АРМЯНСКИЙ БАЗАР

Была комфортная тбилисская осень. Я давно жил в Ереване и в этот свой долгожданный приезд вдруг ощутил, что Тбилиси теряет для меня былое очарование. Время с присущей закономерностью изменило его. Даже любовно отреставрированные жилые дома старого города вдруг показались мне декорацией и вызвали тоску по воздуху того времени, которым я дышал в молодые годы, по характерному быту, открытости, доброжелательности, в общем, по всему тому, из чего складывалась жизнь, колыбелью которой был старый Тифлис.

Вот исхоженная вдоль и поперёк улица Леселидзе. Я остановился перед витриной маленького магазина, расположенного в растворе здания. Тотчас на пороге появился пожилой продавец и, учтиво пригнувшись, пригласил на грузинском, армянском и русском языках: "Сюда, пожалуйста". Весь его облик говорил ━ он из того времени, которое превратилось в легенду, и магазин его тоже.
Когда-то эта улица носила название "Армянский базар" и даже после реконструкции в 1924 году она до конца 30-х сохраняла это название. Это была главная артерия торгово-ремесленного центра с одноимённым названием; начинаясь от Эриванской площади, она растекалась улочками и переулками с выразительными названиями: Грязная, Угольная, Серебряный ряд, Ватный ряд, Башмачный ряд, Приказная, Винный ряд, Обжорная, Тёмный ряд, Гостиный ряд и другие, заканчиваясь торговой площадью Майдан ━ "блистательный финал житейской комедии, разыгрывающейся на базаре". По воспоминаниям современников, Армянский базар и Татарский майдан (когда- то здесь была персидская крепость) ━ самая экзотичная и заповедная часть Тифлиса, сформировавшаяся ещё в средние века.
В 1859 году Александр Дюма, путешествуя по Кавказу, оставил прекрасное описание Армянского базара, которое заканчивал словами: "Нет ничего любопытнее, чем путешествовать по этим улицам чужеземцу это не надоедает. Я ходил туда почти ежедневно". Давайте и мы пройдёмся, но сначала, как и положено перед путешествием, заглянем в "Путеводитель по Кавказу" 1914 года, солидного Санкт-Петербургского издательства Григория Москвича.
"Армянский базар представляет несколько десятков узеньких улиц с бесчисленными лавчонками, скученными друг на дружке, без дверей и окон, то есть без передних стен; на ночь лавчонки закрываются стальными вставными щитами. Даже кузницы, слесарни и кухни находятся здесь прямо на мостовой, в низеньких углублениях домов. Портные, поджав ноги, с нитками в зубах на глазах у всех спокойно шьют свои черкески, снимают мерки, утюжат и стегают. Цирюльник точно так же откровенно мылит щёки и бороду черноусого грузинского франта или голую синюю голову персиянина и, громко звякая своими ножницами, перебрасывается шутками с соседями и прохожими. Все моются, бреются, стригутся, одеваются и раздеваются, как у себя в спальне, на этом родном для всех гостеприимном базаре".
Представьте себе какофонию звуков.
Шум и крик невообразимый. Ремесленники гончары, слесари, медники, скорняки, сапожники, оружейники, кузнецы, всех не перечислишь, тут же в нишах домов (растворах) стучат, скребут и точат, на разные тона сотрясая воздух. Никаких производственных секретов, никаких посредников ‒ сам сотворил, сам и продаю.

Мелкое ремесленное производство долго играло основную роль в экономике Тифлиса. Даже когда по другую сторону от Эриванской площади вырос новый город, по- европейски освещённый и благоустроенный, с новыми роскошными магазинами, парикмахерскими, театрами и т.д., Армянский базар сохранял свой колорит и оставался наиболее посещаемым. Сюда приходили не только ради покупок. Это был своего рода общественный центр ‒ назначались встречи, обменивались новостями, развлекались, зрелищ здесь всегда было много, знакомились с изделиями искусных мастеров. Духаны, трактиры, винные погреба, кофейни, чайные готовы были в любое время принять посетителя, вкусно накормить и дёшево напоить прекрасным натуральным вином.
