— Дом продадим, подпишешь доверенность сегодня, а завтра съезжаешь, — сестра привезла покупателя
— Сидишь в своей дыре тридцать лет, и никто про тебя даже не знает. Давай решать с продажей дома по-взрослому, — сказала Ольга и положила на стол папку с документами.
Со дня маминой смерти прошло полгода. Сестра приехала к Нине из Москвы в первый раз после похорон. Явилась она не одна: с мужем, Вадимом, и незнакомым мужчиной лет пятидесяти, которого звали Андрей Ильич. Большой чёрный внедорожник Вадима занял половину улицы, и соседи весь день ходили и ворчали, мол, понаехали тут… Столичные богатеи.
Нина узнала о приезде за сутки. Накануне она до одиннадцати вечера сидела у бабы Зины, которой никак не могли сбить давление, а в четыре утра её разбудили стуком в окно: у тракториста Колосова прихватило спину так, что он не мог встать. В итоге тесто для пирогов к приезду гостей Нина ставила между приёмом и вызовом в соседнюю деревню. К трём часам, когда гости подъехали, на столе стояли пироги с капустой, с яйцом и луком и мамины любимые, с картошкой.
— Ты зачем столько напекла? Мы же на диете! Тесто, масло… Нин, ты в каком веке живёшь? — сказала Ольга, прищурившись.
— Так привыкла… Гостей надо угощать… — скромно ответила Нина.
— Знакомься, это Андрей Ильич. Режиссёр, документалист. Ищет дом в деревне, чтобы летом работать в тишине. Наш ему понравился по фотографиям, — представил гостя Вадим.
— Проходите…
— А я, пожалуй, угощусь. Очень аппетитно выглядит, — сказал Андрей Ильич. Он единственный разулся у порога, прошёл к столу и взял пирог с картошкой.
Ел он с таким удовольствием, что Ольга, усевшись напротив с чашкой чая, не знала, куда девать глаза. Она смотрела то в окно, то в телефон, то снова на пирог в руке режиссёра и сглатывала. Вадим потянулся к блюду с капустными, и Ольга хлопнула его по руке.
— Мы на диете!
Вадим отдёрнул руку, и в его глазах показалась вселенская тоска.
— Вы, наверное, сегодня отдыхали, раз столько успели? — спросил Андрей Ильич, взяв второй пирог, уже с яйцом и луком.
— Да какое там. Приём с девяти, потом на вызов съездила, у дедушки сахар скачет. Потом к Колосову вызывали… Обычный день, ничего особенного.
— Колосов — это кто? — спросил режиссёр.
— Сосед, тракторист…
— Нин, ну хватит, тут никому неинтересно, кто у вас там с трактора упал. Андрей, смотри: тут двадцать два метра. Стену к пристройке можно снести, будет студия, — сказал Вадим из комнаты, натягивая рулетку от стены до окна.
Ольга тем временем смотрела по сторонам.
— Нин, а где мамины сбережения? У неё же была книжка, она откладывала с пенсии. Я в прошлый раз спрашивала, ты как-то ушла от ответа.
— Мамины сбережения ушли на лекарства и на сиделку, когда я была на вызовах. Все чеки у меня в коробке, могу показать.
— Вадим, ты слышал? Три года мама жила у неё, и вдруг ни копейки не осталось, — сказала Ольга.
— Оля, это был её дом, а я за ней ухаживала. Ты за три года приезжала один раз, на два дня.
— Я в Москве работаю, мне некогда. А ты всё равно тут сидишь, — сказала Ольга, махнув рукой, и села за стол.
Андрей Ильич, который всё это время сидел за столом, уплетая пироги, промолчал.
— Пойду покажу Андрею Ильичу сад. — Сказал Вадим.
Как только мужчины вышли, Ольга накинулась на сестру.
— Покупатель, как видишь, есть. Андрей Ильич даёт три миллиона, для вашей глуши это хорошие деньги. Мы ему уступили в цене, а он за это снимает фильм про Вадима. Про то, как Вадим фирму с нуля поднял, как детдому компьютеры дарил. Будет подавать его на кинопремию!
— Фильм говоришь? — Нина покачала головой.
— В общем, Нин, чтобы не тянуть, давай так: подписываешь доверенность сегодня, завтра съезжаешь, и сверху своей половины получаешь ещё сто тысяч от нас, — сказала Ольга.
Нина покачала головой.
— Ну что ты мнёшься? Полтора тебе, полтора мне. Снимешь квартиру в райцентре, хоть поживёшь как человек, — сказала Ольга, будто ничего не произошло.
— Мне и здесь хорошо, Оля. И работа моя здесь. И мать хотела дом мне оставить.
