Давайте перенесемся в 1917 год.

Российская империя рушится, власть в Туле переходит к Советам, впереди гражданская война, голод, остановка предприятий и разруха. Но проходит всего около 20 лет, и перед нами совершенно другой регион. Там, где еще недавно находились деревни и пустыри, вырастают металлургические заводы, химические комбинаты, электростанции. Под землей прокладывают десятки километров шахт, вокруг предприятий появляются новые города, поселки, дороги, железнодорожные станции. Тула, которую веками знали как город оружейников, становится крупным центром металлургии. Как смогли осуществить такие грандиозные преобразования, как за четверть века Тульский край превратился в один из индустриальных центров Советского Союза, обсудим с Екатериной Донской.
Кирьянова: Давайте представим, что мы оказались в Туле в начале 1917 года. Еще пока мы не советские. Вот какой была Тула?
Донская: Тула к этому моменту один из крупных городов в центральной части России с населением больше 115 тысяч человек. Город, который является центром промышленности. Работает не только Тульский оружейный завод, но уже пять лет как функционирует Новотульский оружейный завод. Мы говорим о том, который сегодня называется машиностроительным заводом. Работает патронное предприятие, очень много мануфактурного производства железа, если мы говорим о северной части города. Но при всем при этом, уже делаются успехи с точки зрения агрономической части, потому что южная полоса Тульского региона у нас черноземная. Если север больше с промышленной частью связан, то юг в том числе и с выращиванием большого количества сахарной свеклы. Поэтому в Туле открываются свои сахарные заводы дополнительно. Кроме Бобриковского, еще и сахарный завод в западной части города. Мы говорим о том, где сегодня тот самый сахарный завод советской эпохи.
Кирьянова: Получается, что у нас юг аграрный, Тула- центр промышленный, но с уклоном в оружие, и причем с хорошим оружием и сопутствующим: порох, обработка и др.. Устанавливается советская власть, да? Вот здесь такой вопрос: почему у нас она установилась только в декабре? После Октябрьской революции, 20 декабря 1917 года.
Донская: Все не так просто. Есть однозначная официальная дата, когда, собственно, произошла революция, но здесь была достаточно большая поддержка белого движения. И, конечно, не все сразу были готовы к большим государственным изменениям. Потому что не везде хватило власти у коммунистической партии на тот момент, чтобы сразу достигнуть везде успехов. Поэтому здесь были разные политические партии. Вопрос был, кому достанется основное в каждом регионе.
Кирьянова: То есть, советская власть за Тулу, ей пришлось побиться, скажем так?
Донская: Побиться, да.
Кирьянова: Хорошо. Итак, большевики получают город, такой промышленный, как вы сказали, с мощным оружейным производством. Что происходит дальше? Пока-то у нас все хорошо, правильно? Вы сказали, что у нас на юге классное аграрное производство, сама Тула развивается, новый завод построили.
Донская: Понимаете, то, что мы читаем сегодня по документам, определенная дата, это не значит, что везде по щелчку все изменилось. Система была налажена, только постепенно возникают новые властные структуры. Есть какая-то чехарда, сложности с переходом информации, сложности с тем, кому переводить налоги. Начинается выстраивание новой системы иерархии. И с 1918 года начинаются первые этапы национализации, которые будут проходить и в 1919, и в 1920 году. То есть изъятие предприятий, изъятие частных мануфактур, изъятие домов, которые теперь уже находятся не в руках дворян, сословия отменены, а теперь уже в руках государственной власти, которая распределяет их по своим целям и задачам.
Кирьянова: Это било по экономике Тульского края?
Донская: Безусловно, но это будет уже позднее, к 18-19 году. Сначала, когда есть определенные рельсы, есть определенная скорость движения, процессы как-то отлажены, а когда они начали рассыпаться, то здесь уже к 19-му году не все так очевидно и все так просто.
