олафу.
Двуликий. Чёрствый. Последние 12 лет сказались на нём нелучшим образом.
Урд сидела подле него, на троне поменьше, но богаче украшенном, так того требовали традиции, так того требовала дань уважения, ибо она – вёльва, и она будет следовать этому. Женщина сидела и буквально злобно скрипела зубами, по волчьи, беря дурную повадку своей волчицы; будь ей, непременно кинулась, высказывая всё своё недовольство. Никто в этом доме не будет неуважительно относительно к ней, никто в Мидгарде не будет неуважительно относиться к вёльвам. Кажется Олаф забыл, кто действительно подарил ему возможность испытать отцовские чувства ещё раз, а теперь смеет высказываться так о её Богах. Олаф забыл что за «чудовища» – именно дети Ангрбоды, а не жалкого висельника – спасли его жизнь. Она с радостью напомнит ему об этом. И с радостью заставит пережить потерю своего чада вновь, похоронив в своём сердце вместе с Гутрумом; отправится славить своих Богов в Уппсалу и обратно не вернётся, пусть почетает вместе с их жрецами. Ему бы стоило сказать спасибо, что не научила сына поклоняться рёккам, отдавая его судьбу в руки асов и ванов. Неблагодарный. Заносчивый.
Она в сердцах клацнула зубами в сторону Олафа, обращая внимание, что тинг вступил в свои законные права, и людей, пришедших просить помощи, они начали принимать.
— Я отправлю на твою ферму нескольких воинов, поручу совершать караул твоего дома и загонов, обшарить границу леса. Преступник будет пойман и наказан в короткие сроки. Даю слово. – «Я» Урд выделила особо контрастно на фоне всего остального, в конец переходя границу и не выказывая должного уважения своего мужу, как местному Ярлу. Все остальные люди больше к Олафу не обращались, высказывая своё недовольство преимущественно его жене. Да и она сама не давала ему слова. Пускай знает, что с вёльвой лучше состоять в дружеских отношениях.
Когда дело подошло к последнему викингу, женщину устала потерла переносицу, затекшую шею. Она не хотела разбираться с ним и быстро отпустила, передавая одно из своих украшений и обещая, что грабителя его имущества поймают и отрубят руки, чтобы в урок остальным шло не покушаться на вещи своего соседа. С последним человеком наступило и время выдавать детям их браслеты. Вместе с этим Урд отошла от дел, вольнически махнув рукой Олафу мол твоё слово.
Напряжение между Урд и Олафом росло уже давно, скорее наверно даже рождение их общего сына, не смогло смягчить того факта, что создалась между ними некоторая пропасть, что даже во взглядах братьев читалась и лишь возрастала. Эрику нравилась Урд, он почитал ее как сильную и опасную вёльву, а вот Эйнарр будто бы знал, что от нее ждать и поэтому всячески предупреждал брата не увлекаться чрезмерным уважением к Урд. И Эйнарр подозревал, что Урд как-то замешана в темных прошлых, связывающих ее и их мать Нарциссу. Но добиться от матери каких-либо рассказов он так и не смог.
- Когда-нибудь нам придется покинуть Драгор, Эрик. И нашу мать мы заберем с собой. Я не оставлю ее с ведьмой. А если она что-то выбросит, мы расскажем все Бьёрну. Он конунг и имеет власть и на этой земле. Он сможет усмирить ведьму.
Эрик усмехнулся:
- Не говори ерунды, Эйнарр. Зачем Бьёрну усмирять любимую жену ярла? Посмотри на Олафа, он старый. Она полна сил. Урд хотя бы следит за поселением, а что делает Ол...ЕщёЭрик и Эйнарр
Напряжение между Урд и Олафом росло уже давно, скорее наверно даже рождение их общего сына, не смогло смягчить того факта, что создалась между ними некоторая пропасть, что даже во взглядах братьев читалась и лишь возрастала. Эрику нравилась Урд, он почитал ее как сильную и опасную вёльву, а вот Эйнарр будто бы знал, что от нее ждать и поэтому всячески предупреждал брата не увлекаться чрезмерным уважением к Урд. И Эйнарр подозревал, что Урд как-то замешана в темных прошлых, связывающих ее и их мать Нарциссу. Но добиться от матери каких-либо рассказов он так и не смог.
- Когда-нибудь нам придется покинуть Драгор, Эрик. И нашу мать мы заберем с собой. Я не оставлю ее с ведьмой. А если она что-то выбросит, мы расскажем все Бьёрну. Он конунг и имеет власть и на этой земле. Он сможет усмирить ведьму.
Эрик усмехнулся:
- Не говори ерунды, Эйнарр. Зачем Бьёрну усмирять любимую жену ярла? Посмотри на Олафа, он старый. Она полна сил. Урд хотя бы следит за поселением, а что делает Олаф? Уже ничего. Я же слышу что поговаривают среди его солдат. Хирд недоволен правлением и все потихоньку переметаются на сторону жены ярла. Может и нам пора поддержать ее как законную правительницу? - Эрик рассмеялся, когда увидел лицо своего брата.