— Нин, ну что это за занятие? Фельдшер в посёлке на триста человек. Давление померить, зелёнкой помазать. Тридцать тысяч в месяц. Это не профессия, это диагноз, — сказал Вадим, вернувшись в дом.
— А пристройка — это и есть ваш фельдшерский пункт? — спросил Андрей Ильич. Он не засмеялся, а разглядывал дверь в пристройку, на которой висела выцветшая табличка «ФАП. Приём с 9:00 до 15:00. В экстренных случаях стучать в окно».
— Он самый. Тридцать лет назад, когда я вернулась из медучилища, его держали в бывшей бане. Потом баня сгорела, и мама сама предложила районной больнице нашу пристройку. Договор с больницей с тех пор продлевают каждые пять лет: помещение наше, а свет, отопление и всё оборудование оплачивает район. С тех пор в окно и стучат, в любое время.
— Андрей, это мы всё уберём, не волнуйся. Пристройку снесёшь, сделаешь мастерскую. Нин, тебе нужно только подписать доверенность, а дальше Вадим всё оформит, — сказала Ольга.
— Пристройку никто не снесёт, Оля, на неё действует договор с районной больницей. И я не буду ничего подписывать.
— Ты забываешь, что мать только хотела оставить тебе дом. Завещания нет!
— Я прекрасно помню. И раз уж мама оставила дом нам обеим, то твою половину я выкуплю, если хочешь, только не сразу.
— С какой зарплаты? Тебе на это двадцать лет понадобится.
— Ничего, потерпишь.
— Нин, ты понимаешь, что мы можем через суд все решить? Выделим долю, продадим её Андрею Ильичу, и будет у тебя за стенкой чужой человек. Тебе это нужно? — Ольга посмотрела на сестру.
Ответить Нина не успела. Во дворе хлопнула калитка, кто-то бегом поднялся на крыльцо и забарабанил в окно.
— Нина Петровна! У Светки началось, на три недели раньше срока! Воды отошли, не знаем, что делать! Я скорую вызвал, говорят, бригада на вызове в Луговом, будет часа через полтора, не раньше! — кричал сосед, Сашка Мельников. — Родит ведь!
— Сколько между схватками? — спросила Нина, снимая с вешалки куртку.
— Не знаю я! Часто!
— Нина, мы не договорили!
— Потом, Оля.
Дом Мельниковых стоял на соседней улице. Света лежала на диване, держась за живот. Их трёхлетний сын ревел в соседней комнате, и бабушка никак не могла его успокоить. Андрей Ильич, с позволения хозяев, пошёл следом за Ниной и остановился в дверях. Нина вымыла руки, осмотрела роженицу и посмотрела на часы.
— Время есть, но немного. До роддома в райцентре сорок минут, а скорая будет через полтора часа. У тебя в прошлый раз было кровотечение, поэтому ждать опаснее, чем ехать. Едем сами. Сашка, готовь сумку. Я за машиной.
Её старая «Нива» стояла у дома. Во дворе у внедорожника топтался Вадим.
— Вадим, твоя машина больше, Свете там разместиться удобнее. Отвези нас в райцентр, Богом прошу! — попросила Нина.
— Ты что? У меня салон — светлая кожа. Она мне все перепачкает там! Нет уж. Вызывайте скорую, это их работа.
— Ясно, поедем на моей, — вздохнула Нина.
— Я поведу. Вам надо быть сзади, рядом с ней. Я вожу с восемнадцати лет, по любой дороге, — сказал Андрей Ильич, догнав Нину у «Нивы».
Нина посмотрела на него секунду и отдала ему ключи. Сама она взяла из пристройки акушерский набор и тёплое одеяло. Сашка с Андреем Ильичом довели Свету до машины и усадили на заднее сиденье. Нина села рядом, Сашка впереди, и «Нива» выехала на трассу.Стелла Кьярри
Андрей Ильич гнал «Ниву» по трассе так, как позволяла дорога. Нина сидела сзади, держала Свету за руку и считала вслух минуты между схватками. Когда схватки пошли чаще, она говорила с роженицей спокойно, утешая её.
— Нина Петровна, а успеем? — спросил Сашка, не оборачиваясь.
— Должны. Андрей Ильич, на следующем светофоре направо, там короче.
Через тридцать пять минут «Нива» остановилась у приёмного покоя районного роддома. Нину там знали.
— Правильно сделала, Петровна, что не стала тянуть и сама привезла. С её прошлыми родами ждать было ни к чему, мало ли как бы пошло, — сказала дежурная акушерка, забирая Свету на каталку.
— Я, честно говоря, всю дорогу думал, что придётся рожать прямо в машине, — признался Андрей Ильич, когда они вышли на крыльцо.
