Прячь икру, сейчас её нищая родня приедет!

– шептала свекровь сыну, не зная, что невестка всё слышит
Света замерла перед высоким трюмо в прихожей, поправляя кружевной воротник праздничного платья, и сердце её билось часто и трепетно. Сегодня был не просто день. Сегодня был первый официальный званый ужин в их небольшом, но таком родном и уютном гнёздышке – съемной двухкомнатной квартире.
В гости должны были приехать родители Светы – Петр Николаевич и Анна Васильевна. Они добирались из небольшого областного городка, за триста километров от столицы, на своей старенькой, видавшей виды «Ладе», которую Петр Николаевич любовно называл «ласточкой».
Света с Денисом поженились всего три месяца назад. Свадьба вышла скромной, почти студенческой – легкие закуски и шумные танцы в маленьком кафе на набережной. Тогда, в суматохе, родители с обеих сторон толком и не пообщались. Сегодня же Света хотела исправить это упущение. Она хотела, чтобы всё прошло идеально.
Из кухни доносились умопомрачительные ароматы. Запеченная в духовке курица с картофелем, с пряным запахом розмарина и чеснока; свежая выпечка – слоеные язычки с яблоками. Света полночи крутила праздничные рулетики, нарезала салаты и натирала хрустальные бокалы до такого блеска, что они отливали всеми цветами радуги. Ей хотелось доказать, что она умеет создавать уют, что она хорошая жена и радушная хозяйка.
Инна Леонидовна – мать Дениса, приехала пораньше, с утра, якобы для того, чтобы «помочь молодой и неопытной невестке». Однако на деле эта помощь заключалась лишь в язвительных комментариях.
С первого дня знакомства Инна Леонидовна не скрывала своего скептического отношения к избраннице сына. Будучи коренной жительницей столицы, работающей в банке, она считала себя элитой, столпом высшего общества. Свету она величала «наша провинциалочка», а её родной город именовала не иначе как «медвежьим углом», где, по её мнению, даже асфальта нет, а люди ходят в валенках.
Инна Леонидовна прошлась по коридору мимо Светы, направляясь на кухню, где Денис в это время заканчивал протирать старый бабушкин фарфор – сокровище, доставшееся ему по наследству.
Света хлопнула себя по лбу, вспомнив, что забыла достать хрустальные фужеры, которые ей подарила на свадьбу крестная. Она бесшумно, в мягких тапочках, двинулась по коридору. Дверь на кухню была приоткрыта. Света уже занесла руку, чтобы толкнуть дверь, как вдруг её остановил злобный шепот свекрови.
– Денис, быстрее! Давай её сюда, кому говорю! – командовала Инна Леонидовна.
– Мам, ну зачем? – раздался растерянный голос мужа.
Света заглянула в щель.
В руках матери Дениса алела стеклянная банка с крупной, зернистой икрой. Эту банку Денис купил вчера вечером, с гордостью объявив: «Светик, пусть твои родители увидят, что я могу обеспечить стол, пусть порадуются за нас».
– Что значит «зачем»? – зашипела Инна, прижимая банку к груди. – Сейчас её нищая родня приедет! Они же, Денис, такую роскошь только по телевизору и видели. Вмиг ложками всё подчистую выгребут, даже вкуса не распробуют! Лучше мы её потом сами, в тесном семейном кругу, съедим. Давай, не стой столбом! Прячь икру!
Света затаила дыхание. Внутри всё сжалось от острой, обжигающей обиды. Слова «нищая родня» врезались в мозг, выжигая в душе чёрный след. Ее родителей, которые всю жизнь честно пахали на заводе и в школе, которые никогда никого не просили о помощи, здесь, за её спиной, выставили нищими попрошайками.
Больше всего в эту секунду она ждала ответа мужа. Она ждала, что Денис, её опора, её защитник, скажет твёрдо и громко: «Мама, прекрати. Это родители моей жены, они – наши самые дорогие гости!».
Но Денис молчал. Он стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, и в этот момент Света увидела в нём не взрослого мужчину, а маленького мальчика, боящегося разозлить маму. Потом он вздохнул, взял банку из рук матери и засунул её в самый дальний угол холодильника.
– Ладно, мам. Давай только не при них… – тихо пробормотал он.
Света медленно сделала два шага назад. В глазах защипало от подступающих слёз, а к горлу подкатил тяжёлый ком. Она чувствовала себя преданной.
Первым порывом было ворваться на кухню, разнести всё к чертям собачьим, устроить грандиозный скандал, выплеснуть всю накипевшую горечь и выгнать свекровь вон, хлопнув дверью. Но Света глубоко вздохнула. Один раз, второй. Слёзы высохли, уступив место гордости.
«Хорошо, – подумала Света, расправляя плечи и поднимая голову. – Раз вы считаете нас нищими и невеждами, давайте поиграем по вашим правилам».
Она вернулась в комнату, выждала пару томительных минут, а затем громко, на всю квартиру, крикнула:
– Денис, милый! Там, кажется, машина к дому подъехала! Пойдем встречать родителей!
Через пять минут прихожая наполнилась шумом, радостным смехом, топотом ног и тёплыми голосами. Петр Николаевич занёс в квартиру огромную дорожную сумку. Анна Васильевна сразу обняла дочь, а потом повернулась к зятю.
– Денис, привет! Ну, показывайте, как вы тут устроились? – пропела она ласково, протягивая ему сверток. – Вот, держи, это вам пироги. С капустой и с мясом, я с утра напекла!
– Спасибо, Анна Васильевна! – Денис улыбнулся, но Света заметила, как его взгляд на долю секунды метнулся в сторону кухни.
Оттуда неспешно, с царственной осанкой, словно королева из своих покоев, выплыла Инна Леонидовна. На её лице застыла сладкая, но фальшивая улыбка, не затрагивающая глаз.
– Здравствуйте-здравствуйте, – протянула она, окидывая гостей надменным взглядом. – Ну надо же, пироги… Какая деревенская романтика. А мы тут всё больше по легким закускам, знаете ли. У нас тесто на ночь есть не принято – бережем фигуры и желудки.
Анна Васильевна смутилась, но Петр Николаевич лишь добродушно хмыкнул:
– Ничего, Инна Леонидовна! Наш пирог – он для души, а не для талии. Да и мы не с пустыми руками. Мать, открывай закрома! Показывай, что из деревни привезли!
Они прошли в гостиную. Гости расселись, Петр Николаевич начал торжественно доставать из своей бездонной сумки подарки. Первыми на полированной поверхности стола появились две баночки малинового варенья, затем – брусок домашнего сала, и наконец, бутылка домашней настойки на чёрной смородине...
👉ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