Кирьянова: Это же удивительно, как бы 17-й год - мы крепкая классная губерния, потом мы рассыпались, а потом нас снова собрали. Абсолютно верно. Вот как мы рассыпались? Потому что в 20-м году у нас даже восстание было в Богородицке.
Донская: У нас много было сложностей всяких, в чем они проявляются? В наличии хлеба. Мы говорим о ком, из чьих тапок мы смотрим. Если мы говорим об обычном мирном жителе, то достаточно сытно он и хорошо ел и в 18, и в 19 году.
Кирьянова: Что сломалось в 20?
Донская: В 2020 уже все окончательно доломалось, потому что просели и сельскохозяйственные истории, и промышленность пока переходила, естественно, нарушилась система выстраивания иерархии и прочего. И, конечно, все это еще дополнительно усложнило непонятные сложности с работой людей, началась безработица. Например, наше незначительное количество шахт, которое существовало на тот момент, их было очень скромно- 76. Они находились в частных руках, то они переходили уже в собственность государства. Соответственно, пока шахта закрыта, вообще она сезонная была, это все городу добавляло проблем экономических.
Кирьянова: Мы можем с вами сравнить Тулу, давайте, с лета 17 года и 20-21 годами. Для туляка в чем была разница? Его жизнь в 17-м, до Октябрьской революции, и его жизнь в 20-м, 21-м?
Донская: Во-первых, Тула - это крупный был нерабочий город. Это город был оружейников. Город, где много высококвалифицированных специалистов. Поэтому 19-му году это все усложнилось задерживанием зарплат в такой новой системе оплаты, меньшем количестве хлеба, в какой-то степени меньшем количество масла, ну и, конечно, распределением жизни. Потому что до 17 года они жили в более комфортных условиях, а потом начинается уплотнение, уменьшение пространства жизненного. Сложности были, но вот так, чтобы Тула голодала, нет. Как, например, на Южной территории. А потом пришел НЭП, точнее, привели его за ручку. Новая экономическая политика необходима была для того, чтобы государству выстоять после сложной политики военного коммунизма, когда из деревни изымалось все зерно, и деревни просто не хватало для того, чтобы дальше это выращивать - продразверстки и прочее. Они привели к очень сильному обнищанию деревни. Поэтому государство стало понимать, что нужно дать небольшое послабление для того, чтобы люди с лидерскими наклонностями, с торговой жилкой, могли немножечко наработать денег и тем самым поднять экономику страны. И это показало очень хороший результат.
Кирьянова: А НЭП в Туле имел тоже лицо, которое нам показывали потом на советских плакатах? То есть у нас заработали рестораны, оттуда выходили красивые барышни, мужчины в соболиных шубах.
Донская: Это был переход уже к частному предпринимательству и торговле не только в городе, но и в деревне. То есть человек, который обладал определенными лидерскими задачами, он мог вокруг себя собрать людей инициативных и, естественно, организовывая их тру . Про гуляния в ресторанах- это слишком было утрировано, тем не менее они появлялись.
Кирьянова: А какие рестораны?
Донская: Рестораны были первого, второго, третьего класса до революции. Это были несколько участков, где они работали. На улице Киевской- там, где сегодня перекресток с улицей Каминского. Там в гостинице Чайкина существовал ресторан первого класса. Это в здании чуть дальше, на улице современной Каминского. Тогда она у нас называлась Площадная, потому что она примыкала к Хлебной площади. И, конечно, это пространство недалеко от Тульского Кремля. Тоже занимали эти места. Поэтому в чём была карикатурность того, что у людей появилось больше денег, а соответственно, они могли их не только тратить на еду, чтобы было комфортно сейчас, а живем один раз, почему бы и не кутнуть, не купить красивую шубу. Завтра этих денег может не быть. Поэтому вот этот такой утрированный взгляд погулять именно сейчас, оно дало возможность позднее карикартурно показывать так в плакатах.
Кирьянова: Но в Туле это было?