- Расслабься, брат. Я пока еще думаю. А ты не напрягайся, хорошо? Тебе не идет слишком долго думать. Как говорит Бьёрн: "Будешь много думать, голова лопнет" (прости Бьерн).
Когда тинг закончился, все разбрелись по комнатам. Дети получили свои браслеты как и обещано, а Эрик снова пошел тренироваться, да за девахами поглядывать, что собирались искупаться в небольшом озерке, чуть поодаль от Драгора.
ХЬЯРА ЛАГМАРР
Задание было получено, и оно будет выполнено в лучшем виде.
Трое вербовщиков направились нежно вонзать волчьи клыки в сердца людей. Вместе
с Хьярой было несколько подручных хирдов, которым девушка была готова доверить
свою жизнь. По идее, точно такая же схема должна была быть и у остальных
ульфхеднаров, отправляющихся в Драгор. Да и вообще, какое дело Хьяре до других?
Она выбрала для себя путь волчицы-одиночки.
На пути к назначенному городу встречались небольшие
деревушки. Было большим упущением проигнорировать их существование и не заявить
о том, что Великий Волк ждет свое войско. На людях Хьяра довольно умело играла
заданную роль; она была красноречива и весела, параллельно перенимала
настроение других людей, чтоб вбить им идею о переходе поглубже в бошку.
То же самое происходило и в Драгоре. Вместе Лагмарр работала
...Ещёфеерически плохо, поскольку не каждый мог подстроиться под ее «темп завлекания».
Когда она с Гердой и Рогвирром разделились, работа
ХЬЯРА ЛАГМАРР
Задание было получено, и оно будет выполнено в лучшем виде.
Трое вербовщиков направились нежно вонзать волчьи клыки в сердца людей. Вместе
с Хьярой было несколько подручных хирдов, которым девушка была готова доверить
свою жизнь. По идее, точно такая же схема должна была быть и у остальных
ульфхеднаров, отправляющихся в Драгор. Да и вообще, какое дело Хьяре до других?
Она выбрала для себя путь волчицы-одиночки.
На пути к назначенному городу встречались небольшие
деревушки. Было большим упущением проигнорировать их существование и не заявить
о том, что Великий Волк ждет свое войско. На людях Хьяра довольно умело играла
заданную роль; она была красноречива и весела, параллельно перенимала
настроение других людей, чтоб вбить им идею о переходе поглубже в бошку.
То же самое происходило и в Драгоре. Вместе Лагмарр работала
феерически плохо, поскольку не каждый мог подстроиться под ее «темп завлекания».
Когда она с Гердой и Рогвирром разделились, работать было намного проще.
В любом месте люди ее завлечено слушали. Ну как такая яркая
и красочная девушка не могла не покорить разумы народа? Сначала она начинала
ненавязчиво, маринуя сознания для полной готовности. Вспоминала битву за
Каттегат, проникновенно рассказывала о своей первой встрече с волкоголовыми,
упоминала то, как они живут, их быт и общность. А заканчивала чем-то на
подобие:
– Что ваш Один? Лжец, обманщик, наглый трус! Ваши Божки
заточили Фенрира обманом! Боятся… Они всего лишь боятся Великого Волка, потому что
знают, что исход все равно у всего один…
Впрочем, работало это неплохо, особенно на крестьян. Неважно,
что будет с ними когда они прибудут в Скаген. И уж точно совершенно неважно то,
сколько из простых людей смогут выдержать обряд инициации.
Разделившись со своими двумя товарищами, мужчина проводил большую часть времени в местах, где все активно сплетничали друг с другом. Первые несколько дней, люди с недоверием относились к чужаку, отчего Рогвирру приходилось держаться на расстоянии, чтобы что-то услышать. Со временем, все попривыкли и присаживаясь среди них, можно было услышать гораздо больше полезного из их сплошной болтовни. В глубине души, его радовало, что все идет без каких-либо проблем, но расслабляться было бы ошибкой.
Жители рассказывали многое: о посевах, о скоте, но самые полезные сплетни - это спле...ЕщёПрибытие в Драгор оказалось первым событием, которое дало почувствовать какое-то облегчение. Оказавшись на улицах селения, Рог старался не выделяться среди местных, тщательно вглядываясь в их лица. В голове крепко засела мысль о том, как же будет легче заманивать людей, что послужит причиной отказаться от веры в своих богов. Местному люду нужно было подарить спасение и именно за этим сюда прибыли трое вербовщиков.
Разделившись со своими двумя товарищами, мужчина проводил большую часть времени в местах, где все активно сплетничали друг с другом. Первые несколько дней, люди с недоверием относились к чужаку, отчего Рогвирру приходилось держаться на расстоянии, чтобы что-то услышать. Со временем, все попривыкли и присаживаясь среди них, можно было услышать гораздо больше полезного из их сплошной болтовни. В глубине души, его радовало, что все идет без каких-либо проблем, но расслабляться было бы ошибкой.