— Ну, приняли бы. Набор у меня с собой. Вы бы фонариком светили, — ответила Нина.
Андрей Ильич засмеялся.
— Я вами восхищен, честно говоря…
— Да ладно, работа у меня такая, — Нина отвела взгляд. Но щёки у нее порозовели.
Через сорок минут в коридор вышла медсестра и сказала, что родилась девочка, три четыреста, мама и дочка в порядке. Сашка чуть не станцевал от счастья и пытался сунуть Нине в карман деньги. Она отдала их обратно и велела купить жене подарок.
Перед отъездом Нины и Андрея Света позвонила мужу из палаты, и Сашка вышел с телефоном на крыльцо. Андрей Ильич попросил дать ему трубку на минуту.
— Поздравляю вас! Как дочку назовёте? — спросил он.
— Ниной, конечно. В честь Нины Петровны. Она у нас настоящий герой посёлка. Спасибо и вам, и ей! Я бы пропала, если бы не вы…
Обратно ехали вдвоём, режиссёр снова за рулём.
— Нина Петровна, и часто вы вот так везёте кого-то сами, в любое время суток?
— Бывает. Дорога длинная, а скорая одна на район.
— А Вадим считает, что вы тут только зелёнкой коленки мажете, — усмехнулся он.
— И это тоже. Без зелёнки нынче некуда.
— Нин, вы ведь не хотите дом продавать?
— Не хочу.
— Я помогу вам.
— Как?
— Будете сдавать мне комнату, я буду работать. Так и выплатите сестре долю.
— А что, это хорошая мысль… — обрадовалась Нина.
Дома их ждали. Вадим сидел за столом, облизываясь на пироги, Ольга перебирала документы.
— Ладно, давайте к делу. Андрей, мы завтра в восемь уезжаем, давайте сегодня посмотрим договор. И про фильм обсудим, ты обещал начать с интервью, — сказал Вадим.
— Как у нас дела, как Света, вы даже не спросили, — ответил Андрей Ильич, снимая штормовку.
— Это не наше дело. Мы приехали решать вопрос с домом.
— Не буду я покупать этот дом, Вадим. Выселять единственного фельдшера на посёлок я не стану. И фильм про вас снимать тоже не буду.
— Это ещё почему? Мы же договорились! Я скидку сделал! — Вадим возмутился.
— Оставьте её себе. Я двадцать лет снимаю документальное кино и давно не видел того, что видел сегодня. Я подам заявку на IV Национальную кинопремию «Герои большой страны». Её проводят в Национальном центре «Россия», ко Дню Героев Отечества. И смысл у неё как раз в том, чтобы показывать не придуманных идеальных персонажей, а настоящих героев из реальной жизни. Тех, кто строит, учит, лечит. Про человека, который подарил детдому компьютеры и три месяца выкладывал об этом фотографии, я снимать не хочу. Я хочу снять фильм про Нину Петровну. Если она разрешит.
— Вы из-за одной поездки в роддом решили, что моя сестра героиня? — Ольга встала из-за стола.
— Из-за тридцати лет, Ольга. Тридцать лет она одна на весь посёлок, днём и ночью. А новорожденную девочку, между прочим, назвали Ниной.
Вадим молча вышел курить. Ольга смотрела на сестру так, будто во всём виновата была Нина.
— Это ты его настроила против нас! Чего ему наболтала?!
— Ничего. Он сам захотел поехать с нами и помочь. Может, если б твой Вадик отвез нас со Светой, не пожалев своей машины, то фильм сняли бы про него.
Ольга с Вадимом уехали, не попрощавшись. Подписи на доверенности так и не было. Перед отъездом Ольга сказала, что встретятся в суде. Андрей Ильич остался в посёлке до конца недели и снял комнату у Нины.
В девять утра у пристройки уже стояли трое: Зина Павловна с давлением, парнишка с вывихом и Сашка Мельников с банкой мёда, которую Нина всё-таки взяла. Андрей Ильич поставил камеру на штатив у окна.
— Нина Петровна, можно я буду снимать, как вы работаете? Вы на меня не обращайте внимания.
— Какой из меня герой? У меня рабочий день, обычный… Зина Павловна, проходите, садитесь, рукав закатайте, — скромно ответила Нина, надевая халат. И на таких людях как Нина и держится наша планета.
Спасибо за лайки и репосты!
Новые истории выходят в 19.00 и 7.00. Подпишитесь, чтобы не пропустить!
Бесплатные истории по тегу
#семья#любовь#историиизжизни#опусыирассказы#истории#интересное#психология#чтопочитать#рассказы#жизнь
Комментарии 7