ТАТАРЫ (БУЛГАРЫ). КТО ОНИ? ЛИКБЕЗ.

Считается, что слову - а тем более слову поэта - не подвластно ни время, ни стены. И прямым воплощением этой мудрости можно считать Моабитскую тетрадь, которая преодолела не просто стены, а стены нацистской тюрьмы, и не просто время - а время послевоенных репрессий и забвения. Ее автор, Муса Джалиль, писал эти стихи за считанные дни до смерти и понимал, что, скорее всего, мир о них никогда не узнает. Но случилось невероятное - мир узнал о нем и его "Моабитской тетради" Муса Джалиль - известный татарский поэт - был призван на фронт Великой Отечественной в 1941-ом году. Но меньше, чем через год его отряд вступил в тяжелый бой и поэт попал в плен. Там Джалилю и его сторонникам предложили работать на нацистов, вступив в национальный легион, состоящий из татар, башкир и других народов Поволжья. Как получивший образование и умеющий писать вдохновляющие тексты журналист, Джалиль должен был заниматься культурно-просветительской работой среди членов отряда. Но вместо этого он вел подпольную ан

Телевидение конца восьмидесятых годов обладало странной, почти гипнотической властью над людьми, когда один-единственный многосерийный фильм мог буквально остановить движение на улицах городов. В спальных районах распахивали настежь окна, из которых доносилась одна и та же щемящая восточная мелодия, и целые семьи бросали домашние дела и замирали перед выпуклыми экранами. В то время зрители редко вникали в исторические реалии чужой страны или тонкости незнакомого быта, потому что на первом плане оставались живые чувства, понятные каждому человеку без перевода. Образ своенравной молодой учительницы с огромными выразительными глазами вошел тогда в миллионы домов, и для многих он так и остался главным женским воспоминанием той переломной эпохи. Только мало кто догадывался, что за пределами съемочной площадки разворачивалась совсем другая драма, в которой было куда меньше романтики и намного больше жестких житейских развилок. Семья будущей актрисы хранила в памяти долгую дорогу скитаний, к

История старинных городов часто теряется во мгле веков. Летописи горят, а народные предания обрастают вымыслом. Долгое время точный возраст Казани оставался предметом горячих споров. Но сегодня официальным годом рождения «Третьей столицы» признан 1005 год. Как маленькая приграничная крепость превратилась в мегаполис, и откуда взялась эта точная цифра? Давайте разбираться. Северный щит Волжской Булгарии На рубеже X и XI веков могущественное государство Волжская Булгария остро нуждалось в защите своих северных границ. Торговые пути по великой реке манили многих, и их нужно было контролировать. Именно тогда на высоком холме, где сегодня возвышаются стены Казанского Кремля, была срублена первая деревянная крепость. В 1005 году это был не роскошный восточный город из сказок, а суровый военный форпост. Рвы, земляные валы и стража, зорко смотрящая вдаль. Никто из тех воинов и торговцев не мог представить, что они закладывают фундамент одного из красивейших городов Евразии. Как чешская монета

Когда в Крымском ханстве заканчивались деньги на строительство очередного дворца с фонтанами или нукеры почему-то начинали требовать выплаты жалования, государь и знатные мурзы не пытались изменить пару строчек в бюджете, а готовили сефер – большой поход на север. Это было сезонным развлечением, как сбор урожая, только урожай собирали чужой. Историки насчитывают сотни мелких налетов ежегодно. Если же собирался настоящий сефер, то крымский хан мог выставить от 15 до 40 тысяч всадников – и это все еще был набег за добычей, а не серьезные военные действия ради определенных целей. Но шли они не толпой. Армия делилась на отряды («загоны»). Это делалось для того, чтобы охватить максимальную площадь: пока один отряд гоняется за бабами в деревне Гадюкино, второй уже выносит сундуки в селе Кукуево. Разделять силы заставляла сама география Дикого поля – одной колонной такой табун просто вытоптал бы всю траву еще на старте. Шли строго определенными маршрутами – сакмами. Самые известные – Муравски