Среди двухэтажных зданий с нависающими над лавками лёгкими и пёстрыми кружевными деревянными балконами резко выделялись солидные, объёмные, двух-трёхэтажные караван-сараи, принадлежавшие богатым и знатным мокалакам. Владельцы сдавали их в аренду.
Большие внутренние перекрытые дворы готовы были принять целые караваны верблюдов, прибывших из Ирана с товаром. Купцов ожидали богато убранные комнаты. В караван-сараях заключались сделки, регулировались цены, специальные люди за небольшую плату могли написать прошение, "таинственные советники" помогали за определённую мзду найти выход из сложных и запутанных житейских вопросов. Самый известный из старейших караван-сараев, построенный в 1818 году, находился в Оружейном ряду около Сионского собора и принадлежал известному армянскому роду Арцруни. Его роскошный внутренний интерьер дошёл до нас благодаря рисунку большого художника Г.Гагарина. На верхнем этаже ‒ 33 жилые комнаты, в среднем 25 лавок и магазинов с товарами "азиатского" и "европейского" производства, на нижнем этаже подвалы для складирования товаров. Здесь же нанимали помещения для работы 11 мастеров "азиатской" одежды и обуви. Во дворе имелся бассейн. Караван-сарай сгорел в XIX веке, тогда уже он принадлежал богатому купцу Африкяну.

На карте города Тифлиса 1914 года отчётливо обозначены караван-сараи. Большая часть на Армянском базаре и вокруг него. Назову некоторые из них. Караван-сарай Тумановых напротив Приказной (Чалаубанской) улицы, Манташева на улице Армянский базар (Леселидзе), его называли Торговым домом, на углу Сионской ‒ Ал. Ходжапарухова, рядом с Сионским собором Бебутова. Караван-сарай Шадинова шагнул прямо в воды Куры у маленького металлического Авлабарского моста, соединявшего в Метехской теснине Пески с торгово-ремесленным центром. И тут же, на левом берегу, караван-сараи Шадинова, Мирзоева, Зубалова, Хосроева, Читахова, Цовьянова. Вернёмся на правый берег Куры. Рядом с Татарским майданом караван-сарай Питоева, Халатова, Варумбекова. Количество этих сооружений говорит об огромных торговых оборотах, о широких экономических связях. Строили основательно, на века, уделяя внимание архитектуре фасадной части и внутренней отделке. Шли годы, бурно рос город, перестраивались улицы мосты, превращаясь в транспортные магистрали. Из перечисленных выше сооружений сохранились караван-сарай Ходжапарухова и Торговый дом Манташева, в котором расположились административные учреждения и предприятия лёгкой промышленности.
ХХ век шагнул в своё второе десятилетие. Мир всё ещё казался устойчивым. Городская хроника сообщает о новом развлечении состязании конницы с аэропланом. На Всемирном конгрессе международного права в Мадриде рассматривается животрепещущий вопрос: допустимо ли применение воздухоплавательных аппаратов на войне. "Тифлисский листок" пестрит рекламами и объявлениями. Среди них, рядом с адресами современных магазинов на Эриванской площади, Дворцовой улице, Головинском и Михайловском проспектах, нередко встретишь Армянский базар.
"Фешенебельный магазин Кавказского кустарного производства Иосифа Д.Беручева. Фирма существует с 1845 года. Армянский базар, №15".
"Стекольно-зеркальный склад братьев И. и Л. Ахвердовых. Принимаются заказы на чугунные рамы, зеркальные стёкла и медные пайки для магазинов, всех размеров. В громадном выборе ━ зеркала. Остекление зданий. Армянский базар в доме №10".
"Контора французского пароходного общества Н.Паке и К⁰ находится в гостином дворе Манташева при конторе С.Гульбекяна. Обращаться к агенту С.Гюльбекяна". Напомню, что Сероб Гюльбекян из рода знаменитых Гюльбекянов. "Оптовый московский склад мануфактуры П.С.Дорожного ━ Армянский базар, дом Чилингарова".