Жители рассказывали многое: о посевах, о скоте, но самые полезные сплетни - это сплетни о других людях. Через них, Рог хотя бы понимал кого легко будет обратить в свою веру. Выбор всегда падал на тех, что выглядят покрепче и здоровее, или принесут пользу своим упорным трудом. Уже наведываясь к своим избранным, убеждению поддавались все, стоило им лишь дать того, что попросят: крови и войн или плодородия и земель. С некоторыми хоть и приходилось повозиться, но подход к каждому человеку все равно был найден.
Мужчина преисполнился чувством гордости и наслаждением выполнения своей работы. Это было вызвано осознанием того, что все его труды идут на благо дома и Веренир будет довольна. Было завербовано около десятка мужчин и женщин, что наверняка смогут принести пользу Скагену. Прошло достаточно времени с их прибытия в Драгор, и нужно было встретиться со своими.
- Матушка, тебе пора быть может посетить другие земли? Может нам посетить торговые города или съездить в гости к Бьёрну в Каттегат? Там ты будешь желанной гостьей и сможешь посещать уппсалу как и раньше... - тут Эрик запнулся, вероятно чуть не выпалив о том, что она сможет спать в своей кровати. Нет, не сможет. Ложе королевы давно занимает другая - Мия Лихтенштейн, первая жена Ульфа Лихтенштейн и последующая жена Бьёрна Железнобокого, а так же Мия Вюртемберг из рода альв. Какие еще имена у нее были сам Эрик не знал, да и Эйнарр тоже не выяснял более. Эйнарр будто бы понял, что хотел сказать его брат и поэтому, чтобы успокоить бьющееся сердце матери, он подошел к ней и нежно взял за руку, затем медленно погладил и произнес полушепотом:
- Можем покатать верхом, если хочеш...ЕщёЭрик и Эйнар, находясь в одной комнате с матерью оба думали практически об одном и том же. Пора выводить Нарциссу из затяжной депрессии, в которую она попала все время после смерти отца. Эрик вздохнул и внезапно сказал:
- Матушка, тебе пора быть может посетить другие земли? Может нам посетить торговые города или съездить в гости к Бьёрну в Каттегат? Там ты будешь желанной гостьей и сможешь посещать уппсалу как и раньше... - тут Эрик запнулся, вероятно чуть не выпалив о том, что она сможет спать в своей кровати. Нет, не сможет. Ложе королевы давно занимает другая - Мия Лихтенштейн, первая жена Ульфа Лихтенштейн и последующая жена Бьёрна Железнобокого, а так же Мия Вюртемберг из рода альв. Какие еще имена у нее были сам Эрик не знал, да и Эйнарр тоже не выяснял более. Эйнарр будто бы понял, что хотел сказать его брат и поэтому, чтобы успокоить бьющееся сердце матери, он подошел к ней и нежно взял за руку, затем медленно погладил и произнес полушепотом:
- Можем покатать верхом, если хочешь. Пошли, матушка. Лучше подышим на свежем воздухе недалеко от поселения. Я покажу тебе как научился охотиться на тетерева и разделывать его тушку, посидим у костра и на этот раз я буду рассказывать тебе истории, а ты будешь улыбаться - С этими словами оба брата улыбались и Эйнарр потихоньку увидел оттаивание королевы, уводя ее из хижины Олафа и направляясь к конюшне.
Эрик же в свою очередь вышел во двор и решил еще немного потренироваться. Правда сделать ему это не удалось. По базарам и мимо лавак торговцами ходил какой-то странный человек. Парочка людей указали на него пальцами хирдам Олафа и те внимательно наблюдали за что-то вынюхивающим человеком. Один из торговцев сказал,что тот был отдан в другую веру, веру в чудовищ и с пренебрежением выгнал того куда подальше.
- Отдыхайте, мужики. Я разберусь - похлопав по плечу хирдов сказал Эрик и направился в сторону странника, вероятно намереваясь завязать с ним диалог.
- Я слышал, что ты переманиваешь людей в свою веру? Расскажи мне о твоих богах...настолько ли они похожи на моих? А может это они и есть?
Парень занялся конюшней, накормив и напоив лошадей, он готовил их к походу на пару дней с матерью в лес, где они могли бы немного отдохнуть от дел и депрессий. Эрика же нигде не было видно. Один из хирдов Олафа сообщил, что тот собирался прогнать из Драгор какого-то безбожника и велел матери ехать с братом без него, обещал догнать и все рассказать.
Так что отвечая на вопрос, куда подевался брат Эйнарра, тот сообщил без задней мысли:
- Вытрунивает какого-то безбожника за пределы Драгор. Скоро будет сказал. Мы можем ехать, матушка. Кони готовы.
