Этот дом из красного кирпича еще помнит, как звенели голоса.

Сейчас его окна заколочены крест-накрест, словно кто-то зашил глаза мертвому исполину. Я смотрю на это здание и чувствую, как время замедляется. Оно стоит здесь, посреди глухих костромских лесов, уже больше ста тридцати лет — и молчит. Но если прислушаться, можно услышать, как под ветром скрипят неснятые двери и как где-то глубоко внутри, за этими досками, еще теплится эхо чужой жизни.
Эта история началась с одного человека. Федор Васильевич Чижов — крупный промышленник, экономист, меценат — завещал все свои шесть миллионов рублей на благое дело. Он хотел, чтобы в Костромской губернии появились технические училища. Чтобы дети крестьян, дети из глухих деревень, могли получить ремесло и не пропасть в этой суровой, лесистой земле. За исполнением его воли следил сам Савва Мамонтов — друг и душеприказчик . И вот в сентябре 1892 года в усадьбе Екимцево, в трех верстах от уездного Кологрива, открылось низшее сельскохозяйственно-техническое училище .
Вы только представьте себе этот контраст. Костромская глушь, дремучие леса, где еще недавно освещались лучиной. И вдруг — электричество, водопровод, паровое отопление . Учебный корпус, построенный по проекту архитектора И.В. Штрома, стал островком современной цивилизации . За рекордные два года здесь возвели не просто школу, а целый городок. Своя электростанция, водокачка, баня, мастерские, скотные дворы, оранжерея, парк из двадцати видов растений . Стены учебного корпуса были устроены так хитро, что теплый воздух из котельной поднимался по специальным каналам наверх, обогревая все помещения. Говорят, была даже система подогрева пола . Инженерная мысль XIX века — и здесь, на краю географии.
А еще здесь учили не просто наукам. Закон Божий, геометрия, физика, естественная история с вредными насекомыми . Но главное — ремесло. Слесарное, столярное, кузнечное. Кожевенное, сыроваренное и льнообделочное производство . Ученики работали руками: на ферме, в мастерских, в полях. Они выходили отсюда не просто грамотными людьми, а настоящими мастерами, готовыми к жизни. С 1895 по 1917 год училище выпустило 310 специалистов — помощников управляющих, сельских старост, людей, которые знали, как обращаться с землей и с машинами .
Потом пришла революция. Училище переименовали в техникум животноводства и молочного хозяйства, а позже — в зоотехникум . Образование стало доступным для всех, в том числе для женщин . В годы войны сюда эвакуировали Московский институт землеустройства, и учебные занятия шли в две смены . Тысячи выпускников разъехались по всему Союзу — от Камчатки до Мурманска, от Ташкента до Белоруссии. Среди них были даже министры и председатели Верховного Совета .
А потом всё рухнуло. Техникум закрыли в 1986 году. Здание передали воинской части, потом — частным владельцам . И началось медленное умирание. Сначала ушли люди. Потом мародеры выносили всё, что можно вынести. Ажурные чугунные перила выдирали тракторами, срывали полы, разбирали кровлю .
Сейчас я смотрю на фотографии этого краснокирпичного здания, и у меня внутри всё сжимается. Оно стоит. Пустое. Заколоченное. Как будто ждет возвращения своих учеников. Хотя я знаю — не дождется. Лишь ветер гуляет по коридорам, где когда-то гремели сапоги и звенел детский смех, где пахло книгами, молоком и свежевыструганным деревом. Что видели эти стены за свои сто с лишним лет? Сколько надежд, сколько судеб? И кто сейчас вспомнит о тех, кто учился здесь, когда этот дом, охраняемый теперь лишь редким частным взглядом, окончательно превратится в груду кирпича?
А вы чувствуете этот холод, когда смотрите на заброшенные здания? Как думаете, помнят ли еще стены то, чему их когда-то учили? Или время стирает всё, даже кирпичную память?