"Торговый дом В.Г.Пугинов, В.С.Алиханов и К⁰. На Армянском базаре. Куклы, ёлочные игрушки".
Объявлений много. За ними из дали времени доходит до нас привычная повседневность насыщенной жизни.
Попробуем по петляющей главной артерии Армянского базара пробраться к маленькой Сионской улице, на которой размещались мастерские оружейников. Однако это не просто. С раннего утра до поздей ночи здесь беспрерывное движение. Пешком, верхом, в экипажах. То и дело вереницы гружёных хурджинами, корзинами ослов преграждают путь. Товары выползли из лавок на узкий тротуар, мангалы благоухают прямо у ног прохожих. Горы фруктов, овощей и гирлянды из них. Каждый продавец старается заполучить тебя, не щадя ни своего горла, ни твоего слуха.
Но вот мы, преодолев все преграды, ━ на маленькой Сионской улице. Здесь трудятся над изготовлением кинжалов, шашек, пистолетов, ружей большие мастера, каждый в своей области. Изготовил оружейник кинжал ━ передаёт другому мастеру, который наносит орнаменты и надписи с золотой и серебряной насечкой, а от него уже изделия попадают к серебрянику, который работает на другой улице, в Серебряном ряду.
Кстати, кинжалов производилось больше всех видов оружия, так как они служили не столько оружием, сколько традиционным украшением костюма. Слава об искусных мастерах шагнула далеко за пределы Тифлиса.
Познакомимся с книгой Э.Г. Аствацатурян "История оружейного и серебряного производства на Кавказе в XIX - начале ХХ веков", издание "Наука", Москва, 1977 год. "Так же, как и серебряники, большая часть оружейников принадлежала к местным национальностям: армянам, грузинам, с преобладанием армян. Из выявленных мастеров ━ армян 80 человек, грузин ━ 10, неизвестных ━ 29, дагестанцев ━ 8, мусульман тифлисских ━ 9, мусульман персидских ━ 1, русских ━ 1". Впрочем, в значительном
преобладании армян в этой области производства на Кавказе легко убедиться, ознакомившись со справочниками, составленными Э.Г.Аствацатурян. В них на основании архивных данных, в частности, пробирных палаток, даются достаточно точные сведения о всех мастерах, среди которых было немало выдающихся. Но это особая тема, расскажу только о двух династиях.
Наиболее известными тифлисскими мастерами первой половины XIX века были Элиаровы (Элиазаровы) отец Геурк и сыновья Каграман и Ефраим.

"В серебряных ножнах блистает мой кинжал, Геурка старого изделье" читаем мы в одном из вариантов стихотворения "Поэт" Лермонтова.
С этим кинжалом мы видим поэта на многих портретах. Но как он оказался у Лермонтова? В 1837 году, находясь в ссылке на Кавказе, поэт побывал в Тифлисе. В доме своей тёти П.Н.Ахвердовой (в девичестве Арсеньевой) он встретился с молодой вдовой Ниной Чавчавадзе-Грибоедовой, вся жизнь которой была связана с этим домом здесь она воспитывалась, познакомилась с Грибоедовым (здесь состоялось их обручение). Перед отъездом Лермонтова Нина подарила ему кинжал, купленный в лавке оружейного мастера Геурка на Армянском базаре.

"Лилейная рука тебя мне поднесла,
В знак памяти, в минуту расставанья..."

Напишет позже поэт в стихотворении "Кинжал". Старший сын Геурка Саркисовича, Каграман, передал семейный секрет производства стали России и обучил булатному делу нескольких уральских мастеров. В 1833 году оружейники Златоуста начали производство сабель из булата по методу Элиаровых (Элиазаровых). Николай І наградил Каграмана золотой медалью на Анненской ленте с надписью "За полезное" и приказал выдать тысячу золотых червонцев Элиарову и его ученикам по 500. До наших дней сохранились некоторые образцы оружия работы Геурка и его сыновей в Эрмитаже, в московском и тбилисском государственных музеях.