- Боги туманны как и их предсказания, матушка. Я бы не хотел огорчать тебя этим пророчеством, потому что я хочу изменить его. Я не верю в наш раскол с Эриком, никак не верю. Мы росли вместе, тренировались вместе, у нас одни и те же цели. Мы не можем поссориться. Понимаешь? Боги сказали мне присматривать за братом. - начал было рассказ Эйнарр. О том, что в пророчестве ему должен был явиться волк, он умолчал, не веря в то, что волки свободны ходят по лесам Драгора одни. Обычно они воют стаей, а в одиночку выбираются крайне редко. Стаей искать пропитание куда быстрее, чем в одиночку.
- Вот то самое место. Здесь и воздух особенный и палатку можно установить, и костер здесь горит ярче, а значит теплее ночи. Да и лис...ЕщёЭйнарр улыбнулся, ведя за собой лошадь. Выйдя за пределы ворот Драгора, оба наездника помчались в сторону леса. Затем, когда лес начался и приближалась поляна, Эйнарр спешился, позволяя и матери сделать то же самое. Затем они оба, наслаждаясь тишиной побрели к тому самому месту.
- Боги туманны как и их предсказания, матушка. Я бы не хотел огорчать тебя этим пророчеством, потому что я хочу изменить его. Я не верю в наш раскол с Эриком, никак не верю. Мы росли вместе, тренировались вместе, у нас одни и те же цели. Мы не можем поссориться. Понимаешь? Боги сказали мне присматривать за братом. - начал было рассказ Эйнарр. О том, что в пророчестве ему должен был явиться волк, он умолчал, не веря в то, что волки свободны ходят по лесам Драгора одни. Обычно они воют стаей, а в одиночку выбираются крайне редко. Стаей искать пропитание куда быстрее, чем в одиночку.
- Вот то самое место. Здесь и воздух особенный и палатку можно установить, и костер здесь горит ярче, а значит теплее ночи. Да и листьями все припорошено словно уже кровать заправлена и ждет, когда ее покой кто-то нарушит - говорил завороженно парень.
Тем времени Эрик уже во всю вел беседу с незнакомцем. Его внешний вид был очень необычным, даже слишком.
Местный люд был интересный и разный. Были те, кого приходилось силой пытаться убедить в необходимости отречения от "ложной" веры, но были и те, кому нужно было просто предложить возможность уйти из течения жизни, в которой они провели своё юношество или молодость. Это по-своему радовало и печалило мужчину, он не мог понять того, почему люди цепляются за слабых богов, почему отказываются от возможности стать ульфхеднарами, ровно как и местные видели в Рогвирре простого чужака и не могли понять его в полной мере.
Но были и те, кто сами напрашивались на разговор.
Когда темноволосый мирно прогуливался, проходя сквозь базар, люд неожиданно остро отреагировал на его присутствие.
- Разве родители вас не научили, что на людей показывать пальцами нехорошо? ...ЕщёПрошло уже достаточно времени с прибытия в Драгор. Рогвирр перестал считать дни, полагаясь лишь на собственное чутье и ощущение течения времени, и все, что ему подсказывало его нутро - нужно больше людей, а значит еще рано уходить.
Местный люд был интересный и разный. Были те, кого приходилось силой пытаться убедить в необходимости отречения от "ложной" веры, но были и те, кому нужно было просто предложить возможность уйти из течения жизни, в которой они провели своё юношество или молодость. Это по-своему радовало и печалило мужчину, он не мог понять того, почему люди цепляются за слабых богов, почему отказываются от возможности стать ульфхеднарами, ровно как и местные видели в Рогвирре простого чужака и не могли понять его в полной мере.
Но были и те, кто сами напрашивались на разговор.
Когда темноволосый мирно прогуливался, проходя сквозь базар, люд неожиданно остро отреагировал на его присутствие.
- Разве родители вас не научили, что на людей показывать пальцами нехорошо? - уже разворачиваясь по направлению к торговцу, протянул тот. Но весь его боевой пыл наказать грубияна ослаб, как только Рог завидел хирдов. Последнее, что было необходимо - нажить проблем среди стражи.
Выдохнув свое разочарование, ульфхеднар развернулся, поправив свои темные одеяния и продолжил свой путь. - Ну что-же им не хватает-то?, - выругался про себя, снова разворачиваясь, охваченный усталостью от бесполезной траты времени на простых зевак. Но перед глазами оказался не какой-то худощавый выскочка, а вполне крепкий мужчина.
Допрос о богах ввел Рогвирра в азарт, создал интерес к тому, чем же закончится эта беседа. Словно взбодрившись, он махнул рукой вперед, подальше от лишних ушей и продолжил идти по указанному направлению.
- Почему ты говоришь, что я переманиваю людей? Я даю людям то, чего им не хватает, друг. - с доброй улыбкой молвил ульфхеднар. - Кому-то не хватает надежды на светлое "завтра", кому-то хочется заслужить себе славы на поле боя, кому-то хочется спокойной жизни фермера или скотовода. Мы не намерены силой или дурманом склонять людей, мы же не звери лесные.