История Шаха-Али – это повесть о судьбе чингизида, который всю жизнь балансировал между двумя мирами. Он был потомком великого Чингисхана, но его истинным домом стала Москва Ивана Грозного. Летописцы 16-го века называли его то «царем Шигалеем», то просто Шахом-Али, а в нашей истории он остался как восточный правитель, которому простые русские ратники доверяли спину. Будущий хан родился около 1505-го года в городке Сурожик, ныне польский город Вышогруд. Его отцом был Шейх-Аулияр, султан из рода Тукай-Тимуридов – младшей ветви Джучидов, которая пришла к власти после Великой замятни середины 14-го столетия. Впрочем, предки нашего сегодняшнего героя власть над Золотой Ордой давно потеряли, сохранив лишь крошечное Касимовское ханство на Оке, которое Василий III, отец Ивана IVГрозноого выделил бежавшим татарским царевичам в обмен на верную службу. В Москву юный Шах-Али попал еще ребенком. Русские летописи сохранили облик этого юноши: тучен лицом, с редкой бородой, к тому же хромал от рождени

Табын. Так называет свой род житель Актюбинской области — и так же отвечает житель Гафурийского района Башкортостана. Между ними полторы тысячи километров, две страны и разные языки. Совпадение не единственное. Кыпшак у казахов — кыпсак у башкир. Катай, канлы, мин, найман: эти названия встречаются и там и там. Вывод напрашивается сам собой: общие предки, разошедшиеся ветви одного корня. Так обычно и объясняют. Вот только генетики, взявшиеся за казахских и башкирских табынцев, получили картину, которая в эту схему не укладывается. Родство между народами есть — но устроено оно совсем не так, как кажется по названиям. Первое, что стоит уточнить: общей границы у Башкортостана и Казахстана нет. Между ними вклинивается узкая полоса Оренбургской области — тот самый Кувандыкский коридор, из-за которого две территории, кажущиеся соседними, на карте не соприкасаются. Исторически соседство было самым прямым. Башкирские земли лежали по обе стороны Южного Урала, казахские кочевья начинались южнее,

Вы когда-нибудь гуглили свою фамилию просто из любопытства? Если нет — попробуйте прямо сейчас, пока читаете. Есть приличный шанс, что ваша фамилия расскажет про ваших предков больше, чем вы думаете. Кем они были, где жили, что делали и — самое интересное — что успели натворить, если фамилия у вас особенно колоритная. Россия — страна, где фамилии появились поздно и хаотично. Дворяне получали их в XIV-XV веках. Духовенство — в XIX веке. Крестьяне — нередко и вовсе после отмены крепостного права в 1861 году, когда чиновники ходили по деревням и записывали всех подряд. И вот тут начиналось самое интересное. Чиновник мог записать человека по имени отца. Мог — по деревне, откуда тот родом. Мог — по прозвищу. А мог, если был не в духе или крестьянин пожадничал со взяткой, записать что-нибудь обидное — и вся деревня навсегда становилась, скажем, Кривоноговыми или Балбесовыми. Да, такое тоже бывало. Именно поэтому разобраться, кем были ваши предки по фамилии, — это целый детектив. Давайте раз

В центре Афганистана живёт народ, чьё название переводится с персидского как «тысяча». Хазарейцы говорят на персидском диалекте, молятся по шиитскому обряду в суннитской стране и слышат от соседей, что они потомки воинов Чингисхана. Последнее звучит эффектно и проверяется хуже всего. Связь с монгольским миром у хазарейцев действительно есть: она видна в словаре, в устных преданиях и в генетике. Вопрос в том, что именно эта связь означает и почему целый народ не выводится из одной армии. Родина хазарейцев называется Хазараджат и лежит в горах центрального Афганистана. Зимы здесь доходят до минус двадцати, перевалы закрываются, а дороги до недавнего времени оставались грунтовыми. Изоляция сыграла свою роль: народ сложился и сохранился потому, что добраться до него было тяжело. Хазарейцы составляют третью по величине этническую группу страны, примерно пятую часть населения. Из гор многие давно перебрались в Кабул, Мазари-Шариф и Герат, а также за границу: крупные общины живут в пакистанск

Мягкий свет закатного солнца и царственный красавец, возлежащий на каменистой почве алтайского хребта. Хозяин местных вершин. Картина маслом. Как же твое имя, принц Алтая? Это фото красавца Сайлу наповал сразило пользователей соцсетей, и ирбис получил звание самого фотогеничного снежного барса России. А сегодня познакомимся еще с тремя хвостатыми хозяевами алтайских гор. У каждого - свои индивидуальные владения, участки. Снежные барсы - территориальные животные, они следят за своей территорией, обходят угодья регулярно и помечают границы. За жизнью Сайлу уже много лет наблюдают с помощью автоматических камер сотрудники Сайлюгемского нацпарка в Республике Алтай. Раньше имя у Сайлу было неприглядным – Т01. Так ученые именуют снежных барсов в своей научной базе, где хранят данные обо всех особях, зафиксированных фото и видеоловушками – место и дату встречи, участок рисунка пятен на шкуре ирбиса, по которому его можно будет узнать зверя позже, когда он снова пройдёт мимо объектива тем же