Некоторые факты, связанные с семьёй Элиаровых редкую фотографию передал мне проживающий в Ереване прямой потомок этого рода Родней Сагиян. На фотографии (сидит в центре) Нина Аветикова, урождённая Элиарова, дочь Каграмана. У Каграмана были ещё три дочери: Ефимия в замужестве баронесса Фон Таубе, Елизавета - в замужестве Патканян, Екатерина в замужестве Мелик-Аллахвердова. К.К.Чолокашвили в трудах об истории оружейного производства в Грузии позволил себе изменить фамилию известных оружейников на Элиазарашвили, что, естественно, вызвало недовольство потомков. По рассказам тбилисских старожилов, улица в Ортачалах, на которой стояли загородные дома знаменитых армянских оружейников, получила официальное название Элиаровская (4-ая Надикварская). Кроме того, в центре Тифлиса на Татьяновской улице (ул. 25 февраля) у Элиаровых был доходный дом, в котором проживала семья Товстоноговых. Сегодня эта улица носит имя известного режиссёра Товстоногова.
Потомственным мастером оружейных и серебряных дел был широко известный Иосиф (Овсеп) Папов. Ещё его дед служил придворным оружейником грузинских царей. Изделия мастера экспонировались неоднократно в период с 1861 по 1889 годы на выставках Москвы, Петербурга, Тифлиса, Лондона, Парижа, Вены. Папов был избран членом Лондонской Ремесленной академии. Он прекрасно работал в технике золотой насечки, гравировки и черни по серебру. Свои работы Папов клеймил на грузинском, армянском и русском языках, причём на армянских клеймах стоит имя Овсеп. Изделия Папова хранятся в Государственном музее Грузии, в Эрмитаже, Лондоне.
"Когда очевидцы молчат, рождаются легенды". Имеются считаю в виду не поэтические предания, а вымысел. Поэтому считаю полезным опять вспомнить свидетельства очевидцев. Это даёт возможность ощутить прошлое, как нечто совершенно конкретное, даже самые скромные штрихи могут вернуть времени реальную окраску. Итак, Папов жил и работал в доме Чилингарова на Серебряной улице. Позже его приобрёл купец Мамулашвили, дядя известного в наше время цветовода-художника. В этом же доме ставил свои первые спектакли юный Рубен Мамулян. Рассмотрел ли кто-нибудь тогда в нём будущего знаменитого голливудского режиссёра?
С незапамятных времён у армянского народа было огромное уважение к ремеслу. Если ты трудолюбив и руки твои способны сотворить хорошую вещь ‒ заработок обеспечен. И название "Армянский базар" возникло не случайно. Оно отражало общую картину в рядах ремесленников, совмещавших производство с торговлей, нельзя было не приметить большого количества армян.
"И не одни только красивые и добротные изделия шли из мастерских на рынок ‒ нет! Не только металл или дерево принимали форму и душу под рукой мастера ‒ замечательные нравы ковались в тесных подвалах, новые обычаи рождались в среде амкари и становились они нравами и обычаями Города", ━ писал поэт-академик Иосиф Гришашвили в своей искренней и страстной книге "Литературная богема старого Тифлиса". Мы не раз вспомним эту книгу, сотканную из живой ткани быта прошедшей эпохи. Тут надо отметить, что среда ремесленников не была стихийной, где каждый выживал, как мог. Ремесленники одной специализации издавна объединялись в цеха амкарства, которые надёжно защищали от сложных жизненных перипетий. Структура и традиции цехового братства принимались всеми, независимо от вероисповедания и национальности. Выше всего ставили честность, не завидовали, учеников и заказчиков не переманивали. Каждое амкарство создавало кассу, которую использовали для помощи больным, старикам, на похороны. Осиротевшую семью не забывали ━ вдове посылали продукты, мальчиков отдавали в учение, девочкам оплачивали расходы на свадьбу и приданое.
