Деньги и судьбы | РАССКАЗЫ

— Ты вообще соображаешь, Лидия, какую свинью ты мне подложила аккурат под заморозки? — дребезжал телефон в руке так натужно, будто аппарат сам стыдился звуков, которые из него вылетали. — Я человек пожилой, у меня радикулит и межреберная невралгия, а ты государственное имущество на сторону сбагрила! Лидия Михайловна переложила трубку к левому уху, свободной рукой достала из кармана трикотажного кардигана очки в роговой оправе и посмотрела в окно. На дворе стояла середина ноября. Та самая унылая пора, когда природа уже не очаровывает, а только намекает на скорую замену резины и повышенный счет за отопление. Под серым небом мокрый тополиный лист прилип к чужому гаражу, напоминая Лидии ее собственное первое замужество: прилепился когда-то по глупости, а потом еле отодрали вместе со штукатуркой. — Какое еще государственное, Витя? — ровным тоном поинтересовалась Лидия Михайловна. — Квартиру мне отец покойный подарил, когда ты еще о моем существовании даже не догадывался. Ты к этой двушке им

В глубине коридора, на комоде под старинным зеркалом, стояла большая черно-белая фотография в траурной рамке. С нее прямо на Свету смотрела женщина с точно такими же глазами и ямочкой на подбородке, как у нее самой, а рядом с портретом лежал пожелтевший конверт с надписью от руки: «Светлане. Вскрыть, когда придет время платить по счетам». Хозяин квартиры молча указал на конверт дрожащей рукой, и Светлана поняла, что эта суббота перевернет всю ее размеренную жизнь с ног на голову. Читать 1 часть... — Вы проходите, проходите, не стойте на пороге, — деликатно суетился старик, аккуратно прикрывая дверь на все ее бесчисленные засовы. — На улице же сырость несусветная, а вы, я вижу, без зонта. Меня, кстати, зовут Лев Маркович. Светлана Андреевна, не снимая пальто, сделала осторожный шаг вглубь прихожей, все еще крепко сжимая в руке сине-белую квитанцию. Вблизи квартира Лев Марковича казалась настоящим филиалом Ленинской библиотеки: книги громоздились везде, от пола до самого потолка, заполня

Татьяна Николаевна тяжело вздохнула, поправила воротник пальто и шагнула из машины прямо в ледяную слякоть. Она шла спасать своего непутевого студента, даже не подозревая, что внутри ангара номер семь их ждет сюрприз, по сравнению с которым фальшивые силуминовые смесители и полиция из Рязани покажутся детской невинной забавой. Подойдя к узкой железной двери ангара, Татьяна Николаевна решительно постучала кулаком по металлу. Звук получился гулким, похожим на удар колокола. Изнутри никто не ответил, но через пару секунд послышался отчетливый шорох, звон разбитого стекла и приглушенный бас, совершенно не похожий на голос ее сына: «Стой стрелять буду ложись на землю». Вадим за спиной Татьяны тихо охнул и осел в мокрый сугроб. Читать 1 часть... — Вадим, поднимись с земли, ты куртку испачкаешь, ее потом ни один порошок не отстирает, — не оборачиваясь, процедила Татьяна Николаевна. В кустах за ангаром что-то хрустнуло, но грозный бас за дверью больше не повторялся. Зато послышалась отчетливая

У ворот заброшенного дачного поселка их встретила глухая тишина и свежие следы колес тяжелого грузовика, ведущие прямо к участку номер сорок семь. На заборе горел одинокий прожектор, освещая свежевырытый ров, аккуратную гору привозного щебня и темную фигуру в телогрейке, которая деловито орудовала лопатой. Но самое интересное ждало их дальше: из глубины сада доносился мерный гул генератора, а на веранде старого домика сидел человек в дорогом пальто, нервно сжимавший в руках кожаную папку с логотипом службы судебных приставов. Читать 1 часть... — Мама, ты что, метро здесь строишь? — выдохнул Лёша, перешагивая через мокрую кучу глины и чудом удерживая равновесие на раскисшей дачной тропинке. Дарья Ивановна даже не вздрогнула. Она с мерным хрустом вогнала штык лопаты в черную стылую землю, оперлась на черенок и смерила сына взглядом строгой учительницы, поймавшей пятиклассника со шпаргалкой. На свекрови была старая отцовская телогрейка на рыбьем меху, резиновые сапоги сорок второго размер