- Раз ты подошел ко мне, стало быть, тебе нужно что-то? Хочешь силы и власти, или может быть защитить своих близких? Только доказав свою честность и верность, ты можешь получить возможность достигнуть желаемого, в обратном случае, тебя настигнет кара. Готов ли ты пойти на такое?
Олаф, забывший о том, что тинг еще не завершился, просто молча и встал и пошел.
- Закончите без меня. Я неважно себя чувствую. - поведение Олафа в последние дни было странным. Он чувствовал некое жжение в области сердца почти последние несколько лет. Но он был бесконечно рад тому, что его сын наконец-то получил свой браслет.
Когда все закончилось, Олаф набрался мужества и пошел к Нарциссе. Разговор с кюной Каттегата должен был сос...ЕщёТинг прошел без происшествий, хотя в душе Олаф надеялся на очередной скандал со стороны жены, только чтобы уйти к себе и закрыться в собственной памяти. Его воспоминания все больше одолевали о первом сыне, о Гутруме и его матери. Вот где была настоящая того семья. А сейчас что? Эта женщина, пускай и вельва, отняла у того последние силы. Народ не зря поговаривает, что ведьмы отбирают годы жизни своих мужей, братьев, сыновей и забирают себе. Они становятся яростнее и опаснее. Смерть Гутрума и Хелы - дело рук его жены. Но почему? Почему он не видел этого раньше?
Олаф, забывший о том, что тинг еще не завершился, просто молча и встал и пошел.
- Закончите без меня. Я неважно себя чувствую. - поведение Олафа в последние дни было странным. Он чувствовал некое жжение в области сердца почти последние несколько лет. Но он был бесконечно рад тому, что его сын наконец-то получил свой браслет.
Когда все закончилось, Олаф набрался мужества и пошел к Нарциссе. Разговор с кюной Каттегата должен был состояться еще очень давно, примерно 12 лет назад, но почему-то так и не состоялся. Теперь Олаф готов к нему и готов наконец-то высказать свои подозрения, обезопасив Эрика и Эйнарра. Увидев, что Нарцисса собирается в поход с сыновьями, он шепнул своему преданному хирду и тот передал послание Нарциссе:
- Нам нужно поговорить. Как будешь не занята, жду тебя за вратами Драгор, где нам никто не помешает
- Считай, что я рос без родителей. - резко отозвался парень, затем пристально оглядел незнакомца.
- Да, нужно - ответил на второй вопрос Эрик.
- Кто ты такой и почему ты здесь? - но ответ последовал сразу же. Незнакомец поведал, что может подсказать прямую и быструю дорогу к силе и власти. Парень задумался. Что, если это правда? Отец не успел ничему научить его, но мать всегда говорила, что Богов стоит лишь попросить. Может этот Бог тоже любит поговорить с теми кто в него верит?
- Как выглядит твой Бог? И каким образом он поможет мне достичь величия? Это непросто. Мой брат Бьёрн правит Каттегатом, мой брат Ульф...мы слышали о его успехах на Руси, мне будет непросто стать великим воином, да еще и таким, что слава моя затмит моих братьев. Расскажи мне о Богах...я вижу, что ты знаешь больше, чем зн...ЕщёЗаметив напряжение своего собеседника, Эрик оглянулся. Хирды крутились рядом, стараясь вроде бы и держаться на расстоянии, но и в то же время не мешать наследнику разбираться с ситуацией самим.
- Считай, что я рос без родителей. - резко отозвался парень, затем пристально оглядел незнакомца.
- Да, нужно - ответил на второй вопрос Эрик.
- Кто ты такой и почему ты здесь? - но ответ последовал сразу же. Незнакомец поведал, что может подсказать прямую и быструю дорогу к силе и власти. Парень задумался. Что, если это правда? Отец не успел ничему научить его, но мать всегда говорила, что Богов стоит лишь попросить. Может этот Бог тоже любит поговорить с теми кто в него верит?
- Как выглядит твой Бог? И каким образом он поможет мне достичь величия? Это непросто. Мой брат Бьёрн правит Каттегатом, мой брат Ульф...мы слышали о его успехах на Руси, мне будет непросто стать великим воином, да еще и таким, что слава моя затмит моих братьев. Расскажи мне о Богах...я вижу, что ты знаешь больше, чем знают остальные. - Эрик разговорами не заметил как оказался за вратами. Хирды же думали, что Эрик просто выводит странника за пределы поселения, с торговых точек. Но интерес парня усыпил всякую бдительность, он был готов следовать за словами незнакомца далеко на Север.
- Расскажи мне больше о своих братьях. Расскажи мне о себе, о своем характере и нраве. Если ты сродни нашим, то у тебя уже есть все, чтобы заполучить желаемую славу.
Едва до ушей дошел вопрос о Богах, мужчина расплылся в улыбке, словно ждал этого вопроса годами. Ульфхеднар отошел на шаг в сторону от собеседника и развел руки в сторону.
- Ну-же, тогда взгляни на меня! Присмотрись! Подумай чего ты у меня не увидешь.