Большое значение придавалось церемонии посвящения ученика в мастера.
Под знаменем своего амкарства, под звуки зурны торжественной процессией шли братья ремесленники в один из многочисленных тифлисских садов, где в раскинутой на траве скатерти их ожидали в обилии закуски и кувшины с вином.
━ Потом своим добывай хлеб свой... торжественно произносил священник молитву.
Тосты следовали один за другим, в каждом крупица мудрости, доброта и сердечность. И вот уже стёрта грань между мастером и подмастерьем: "Ученика своего научи трудиться честно и будет благо тебе"...
Однако мы задержались у ремесленников. Поэтому мимо многих лавок придётся пройти не останавливаясь, хотя здесь немало искусных мастеров разных национальностей. Но не торопитесь покинуть Армянский базар. Куда это спешит народ? На площади, прямо на огромных весах (капани) расположились ашуги. Под звуки чонгури завязывается игра в вопросы и ответы.
Что и в воде остаётся сухим?
━ Что и в земле не грязнится?
━ Как зовут птичку, что вечно живёт в гнезде? Пёстрая многоплеменная толпа радостно реагирует на ответы.
━ В воде и свет не мокнет.
━ Благородный камень и в земле чист.
━ Сердцем зовут ту птичку, что вечно одна живёт в гнезде.
"Любил народ ашугов, среди которых были несомненно одарённые. Но Азира стоит особняком. Его жизнь ━ продолжение повести о Саят-Нова.... Ибо никто другой не был столь достойным преемником знаменитого "Отца ашугов" (И.Гришашвили). Песни Азира звучали на праздниках и поминках, на улицах и в духанах. Он переложил стихотворение Акакия Церетели на музыку и его прекрасное исполнение положило начало огромной неисчерпаемой популярности песни "Сулико".
"Азира был устабашем (руководителем) амкара ашугов.
━ У меня было 75 учеников грузин, армян, татар, греков ‒ из всех уголков Грузии. Приезжали гурийцы, тушины, кисты, курды за песней, за прекрасным грузинским языком. И вооружал я их стихами. И расходились они по всей Грузии, по всему Кавказу, вспоминал Азира ("Театр и жизнь", № 16, 1916 год).
Много добра делал Азира, обучая слепцов пению и игре на дайре и кяманче. Это давало возможность заработать на жизнь. Организованный им ансамбль ашугов с большим успехом выступал в антрактах в театре.
Азира (Абрам Абрамян) ‒ родился в деревне Шулавери Борчалинского уезда Тифлисской губернии. Отец его Давид Абрамян родом из Карабаха, мать грузинка, урождённая Тамара Кандарели. Писал Азира на армянском и грузинском языках. На маленьком участке, сохранившемся от старого армянского кладбища Ходживанк, можно ещё увидеть надгробный камень со скромной надписью "Азира" (1845-1922 гг.). Одна из улиц носила его имя. Полуграмотный Тифлис тянулся к книгам. "Но до Белинского и Гоголя" народ ещё не дорос. А вот литература, предлагаемая в обилии на базаре, была близка и понятна ‒ "Эта Нина, которая лучше той Нины", "Баяти кинто Сакула", "Мясник Микуха, которого утопили в Куре". А сборник стихов "Не простудись, барашек джан" первые шаги юного поэта (будущего академика) Иосифа Гришашвили.
Два самородка Скандарнова (Георгий Скандарян) и Давид Гивишвили весь свой век провели в базарной толчее. Их называли поэтами Майдана. Скандарнова, окружённый знакомыми лавочниками, духанщиками, собутыльниками, щедро сыпал экспромтами, крылатыми выражениями. Они тут же подхватывались и тиражировались толпой. Гивишвили, начав с ученика торговца мануфактуры, собирал пошлины на базаре, а состарившись, торговал свечами и книгами. Оба были талантливы и популярны, но друг с другом находились в вечной полемике ‒ иногда это была поэтическая дуэль, а иногда копья ломались из-за вопроса: на ком лучше жениться - на вдове или девушке. И весь город участвовал в горячем споре, разделившись на два лагеря. Таков был Тифлис, простодушный, общительный и весёлый. Шло время, менялись вкусы, оценки. Забылись имена Скандарнова, Гивишвили, Азира... "Мало кто поднимался к истокам звонких и весёлых речек, влившихся в море грузинской поэзии. Но если не реки делают море ‒ то кто же?" (И.Гришашвили).