Читайте нас в ВКОНТАКТЕ Телеграм 16 мая состоялась очередная историческая вылазка по Республике Татарстан вместе с «ПутеШествиями с историей». В рамках поездки мы побывали в Кырлае, Большом Менгере, Большой Атне, в селе Нижнее Береске и селе Симетбаш, где изучали архитектуру татарских деревень XVIII-XX веков» с краеведом и специалистом по старинной архитектуре Аязом Хантимировым. О том, чем характерна татарская архитектура – в материале. Что такое Заказанье в целом? Это обширная территория, где компактно проживают казанские татары – Арский, Высокогорский, Атнинский и Балтасинский район, иногда в него также включают Сабинский и Кукморский районы Татарстана. Именно в Заказанье расположены одни из самых ценных объектов татарского мира, оно всегда считалось местом распространения классических форм этнографии казанских татар – архитектура, литература, различные народные промыслы. Исторически сложилось так, что в Заказанье татарская община жила более замкнуто и сформировала свою ярко выражен

Представьте, что вы входите в мечеть — в Стамбуле, Кордове, Самарканде или Казани. Внутри нет ни привычных для христианского храма икон, ни статуй святых, ни сюжетных фресок. Вместо лиц и сцен — бесконечная вязь арабских букв, геометрические узоры, растительные орнаменты, игра света на мраморе и керамике. Эта «пустота» не случайна: она стала визуальным выражением одной из ключевых идей ислама — абсолютного единобожия (таухид)... Строго говоря, в Коране нет ни одного аята, который буквально запрещал бы живопись или скульптуру как таковую. Однако весь текст священной книги пронизан решительной борьбой с идолопоклонством — ширком, то есть приданием Аллаху сотоварищей. Идолы в доисламской Аравии часто представляли собой именно изображения божеств — каменные, деревянные, металлические фигуры. Поэтому кораническая критика направлена не на искусство само по себе, а на поклонение рукотворным образам. Классический пример — история пророка Ибрахима (Авраама), который разбил идолов в храме, а зат

Степь диктует людям свои правила. Когда живёшь на бескрайнем пространстве, где нет ни городов, ни стен, ни возделанных полей, воевать приходится так, как велит сама география. Скифы это поняли раньше многих – и превратили это знание в своё главное оружие. Скифы были чистыми кочевниками. Их дом – кибитка, их богатство – табуны, их армия – конные лучники. Лошади, на которых они скакали, были невысокими, но выносливыми, питались подножным кормом, зимовали на сухой траве и могли скакать сутками без отдыха. Для таранного удара в сомкнутом строю такая лошадь не годилась, зато для молниеносных налётов, отступлений и засад подходила идеально. Тактика скифов представляла из себя уклонение от боя с целью изматывания врага Классический пример – поход персидского царя Дария I около 513-го года до н. э. Скифский царь Иданфирс не стал давать генерального сражения. Вместо этого кочевники разделились на мобильные отряды и начали планомерно отступать, угоняя скот, засыпая колодцы и выжигая степь. Летуч

В жилах одного из самых харизматичных фигуристов в истории, олимпийского чемпиона Алексея Ягудина, течет настоящий восточный коктейль. Его родословная – это причудливая мозаика башкирских степей, татарских деревень и русских городов, которая во многом объясняет его взрывной темперамент на льду. Сам Алексей однажды подметил: «Я на одну восьмую татарин». В основе чемпионской истории всегда стоит фигура матери. Зоя Алексеевна осталась одна с четырехлетним Лешей на руках после того, как муж Константин покинул семью и уехал строить новую жизнь в Германию. Чтобы укрепить здоровье часто болеющего сына, она отвела его на каток. Это была не погоня за медалями, а простая материнская забота о будущем ребенка. Позже Зоя Алексеевна вышла замуж снова, и ее муж стал для Алексея не просто отчимом, а примером для подражания. Но главным тылом навсегда осталась именно горячо любимая мать. По материнской линии у Ягудина есть русские и татарские корни, его бабушка была казанской татаркой. В Татарстане к св