Вспомнив о своей накидке, рука сорвала ее чуть ли не в тот же момент. Глаза горели огнем азарта. Но все же, на одежде нигде не пряталось ни одного клинка. Выждав еще секунду, чтобы парень успел подумать, Рогвирр демонстративно сжал руку в кулак.
- Моим Богам не нужно оружее. Им нужен огонь твоей...Ещё- Ты вполне можешь называть меня Рогвирром. Несложно запомнить, правда? - мужчина старался показаться максимально радушным и дружелюбным. Получалось это с трудом, учитывая его потрепанный внешний вид: это касалось как его внешности, так и одеяний, которые скоро превратятся в лохмотья.
- Расскажи мне больше о своих братьях. Расскажи мне о себе, о своем характере и нраве. Если ты сродни нашим, то у тебя уже есть все, чтобы заполучить желаемую славу.
Едва до ушей дошел вопрос о Богах, мужчина расплылся в улыбке, словно ждал этого вопроса годами. Ульфхеднар отошел на шаг в сторону от собеседника и развел руки в сторону.
- Ну-же, тогда взгляни на меня! Присмотрись! Подумай чего ты у меня не увидешь.
Вспомнив о своей накидке, рука сорвала ее чуть ли не в тот же момент. Глаза горели огнем азарта. Но все же, на одежде нигде не пряталось ни одного клинка. Выждав еще секунду, чтобы парень успел подумать, Рогвирр демонстративно сжал руку в кулак.
- Моим Богам не нужно оружее. Им нужен огонь твоей души, рвение, агрессия, упорность, в которых воплощается сила твоей души. Все это усилит тебя, сделает непобедимым и ты сможешь одолеть своих братьев, даже если они приведут с собой армию.
Чуть-чуть успокоив свой пыл, мужчина расслабил свою руку и сделал шаг навстречу Эрику. Пристально уставившись в глаза парня, Рогвирр пальцем ткнул в середину чужой груди. Голос его звучал настойчиво и спокойно.
- Боги заберут слабого. Если ты хочешь стать величественнее своих братьев, ты должен зажечь в сердце пламя и посвятить этот огонь настоящему Богу. Только это может помочь тебе на твоем пути. Только так тебя услышат. Если ты готов, следуй за мной и я приведу тебя туда, где начнется твоя жизнь. Но если ты колеблешься, тебя ждет неудача.
На удивление, мужчина питал надежду на своего любопытного собеседника. Он казался другим на фоне остальных. Хотелось думать, что он станет тем, кого Рогвирр сможет называть своим товарищем.
- Меня зовут Эрик. У меня есть брат-близнец Эйнарр и мать Нарцисса. Наш отец был конунгом всей Норвегии и звался конунгом всех конунгов. Давно, ещё во времена великой битвы за Каттегат, мой отец погиб и с ним погибла практически вся наша семья. Мой брат Бьёрн стал во главе Норвегии, а убил моего отца Нильс Мёрдор. Я слышал, что он умер где-то в землях Гёталанд так и не вернувшись в Бургундию. На троне этой страны до сих пор сидит женщина-ярл и ждёт своего конунга. Моя мать говорит, что только бог выжил бы после тех ран, что нанесла ему она и Катерина Лихтенштейн. - Начал было рассказ Эрик, не смотря на своего собеседника. Его мысли были далеко отсюда, но внезапно парень будто вынырнул с мира грёз ...Ещё- Я хочу, но... - парень осекся, вероятно наконец-то вспомнив, что с рождения его жизнь принадлежала другим богам. Глаза Эрика забегали по траве, что оба топтали возле врат Драгора, по горизонту, где потихоньку заходило солнце, в конце концов по собеседнику, чьё одеяние выглядело потрёпанным.
- Меня зовут Эрик. У меня есть брат-близнец Эйнарр и мать Нарцисса. Наш отец был конунгом всей Норвегии и звался конунгом всех конунгов. Давно, ещё во времена великой битвы за Каттегат, мой отец погиб и с ним погибла практически вся наша семья. Мой брат Бьёрн стал во главе Норвегии, а убил моего отца Нильс Мёрдор. Я слышал, что он умер где-то в землях Гёталанд так и не вернувшись в Бургундию. На троне этой страны до сих пор сидит женщина-ярл и ждёт своего конунга. Моя мать говорит, что только бог выжил бы после тех ран, что нанесла ему она и Катерина Лихтенштейн. - Начал было рассказ Эрик, не смотря на своего собеседника. Его мысли были далеко отсюда, но внезапно парень будто вынырнул с мира грёз и воспоминаний, как тут же ответил:
- Я соглашусь, только если ты покажешь мне эту силу. Сразись со мной! Я с мечом как и подобает воину, а ты голыми руками как велит твой бог. Если ранишь меня или хотя бы я упаду на траву - я пойду за тобой и приму божественное благословение. Я даю своё слово. - это было весьма резко и неожиданно, но Эрику нужна была правда, доказательство его выбора. Он не хотел верить на слово. Тем более Роггвир выглядел хоть и немощно со стороны, но весьма внушительны были его руки. И если он говорит правду и его бог достаточно силён, то Эрик сможет научиться чему-то у странника с северных земель.
