Ноябрьским днём 1917 года, когда по старому стилю календарь ещё показывал 25 октября, Петроград проснулся от залегающей тишины: города, который за восемь месяцев пережил февральский переворот, отречение императора и два политических кризиса, больше не существовало в прежнем виде.

В ночь с 24 на 25 октября по юлианскому календарю большевики заняли мосты, телеграф, вокзалы и Госбанк, а к вечеру 25-го — Зимний дворец, резиденцию Временного правительства. К рассвету следующего дня власть в столице де-факто перешла к Военно-революционному комитету, и мир узнал словосочетание, которому предстояло изменить XX век: Октябрьская революция.
А потом наступило другое: мир увидел первые в истории декреты Советского правительства — о мире, о земле, о рабочем контроле — и понял, что случилось нечто невиданное. Страна, в которой ещё месяц назад спорили о Учредительном собрании, проснулась в государстве нового типа, построенном на совершенно другой идее: не преемственности, а разрыва. Гражданская война, раскол общества на непримиримых, эмиграция, национализация, индустриализация, коллективизация — всё это выросло из тех ноябрьских дней, когда красногвардейцы патрулировали Невский, а матросы Авроры, давшие холостой выстрел, вошли в историю