«Малый Октябрь» и расстрельный ров под Куйбышевом: как закончил жизнь один из главных организаторов казни царской семьи Филипп Голощёкин

В истории революции и Гражданской войны есть фигуры, чьи имена даже спустя столетие произносят с содроганием. Филипп Исаевич Голощёкин (настоящее имя Шая Ицикович) не был ни великим теоретиком, ни полководцем, ни народным трибуном. Он был идеальным исполнителем самой грязной работы партии - человеком с ледяным взглядом и абсолютным отсутствием жалости, который в 1918 году организовал расстрел царской семьи в Екатеринбурге, в 1920-х загнал в смертельный голод Казахстан, а в октябре 1941-го сам упал в расстрельный ров по приговору бывших соратников.
Революционный путь зубного техника из Невеля начался задолго до 1917 года: ссылки, побеги, близость к Ленину и Якову Свердлову, который ввел его в узкий круг большевистской верхушки. К лету 1918 года Голощёкин стал фактическим хозяином Урала - военным комиссаром Уральской области и главным идеологом расправы над бывшим императором Николаем II.
4 июля 1918 года по инициативе Голощёкина прежнюю охрану екатеринбургского дома Ипатьева заменили, а новым комендантом Дома особого назначения поставили преданного ему чекиста Якова Юровского. В те же дни сам Голощёкин выехал в Москву к Свердлову и Ленину, чтобы согласовать судьбу Романовых на фоне наступления белых и Чехословацкого корпуса на Екатеринбург.
Прямого письменного приказа из Кремля в архивах не сохранилось - большевистская верхушка предпочла дать устную санкцию, не оставляя бумажных следов и переложив формальное оформление приговора на местный Уралсовет. Вернувшись 14 июля в Екатеринбург, Голощёкин передал распоряжение Юровскому, а днем 16 июля уральцы отправили через Петроград зашифрованную телеграмму Ленину и Свердлову: «дело не терпит отлагательства, ждать не можем». В ночь на 17 июля в подвале дома Ипатьева были расстреляны сам Николай II, его супруга, пятеро детей и четверо приближенных. При этом 19-20 июля в «Известиях» и «Правде» опубликовали официальную ложь: власти сообщили лишь о казни бывшего царя, заявив, что его жена и дети якобы «отправлены в надежное место». Современники вспоминали, что о тайном уничтожении останков в Ганиной Яме и Поросёнковом логу, равно как и о самой казни руководивший операцией Голощёкин предпочитал говорить сухо и буднично - как о выполненной технической задаче.
В 1925 году Москва отправила Голощёкина наводить «революционный порядок» в Казахстан - первым секретарем крайкома ВКП(б). Осмотревшись на месте, он заявил, что советская власть до аулов еще не дошла и степи необходим собственный «Малый Октябрь» - форсированная конфискация скота у баев и насильственный перевод кочевников на оседлый образ жизни.
Последствия этого эксперимента оказались чудовищными. Лишенные векового уклада и поголовья скота, сотни тысяч семей остались без средств к существованию. В 1931-1933 годах в Казахстане разразился страшный голод (Ашаршылык), унесший жизни более полутора миллионов человек - почти трети коренного населения республики; еще сотни тысяч бежали в Китай и соседние регионы. Когда масштаб катастрофы скрывать стало невозможно, в 1933 году Сталин снял Голощёкина с должности, переведя на тихий пост Главного государственного арбитра при Совнаркоме СССР.
Несколько лет бывший хозяин Урала и Казахстана спокойно разбирал хозяйственные споры в московском кабинете, полагая, что старые заслуги перед революцией служат надежной броней. Но система, которую он так доблестно выстраивал, не знала благодарности - в октябре 1939 года Голощёкина арестовали по обвинению в «участии в правотроцкистской организации», шпионаже и вредительстве. Два года бывшего всесильного комиссара держали в следственных изоляторах НКВД, осенью 1941-го, когда немцы рвались к Москве, Голощёкина вместе с группой других высокопоставленных арестантов (среди которых были видные военачальники Яков Смушкевич, Павел Рычагов и Григорий Штерн) этапировали в тыловой Куйбышев.
Там даже не стали проводить формальный суд: по личному распоряжению Лаврентия Берии, подписанному на основании постановления ГКО, 28 октября 1941 года Филиппа Голощёкина расстреляли без суда в поселке Барбыш под Куйбышевом.
Примечательна финальная точка этой биографии: в 1961 году, в разгар хрущевской оттепели, Голощёкина посмертно реабилитировали за «отсутствием состава преступления» по делу 1939 года. Но история вынесла ему свой, окончательный приговор, не подлежащий обжалованию - имя человека, строившего светлое будущее на костях миллионов и не пощадившего даже детей в подвале дома Ипатьева, навсегда осталось в памяти символом бездушного партийного палача.