Много заказов выполнял на Армянском базаре всеми уважаемый художник-вывесочник Карапет Григорянц. Но не только талантливым живописцем был Карапет ‒ писал стихи, переводил с древнеармянского на грузинский. Он преклонялся перед мудростью и учёностью, поэтому и расписывал духаны портретами великих людей. Короткая Акимовская (Иванидзе) улочка вела от базара к маленькой Аббас-Аббатской площади. Здесь в мастерской художника собиралась литературная богема Тифлиса. За стаканом кахетинского вина звучали стихи на армянском и грузинском языках, и было всем это близко и понятно.
В поисках заработка приходил на базар и Нико Пиросмани. Всё здесь было своим, ведь рядом с Майданом прошла его юность. 12-летним деревенским мальчиком попал он в добрую семью Калантаровых и прожил в ней 15 счастливых лет. По описанию братьев Зданевичей, духан Озманашвили на Майдане украшала картина Пиросмани, написанная под впечатлением безвременной смерти кутилы-приятеля: вокруг могилы собрались друзья, музыканты, на надгробном камне сидит сам почивший с рогом для вина. Другая работа Пиросмани "Иранский лев", выполненная по заказу тифлисских персов, висела в духане "Вершина Эльбруса", для которого художник оформил и вывеску.
А теперь давайте полюбуемся заповедной частью Тифлиса с высокого левого берега Куры. "Как деревянный флот крылатый, летавший только в старину, балконы бедные ‒ в богатой резьбе ‒ обсели крутизну" (Вл. Державин).
Удивительно гармонично веками складывающаяся застройка слилась с рельефом, многочисленные пирамидальные купола церквей дополняют фантастическую многоярусную панораму. Мирно соседствуют, буквально рядом друг с другом, культовые здания всех национальных общин. Приглашаю убедиться в этом.
Купольная базилика Джиграшен в самом начале улицы Армянский базар (от Эриванской площади). Протоиереем здесь был в 50-80 годы XIX века внук Саят-Новы Мовсес Саятнянц, здесь же покоится его прах.
Рядом, как говорится, "в одном дворе" Католическая церковь. Через улицу, в глубине Сурб Ншан. Прямо на центральной артерии базара одна из лучших армянских церквей города, Норашен. Её интерьер украшен росписями Овнатана и Мкртума Овнатанянов. Рядом изящная грузинская церквушка Джварис-мама, чуть поодаль две синагоги грузинских и европейских евреев и армянская церковь Могни (Мугни).
Массивный Сионский собор под тяжестью веков врос в землю почти у самого берега Куры. Здесь резиденция главы грузинской церкви. В середине XIX века собор расписывал известный художник, князь Г.Гагарин. Выполнял здесь живописные и малярные работы и Мкртум Овнатанян, а помогал отцу юный Акоп, в будущем знаменитый портретист.
Вот ещё две скромные церквушки: Греческая ‒ в Шапочном ряду, и Иерусалимская в Тёмном ряду. И, наконец, завершающий аккорд ━ торговая площадь Майдан. Здесь напротив друг друга Голубая мечеть шиитских мусульман и известная армянская церковь Сурб Геворг, в ограде которой похоронен "отец ашугов" Саят-Нова. Впечатляет? А ведь мы рассмотрели только те культовые здания, которые находились в районе базара.