Донская: Было. Свидетельства такие есть.
Кирьянова: Далее наступает период масштабной индустриализации. Мы говорили, что сначала взяли, рассыпали, начали собирать. Давайте про то, как начали собирать. Индустриализация в Тульской губернии: как это происходило?
Донская: На индустриализацию курс будет взят уже в конце двадцатых годов, а до этого момента у нас пока только первые шаги по сбору и приведению этого всего в порядок. Первая пятилетка с 1928 года берет курс на улучшение промышленности. То есть нужно увеличить не только количество заводов, коих в нашем регионе было не так уж много на тот момент, но и обязательно улучшить всю необходимую инфраструктуру, орудия труда, производительность и так далее. Поэтому, начиная с 28 года, в рамках этого курса были сделаны масштабнейшие шаги. Но возрождение началось гораздо раньше. Когда появился Ленинский план электрификации, план ГОЭЛРО. Да, это уже 21 год, поэтому к нему необходимо было не только дотянуть везде электроэнергию, но и обеспечить всех необходимым топливом. Поэтому полезная ископаемая нашей Тульской губернии до 29 года, мы ее будем называть еще Тульской губернией, потом она уже в рамках Большого Территориального деления будет над Тульской областью. Поэтому до 29 года потенциал, который находился в нашем регионе, мог быть использован. В чем он был? Когда до революции часть земель, например, находилась в руках семьи Бобриковых, мы говорим о том, что там были несколько шахт. Когда все было национализировано, то появилась возможность сделать это более системно и, естественно, уже подходя более бюджетно, например, не выплачивая дополнительных денег кому-то из владельцев этой земли. Поэтому у нас массово начинает, во-первых, национализироваться топливо. Мы говорим о местных ресурсах топлива с 1918-19 года все шахты уже в руках советского государства, но пока что с ними делать было сложно понимать. Но цель была взята на улучшение, увеличение, на количество производства, поэтому постепенно стали модернизировать их, но масштабно подойдут к этому уже с 1928 года.
Кирьянова: То есть, получается, сначала думают про электрификацию и про то, чтобы дать губернии угля, а потом начинают строить заводы.
Донская: Это были планы, безусловно. Потому что возить, например, топливо с южных территорий, из Донбасса было просто нерентабельно. Донецкая земля, которая, собственно, Донбасс наш, вот эта земля, она находилась на тот момент с 19 года под белогвардейскими офицерами и, собственно, частично оккупацией немецкой. Поэтому здесь требовалось искать местное топливо, которое уже находилось в руках советского государства. Это был подмосковный наш бассейн. Поэтому были масштабнейшие планы разработаны, которые постепенно, благодаря успехам экономики, массовой работе наших жителей Тульского региона были реализованы.
Кирьянова: Получается, с какого века? С 17 века не сильно у нас угольная промышленность развивалась, да?
Донская: В 17 веке как таковой угольной промышленности в Центральной России не было. Но они добывали уже уголь для заводов. Нет, 17 век нет. 18 век- Петровское время, были первые попытки исследовать и найти уголь, который находился под землей, потому что до этого проблем в Центральной России с углем не было. Мы в зоне широколиственных лесов. Мы жгли деревья. Основное дерево на тот момент у нас – дуб. Оно очень теплоемкое, оно дает высокую температуру, очень большую плотность, поэтому сложностей с металлообработкой не было. А когда уже количество заводов в Тульском регионе стало расти, я говорю о заводах, построенных иностранцами, выкупленных Никитой Демидовым и так далее. Было бы оценено, что топлива хватит примерно до 1730-х, максимум до 1740-х годов. Но в своей книге Юркин пишет, что до 1725 года хватило бы запасов малиновой засеки. Поэтому Петр I инициировал поиск на тот момент в недрах древних деревьев, то есть уголь растительного происхождения, который мог бы дать возможности для будущей промышленности.