— Лёша, твоя тётя прислала мне счёт за электричество на сорок две тысячи рублей и приписала смайлик с цветочком, — Марина держала телефон на вытянутой руке, будто на экране сидела жирная жаба. — Она пишет, что мопсы плохо переносят заморозки, поэтому конвекторы работают круглосуточно. Лёша даже не вздрогнул. Мужчины после двадцати пяти лет брака вырабатывают поразительную глухоту на женские возмущения, достойную лучших тибетских монахов. Он аккуратно прикручивал ручку к кухонному шкафчику и только сокрушённо хмыкнул. — Ну а что ты хотела, Мариночка, ноябрь на дворе, за городом уже снег с дождём хлещет. Вероника Петровна — пожилой человек, у неё радикулит. Не в валенках же ей по дому рассекать. — По нашему дому, Лёша! По нашему новому утеплённому дому с финской сауной и панорамным остеклением, куда мы собирались приехать на новогодние каникулы! А вместо этого там рассекают два мопса с одышкой, фикус высотой в полтора человеческих роста и твоя драгоценная тётушка, которая ещё в сентябре

— Оксаночка, у Ингуси опять творческий кризис и временный кассовый разрыв, надо войти в положение, — возвестил Борис, бережно перекладывая из кармана брюк на комод связку ключей и полупустой бумажник. Оксана Михайловна даже не дрогнула, а лишь методично прицелилась флаконом освежителя воздуха прямо в стык между кафельной плиткой и дверным косяком в коридоре. Хвойный туман осел на зеркало, превратив отражение Бориса в смутный силуэт заблудившегося геолога из старого кино. В ноябре у Бориса всегда обострялись два явления: радикулит и слепая братская нежность к сорокалетней сестре Инге. — Творческий кризис в отделе оптовой торговли сантехникой, Боря? — уточнила Оксана, не оборачиваясь. — Или она унитазы как-то не так одухотворенно клиентам выписывала? — Не ёрничай, там был нездоровый микроклимат в коллективе, — насупился муж. — Начальник склада самодур, кругом зависть, никакой перспективы для духовного роста. Духовный рост золовки Инги в последние десять лет измерялся исключительно суммам

— Настенька, а давай мы твою однушку на Профсоюзной не просто сдадим, а с глубоким государственным смыслом переоформим? — бодро выдал Миша, аккуратно подцепив вилкой остывающий кусок тушеной индейки. Анастасия Павловна даже бровью не повела. В свои пятьдесят шесть лет она прекрасно знала: если законный супруг начинает фразу со слова «государственный», значит, в семейном бюджете намечается очередная дыра размером с Марианскую впадину. — Смысл, Мишенька, у нас в семье пока только один: дотянуть до аванса и не ослепнуть от счетов за отопление, — спокойно отозвалась Настя. За окном серый ноябрь усердно поливал унылые пятиэтажки мелкой ледяной крупой. В квартире стоял привычный аромат лаврового листа, тушеной капусты и легкой безысходности. В соседней комнате семнадцатилетний Денис увлеченно стучал клавишами компьютера, явно готовясь не к сессии в колледже, а к спасению галактики. Старший, Даня, которому стукнул двадцать один год, уже полгода искал себя, причем исключительно на Настином див

— Папа, а вот это тебе персональное уведомление из налоговой инспекции, пришло заказным письмом на твое имя прямо к нам в контору через курьера. Мирон вздрогнул, медленно повернулся к дочери и почему-то побледнел. В плотном конверте с красной полосой явно лежало то, что никак не вписывалось в его стройную концепцию домашней экономии, грозя превратить невинный семейный бунт в грандиозный скандал районного масштаба с описью всего перлового имущества. Читать 1 часть... Конверт в руках Даши выглядел на редкость официально. Плотная желтоватая бумага, жирные штампы и надпись «Судебное» — такие послания никогда не сулят выигрыша в лотерею. — Что это еще за фокусы? — Мирон попытался вернуть лицу выражение сурового главы семейства, но голос предательски дал петуха. Он выхватил конверт, едва не порвав его, и начал спешно вскрывать, оставляя на бумаге следы от недавней борьбы с пригоревшей перловкой. — Да какие фокусы, пап, — Даша устало вздохнула, снимая в прихожей тяжелое осеннее пальто. — Это