Всем известна приверженность тифлисцев к праздничным увеселениям. Большая часть из них была связана с церковным календарём, причём у каждой национальной общины ━ свои знаменательные даты, и они более или менее не совпадали по времени. Поэтому праздничные ликования следовали друг за другом, не оставляя никого равнодушным. Торжественные молебны, крестные ходы, пасхальные празднества, масленичные гулянья с весёлым "кееноба" (карнавалом). Веселье выплёскивалось на улицы, подогреваемое дружескими пирушками с музыкантами, играющими на своих дудуках и сазандарах, с многоголосым пением, соперничающим с профессиональным. И над всем этим растекался звон колоколов и пение моэдзина с минарета Голубой мечети.
А базар ‒ этот барометр жизни ‒ ширился и переполнялся, участвуя во всех праздничных действах общества. Каков пульс жизни! Как естественно соприкасались языки и культуры.
Вот в базарной толчее здесь и там мелькает кинто. На голове у него деревянная чаша поднос (табахи) с фруктами или овощами, и он даже не поддерживает её руками. "Смотри суда, какой яблук! Китри, хиар, огурец, Александре молодец!" ‒ фиглярничает кинто, рекламируя свой товар на искажённом русском языке. Его пластике, выразительности мимики и жеста мог позавидовать любой артист. Кинто были грузинами, армянами, реже персами, однако национальные черты заслонялись приобретёнными качествами, типичными для этой городской прослойки. Кем бы ни был кинто торговцем, шарманщиком или духанщиком, стиль его поведения и одежды оставался неизменным. Он был порождением многообразной тифлисской улицы, и она любила его, прощая плутовство, с удовольствием участвуя в его весёлых повседневных спектаклях.
В XIX веке Армянский базар посещало в день около 20000 человек. Здесь особенно наглядно была представлена пестрота населения Кавказа.
Вся моя родня жила в районе Армянского базара, традиционно близко друг от друга. Жили давно, крестили детей в Джиграшенской церкви и так глубоко вросли в быт старого города, что когда появилась возможность переехать в благоустроенную квартиру нового района, отказались. Здесь же, в Гостином ряду, у деда была гостиница "Масис" с цитрусовым магазином. Его компаньоны, братья Рангози, доставлявшие цитрусы из Италии, любили бабушкины угощения: "Хорошие обеды у мадам Гевенян". Запомнились и мне эти традиционно вкусные и обильные ежедневные обеды с хорошим вином и разнообразной закуской, на которых обязательно присутствовал кто-либо из родственников и друзей.
Дом, в котором жили мои предки, на улице Ираклия II, с характерным резным деревянным балконом, можно встретить в путеводителях по старому Тбилиси как образец архитектуры прошлого века. Но ни в одной книге, выпущенной за последние десятки лет о старом Тбилиси, от путеводителей до юбилейный фолиантов, я не нашёл названия Армянский базар, хотя в памяти коренного населения оно прекрасно сохранилось. Вместо него везде встречаем безликий "Шуа базари", что в переводе с грузинского означает "срединный базар". Но может быть, участие многочисленных армянских ремесленников в самобытной тифлисской жизни отражено в экспонатах Государственного музея народного и прикладного искусства Грузии, который расположен в Армянской церкви Могни? Читаем в книге Г.Хуцишвили "Тбилиси через века и годы": "Интересны различные поделки азербайджанских, грузинских, дагестанских и иранских ремесленников, изделия из серебра. Отдельный раздел выставки занимают макеты различных мастерских". Вот так вычеркнут, исчез, растворился во времени целый пласт истории города. Откуда же знать новому поколению старый Тбилиси во всём его многообразии и ту роль, которую играла самая многочисленная армянская община во всём, что составляло "плоть и кровь шумной, горячей тифлисской жизни". А ведь мудрый И.Гришашвили предупреждал о том, "как важно знать прошлое своего города, иначе не понять его людей, иначе и лицо своё потеряешь, а безликий человек не может по-настоящему жить в настоящем".

ГЕВЕНЯН, Сергей Мартынович ━ «Мой Тифлис». Книга издана попечительством Гарегина II Верховного Патриарха и Католикоса всех армян. Эчмиадзин, 2002.