Кирьянова: А как выглядела электрификация Тула?
Донская: У нас существовало на тот момент несколько электростанций. В 1901 году заработала электростанция на территории Тульского Кремля. Но эта электростанция использовалась для нужд города. Была своя электростанция Тульского оружейного завода, была своя электростанция у Косогорского металлургического завода. И от него, в том числе, стали тянуть в разных направлениях провода необходимые, но где-то медные делали, а где-то медь заканчивалась. Даже было воспоминание людей того времени, что использовали колючую проволоку, необходимую для создания зон безопасности и так далее. И она тоже применялась. Так была электрифицирована Ясная Поляна до Великой Отечественной войны. А на чем работает электростанция? Вот наша Тульская до революции работала на привозной нефти. Нефть привозили из Баку на тот момент в цистернах. А здесь произошла революция, гражданская война? Доставка топлива жидкого с южных территорий уже невозможна, поэтому для того, чтобы электрифицировать, естественно, нужно топливо местное. А у нас уже с 1855 года первая шахта работала, пока на территории Богородицка, на Бобриковских землях. Потом количество разрасталось, очень много иностранцев это делало. Щекино – это старинный шахтерский город дореволюционный, там тоже были свои шахты. Но они работали сезонно и не давали большого количества угля. Поэтому как топливо оно для электростанций подходило. Но оно обладало большой изольностью и большим количеством примесей. Но, тем не менее, это тоже было замечательно. Как говорится, на безрыбье и рак считается рыбой. Поэтому цель была в том, чтобы увеличить их. И как выглядела вся эта добыча основного топлива для работы электростанции? Делался очень неглубокий ствол. Их позднее уже, как раз с середины 20-х годов, будут основательно углублять и дойдет до 150 метров. Пока ствол был короткий. Его вырывали ручным способом и от него делали в боковые штрекеры постоянными поворотами под углом 90 градусов. И в проходах ставилась небольшая коробка для того, чтобы она все это поддерживала.
Кирьянова: А кто принимал решение, какой и где завод строить? Почему, например, в Туле строят будущий Чермет, металлургический завод, а в Бобриках, который потом станет Сталиногорском, а мы-то его знаем как Новомосковск , химический завод? В Алексине тоже химический. Вот как принималось решение, где какие заводы размещать?
Донская: Это было все централизовано из Москвы. Учитывались полезные ископаемые и большие запасы воды: либо глубокое озеро карстового происхождения, откуда огромное количество недр идет, либо это какая-то судоходная река, ресурсы которой можно взять. Опять же, построить завод в поле не так просто. Это не только создать землянки для того, чтобы люди здесь строили. Это привоз строительного материала, это привоз песка. Добыча песка должна быть либо вот где-то в недрах, либо собственно на Оке. Гипс был необходим. Глубокое озеро Карстового происхождения было перекрыто плотинами, поэтому сделано было огромное водохранилище, на которое можно было пустить уже производство аммиака. Следующий момент - это наличие плавунов. Особенность нашего региона в том, что очень близко грунтовые воды. Плавун - это порода, которая пропитана водой. Она неустойчивая, она очень зыбкая. Поэтому для планирования крупного предприятия, которое в будущем, конечно, будет разрастаться, расширяться, там вторая, третья очередь водится и прочее, нужен был очень качественный грунт, поэтому по экспертным оценкам это как раз и делалось. И перспективы развития региона в том числе, потому что государство должно было по планам подходить к этому основательно, не просто маленькие поселочки организовывать здесь, а большой город социалистический для того, чтобы здесь жители жили, ДК, театры, школы, вся социальная сфера и так далее. То есть это развитие новых регионов, которые на тот момент не были задействованы. Это первый момент. А второй в том, что должны были быть близко источники топлива. На этом топливе работали предприятия. А так как у нас с той стороны огромные были залежи подмосковного бурого угля, то это тоже стало одной из существенных факторов для выбора предприятия.