| | «Каждой звезде я готов был за водкой бегать!

Так часто и получалось. (С улыбкой.) Луспекаев, Копелян, Полицеймако, Лавров, Стржельчик, Лебедев, Смоктуновский — грандиозные артисты! Я был третьекурсником, когда Иннокентий Михайлович пришел в БДТ репетировать «Идиота». Наш преподаватель — Игорь Олегович Горбачев — провел нас, человек шесть студентов, мимо охраны и посадил где-то наверху, чтобы Георгий Александрович Товстоногов, не приветствовавший присутствие на репетициях посторонних, не заметил. Первая сцена — сжигание денег. На сцене Стржельчик, Лебедев… Доронина (Настасья Филипповна) бросает пачки в огонь, а Смоктуновский (князь Мышкин) пятится к стене, все назад, назад… Стоп! Георгий Александрович, показывая на него, говорит Сироте, замечательному педагогу, своей правой руке: «Роза, это не артист. Ищите другого». Она в ответ: «Дайте мне две недели». И вот новая репетиция, та же сцена. Смоктуновский опять у стены, но не просто стоит, а молча протягивает к Дорониной руку. А она у него длинная, с тонкими нервными пальцами… Он как бы говорил: «Да что же вы делаете?!» Это было что-то невероятное, от Мышкина невозможно было оторвать глаз.
Так что не будь Розы Абрамовны Сироты, неизвестно, как сложилась бы судьба Смоктуновского. Это была первая репетиция, он зажался, да еще ­Товстоногов говорил ему: «Не ­мешайте играть артЫстам!» После премьеры 31 декабря 1957 года Смоктуновский проснулся знаменитым: чтобы увидеть «Идиота», люди ехали в Ленинград со всей страны.
Наш театр многих артистов сделал настоящими звездами. Поражаюсь, что сейчас на сцене некоторых театров стали использовать микрофоны. Это кошмар! Помню, как мне Георгий Александрович сказал: «Жора! Я вас не слышу!» И уже на следующей репетиции услышал. Он воспитывал нас. Так же случилось с Олегом Басилашвили. Первое время он говорил невнятно. Думаем: «Господи, как играть-то будет с такой дикцией?!» Но Георгий Александрович рассмотрел в нем талант. Как только Басилашвили пришел, почти сразу получил роль в «Трех сестрах» и очень скоро стал народным артистом. Какое-то время, когда они еще с Дорониной были женаты, мы дружили. Им одним из первых в театре дали отдельную квартиру — однокомнатную, на Выборгской. Роскошь по тем временам. Когда под окнами проходил трамвай, кровать отъезжала к шкафу».
Георгий Штиль