«Я очень виноват перед партией»: как Горбачёв устроил показательную порку Ельцина - и собственными руками создал себе могильщика

11–12 ноября 1987 года в Москве произошло событие, которое в Кремле сочли блестящей аппаратной победой, а спустя четыре года назвали главной стратегической ошибкой Михаила Горбачёва. В эти дни на пленуме Московского горкома КПСС устроили публичную политическую казнь первому секретарю МГК Борису Ельцину - человеку, который еще недавно считался главным тараном перестройки, но посмел бросить вызов самому генсеку.
Всё началось тремя неделями раньше - 21 октября 1987-го, на закрытом Пленуме ЦК КПСС. Устав от интриг «серого кардинала» Политбюро Егора Лигачёва и бесконечных обещаний Горбачёва, Ельцин попросил слова и прямо с трибуны обвинил руководство партии в торможении реформ, а самого генсека - в зарождающемся «культе личности» и восхвалении со стороны ближайшего окружения.
Для партийной верхушки это был шок: впервые за десятилетия кандидат в члены Политбюро публично взбунтовался против генсека. Горбачёв обрушил на строптивца всю мощь партийной машины, обвинив в «политической незрелости» и «мелкобуржуазных амбициях». Решено было не просто снять Ельцина, а показательно растоптать на пленуме столичного горкома, который тот возглавлял.
К началу ноября напряжение достигло предела. 9 ноября, за два дня до пленума МГК, Ельцина экстренно увезли в Центральную клиническую больницу с тяжелейшим нервным срывом, сердечным приступом и ножевыми (по другим свидетельствам — ножничными) порезами в области груди и живота. Врачи накачали его сильными успокоительными и запретили вставать.
Но для Кремля отмена спектакля означала слабость - утром 11 ноября Горбачёв лично позвонил в палату и потребовал, чтобы Ельцин явился на пленум: «Ничего, врачи помогут, надо приехать».
В зал заседаний Ельцина буквально ввели под руки - бледного, с заторможенной от лекарств речью, перевязанного под пиджаком. Два дня подряд, 11 и 12 ноября, на трибуну один за другим поднимались вчерашние его выдвиженцы и соратники - московские райкомовцы, директора заводов, секретари горкома - и с комсомольским задором клеймили «политического авантюриста», «демагога» и «предателя». Даже те, кого он сам привел во власть, спешили доказать лояльность Горбачёву, пиная лежачего.
12 ноября, в финале пленума, сломленный окончательно Ельцин вышел на трибуну с покаянной речью: «Я очень виноват перед Московским городским комитетом партии, перед бюро, перед Политбюро и лично перед Михаилом Сергеевичем Горбачёвым...». Он признал все обвинения, был единогласно снят с поста первого секретаря МГК и отправлен в почетную ссылку - первым заместителем председателя Госстроя СССР.
Горбачёв торжествовал: казалось, с Ельциным покончено навсегда. Но в Кремле не учли главного - на дворе стоял уже не 1937-й и даже не 1964 год. Стенограмму разгромного пленума опубликовали в газетах в назидание остальным, но эффект получился прямо противоположным. Миллионы людей, уставших от пустых прилавков и бесконечных речей Политбюро, увидели в этой травле привычную расправу номенклатуры над единственным начальником, который ездил в троллейбусе, громил торговую мафию и осмелился сказать правду в лицо Кремлю.
Так 12 ноября 1987 года, в день собственной политической казни, Борис Ельцин родился как главный оппозиционный лидер страны. Попытка унизить его по старым партийным лекалам превратила вчерашнего обкомовского секретаря в народного мученика, который спустя четыре года возьмет реванш - и подпишет приговор уже самой КПСС.