Рог заметно повеселел. То-ли руки "чесались", то-ли ему было искренне весело рядом с Эриком. Странная реакция, нужно признать. Но на предложение еще не было дано никакого ответа. Лучшим ответом стали бы действия, потому отойдя от соперника на 2 метра, ульфхеднар встал в боевую стойку.
Рог за секунду изменился. Взгляд стал диким, голодным, как у хищника. В целом, сочетанием его позиции с одеждой, так и казалось, что сейчас стоит зверь, нежели человек. Мысли не тревожили разум, оставляя его холодным. Он поним...Ещё- Интересный ты человек, Эрик. Те, что знают нашу силу и веру, стараются даже порывом ветра нас не задеть, так велик их страх. А ты... - с этого момента, лицо мужчины расплылось в довольной улыбке, проявляя полное дружелюбие. -... ты даже вызываешь меня на бой? Мне бы хотелось с тобой сразиться и после, если ты, конечно, станешь мне братом. Если ты такой же удачливый, как и смелый, то тебя ждет хорошее будущее. Но только, если ты будешь с правильными союзниками, понимаешь?
Рог заметно повеселел. То-ли руки "чесались", то-ли ему было искренне весело рядом с Эриком. Странная реакция, нужно признать. Но на предложение еще не было дано никакого ответа. Лучшим ответом стали бы действия, потому отойдя от соперника на 2 метра, ульфхеднар встал в боевую стойку.
Рог за секунду изменился. Взгляд стал диким, голодным, как у хищника. В целом, сочетанием его позиции с одеждой, так и казалось, что сейчас стоит зверь, нежели человек. Мысли не тревожили разум, оставляя его холодным. Он понимал, что нужно сделать всего пару движений, но не перестараться, и не нанести слишком большой вред человеку напротив.
Темноволосый был готов. Как только Эрик замахнулся рукой для удара, Рог ударил ладонью о его ладонь с внешней стороны, стараясь выбить меч. Даже если хватка выдержит и оружее останется в руках - это особо ничего не изменит. Открыв себе пространство для маневра, мужчина "нырнул" в левую сторону относительно соперника. Резким и быстрым движением, просунул свою руку под правой подмышкой и согнул ее в локте, когда достиг чужой шеи. Чтобы Эрик не выбрался из захвата, моментально зацепился свободной рукой о другую на уровне лопаток. Рог не старался взять на удушение, его цель была в другом.
Пока руки крепко держали мужчину, а его меч еще не успел коснуться тела ульфхеднара, легкие за секунду заполнились воздухом. Рогвирр с небольшим замахом ударил пяткой о пятку Эрика, чтобы нога отлетела с поверхности.
В тот же момент, руки напряглись что есть силы, и потянули врага на землю, разворачивая его корпус в сторону. Оба тела оказались на земле в конечном итоге, и Эрик так и не выбрался из захвата. Рука, сковавшая его, медленно сгибалась, немного затрудняя чужое дыхание. Рогвирру осталось лишь дождаться сигнала, что соперник сдается, чтобы освободить его.
- Что ты сделал? - крикнул Эрик. - Отпусти. Я понял, я понял! - руку сильно защемило и когда тот повиновался, отпуская паренька валяться и корчиться на земле, выпрямился во весь рост. Вот теперь сын Маркуса отчетливо видел своего противника снизу вверх
- Научи меня сражаться на кулаках и никакой меч мне больше не понадобится - глаза Эрика горели желанием, местью, рвением поз...ЕщёЭрик не ответил своему новому знакомому, однако выпад мужчины заметил. Удар парня был первым и всячески сильнее, по крайней мере тот так думал, пока не встретил абсолютно противоположную силу. Ульфхеднар применил тактику боя своего бога и уложил парня безоружного, практически целуя того с родной норвежской землей. Сил шевелиться не было, так как все силы Эрик потратил на атаку, снова не прокачав защиту. Надо было лучше слушать ярла Олафа, тогда такой бы ошибки сын Маркуса не допустил. Зрелище наверно было жалким и оттого Эрик мысленно поблагодарил еще своих Богов, что его позор никто больше кроме Роггвира не видит.
- Что ты сделал? - крикнул Эрик. - Отпусти. Я понял, я понял! - руку сильно защемило и когда тот повиновался, отпуская паренька валяться и корчиться на земле, выпрямился во весь рост. Вот теперь сын Маркуса отчетливо видел своего противника снизу вверх
- Научи меня сражаться на кулаках и никакой меч мне больше не понадобится - глаза Эрика горели желанием, местью, рвением познать это мастерство, новое для него открытие, зависть того, что Эйнарра слушали в поселение чаще и больше, чем грубую силу Эрика, от того и парень возжелал затмить не только своего брата, а быть может и Олафа, а может и самого отца.
Мысли прервало обеспокоенность. Ему показалось, будто не услышал предостережения об этой силе.
- Никогда не забывай то, что твоя сила заключается не в руках или голове. Твоя сила заключается в твоем сердце. - едва выговорив заключительное слово, в грудь собеседника уткнулся палец, как раз в области груди.
- Слабый погибнет. Сильный отыщет свет. И дело совсем не в твоих мышцах. Помни.
Но все же, Рог вернулся к изначальной просьбе Эрика. Достав из-за спины небольшой кусок пергамента, который оказался картой, руки пол...ЕщёВстав напротив Эрика, Рог горделиво ухмыльнулся разглядев огонь желания в глазах парня. Еле-еле получилось сдержать желание показать еще парочку приёмов, чтобы уложить противника на землю, ибо время не ждало. Но помимо гордости, душу заполонило какое-то теплое ощущение, глубоко связанное с верой ульфхеднара. Радость, что мужчина выполняет на "ура" свою поставленную задачу. Но и так же, он еще не растерял своей хватки за все свое мирное время прибывания в поселении.
Мысли прервало обеспокоенность. Ему показалось, будто не услышал предостережения об этой силе.
- Никогда не забывай то, что твоя сила заключается не в руках или голове. Твоя сила заключается в твоем сердце. - едва выговорив заключительное слово, в грудь собеседника уткнулся палец, как раз в области груди.
- Слабый погибнет. Сильный отыщет свет. И дело совсем не в твоих мышцах. Помни.
Но все же, Рог вернулся к изначальной просьбе Эрика. Достав из-за спины небольшой кусок пергамента, который оказался картой, руки полностью развернули его. Пожелтевший кусок бумаги имел на себе простенький путь: точка А и точка Б.
- Ты должен отправиться к нашим драккарам, тебя доожны встретить. Забирай мою карту, отправишься по ней, я отметил ориентиры. Мне бы очень хотелось, но пойти с тобой я не смогу. Путь безопасный, отправляйся. И помни мои слова, Эрик.
С этими словами, мужчина сложил карту вдвое и протянул её собеседнику.
За плечами всадника, что мягко покачивается в седле своего верного друга, уже как минула неделя пути, пролетевшей по ощущениям мгновеньем. Человек, ведомый интересом, охваченный им до степени сравнительного безумия, на пути к нему и вправду не ощущает течения времени.
Приближаясь к домикам по дороге, коею по шибкой истоптанности можно было посчитать главной, всадник спешился.
То была женщина. Невысокая, достаточно «робостная» на вид. Она перекинула поводья через голову коня, дабы провести его за собой под узды. Осторожно, не торопливо ступая по земле, Гедда окинула пространство, желая отыскать в нем присутствие людей.
Путешествие кареглазой взяло своё начало крайне спонтанно. Услышав от рыбаков Каттегата историю о людях, что отрёкшись от Одина обрели непостижимый дар и вправду завладела её сознанием. И вот, выудив у тех же рассказчиков подробности, Гедда отправилась к месту, где...ЕщёМалоизвестное датское поселение проглянулось в зримом диапазоне, как закатное солнце вынудило небо побуреть.
За плечами всадника, что мягко покачивается в седле своего верного друга, уже как минула неделя пути, пролетевшей по ощущениям мгновеньем. Человек, ведомый интересом, охваченный им до степени сравнительного безумия, на пути к нему и вправду не ощущает течения времени.
Приближаясь к домикам по дороге, коею по шибкой истоптанности можно было посчитать главной, всадник спешился.
То была женщина. Невысокая, достаточно «робостная» на вид. Она перекинула поводья через голову коня, дабы провести его за собой под узды. Осторожно, не торопливо ступая по земле, Гедда окинула пространство, желая отыскать в нем присутствие людей.
Путешествие кареглазой взяло своё начало крайне спонтанно. Услышав от рыбаков Каттегата историю о людях, что отрёкшись от Одина обрели непостижимый дар и вправду завладела её сознанием. И вот, выудив у тех же рассказчиков подробности, Гедда отправилась к месту, где по слухам этих людей могли видеть.
Сомнительное увлечение – доверять россказням сплетников, но попытка не пытка. Хотя, передвигаясь по поселению, чувствую накатывающую усталость, от постепенно откатывающего энтузиазма, и подкрадывающегося чувства голода, девушке все же начало казаться, что все же – пытка.
Мысль о том, что разыскивать к ночи людей, способных ответить на странные вопросы – идея не очень хорошая, пришла достаточно быстро. Посему, столь же быстро было принято решение устроить привал в черте населённого пункта, дабы остаться достаточно незаметным и не приносящим проблем гостем, коего никто не ждал. Обойдя домики, выйдя к лесу, выпустив поводья из рук, девушка уселась на широкую крону лежащего на земле дерева, видимо продукта жизнедеятельности лесорубов, и сама того не заметив, как проигнорировала потребность в костре, погрузилась в сон.