Годы учёбы: между лекциями и сценой Савелий Крамаров поступил в МЛТИ в 1952 году. Архивные документы института сохранили и даты, и номер приказа о выпуске: в приказе № 326 от 17 июня 1957 года среди выпускников факультета лесного хозяйства под № 74 значится Крамаров С., а в описи дел за тот же год — уже полная запись: Крамаров Савелий Викторович, период обучения «начато 1.IX.52, окончено 1.VII.57». Учёба давалась нелегко: денег не хватало, и Крамаров подрабатывал разгрузкой вагонов на Курском вокзале. Но именно в студенческие годы раскрылся его артистический дар — он блистал в капустниках, пользовался успехом у однокурсников, и многие уже тогда угадывали в нём будущего артиста. Параллельно с учёбой, в 1954 году, Крамаров поступил в театральную студию «Первый шаг» при Центральном доме работников искусств. Несмотря на огромный конкурс, его взяли с первого раза — как ни парадоксально, именно за ту самую «нестандартную» внешность, которая ранее мешала поступить в театральный. С труппой студии он ездил на гастроли в Ленинград, Киев и другие города, набираясь сценического опыта. Три рубля, изменившие жизнь С кино судьба свела Крамарова совершенно случайно, ещё до его первой официальной роли. Возвращаясь домой, он увидел уличные съёмки: по сценарию автомобиль сбивал женщину. Режиссёр заметил в толпе любопытного парня с выразительной физиономией и попросил изобразить испуг. За съёмку десятисекундного эпизода Крамарову заплатили три рубля и похвалили: «отличная фактура». Название той ленты в публикациях, как правило, не называется — это была короткая массовая сцена без указания в титрах. А вот первый настоящий шаг в профессии случился вскоре после этого: Крамаров разослал свои фотографии по киностудиям страны, и на одно из писем пришёл ответ с приглашением в картину «Им было девятнадцать», с которой началась его кинематографическая биография.

Важную роль сыграло и знакомство на студенческих военных сборах, куда студентов Лестеха отправляли в середине 1950-х: там Крамаров встретил студента ВГИКа Алексея Салтыкова, который позже снял его в короткометражке «Ребята с нашего двора» — хулигана Ваську Ржавого. В широкий экран короткометражка не попала, но именно по ней Салтыков и Александр Митта позвали Крамарова в полнометражный фильм «Друг мой, Колька!..» — одну из первых заметных его работ. «Уже по "Ребятам…" было ясно, что Савелий — человек кино», — вспоминал Митта. Диплом и работа по специальности В 1957–1958 годах Крамаров окончил МЛТИ и некоторое время работал по специальности — озеленителем в Сокольниках. Этот факт подтверждают воспоминания его однокурсницы Л. М. Фурсовой, которая позже стала профессором института. Однако тяга к актёрству победила: Крамаров ушёл в кино насовсем. Звёздный период: король эпизода После «Неуловимых мстителей» (1966), где он сыграл бандита Илюху Верехова-Косого со знаменитой фразой «А вдоль дороги мёртвые с косами стоять… И — тишина!», популярность Крамарова взлетела до всесоюзной.

Дальше пошли «Трембита»,

«Светофор», «Золотые рога», «Мимино», «Афоня», «Большая перемена», «Не может быть!» — и, конечно, главная его роль: рецидивист Косой в «Джентльменах удачи» (1971), где он вписался в ансамбль с Евгением Леоновым и Георгием Вициным. У Гайдая он же сыграл одноглазого председателя васюкинской шахматной секции в «12 стульях», а у Марка Захарова — «слесаря-интеллигента» Полесова в другой экранизации того же романа.

При этом сам актёр страдал от амплуа. Его девизом на встречах со зрителями стала самоирония: «В кино я играю в основном жуликов, алкашей и придурков. Наверное, поэтому меня везде принимают как родного!» Крамаров мечтал о драматических ролях — в 1972 году, уже будучи популярным, он поступил в ГИТИС на актёрский факультет, окончил его… и не был принят в труппу ни одного советского театра. Проблема крылась в плохой памяти — Крамаров физически не мог запоминать длинные монологи и большие текстовые объёмы. Если в кино, где можно снимать дубль за дублем, этот недостаток не имел никакого значения, то для театральной карьеры — приговор. Крамаров очень жалел, что упустил роль Петрухи в «Белом солнце пустыни» — не разглядел тогда талантливого режиссёра и сценарий. Эмиграция: письмо Рейгану и Голливуд К началу 1980-х предложения снимать Крамарова стали редкими: свою роль сыграло и остывание властей к актёру — его религиозность, интерес к йоге и отказ «жить по правилам системы» сделали его неудобной фигурой. В 1981 году вместе с режиссёром Александром Левенбуком он написал открытое письмо президенту США Рональду Рейгану; письмо прочитали в эфире «Голоса Америки», и вскоре Крамаров добился выезда из СССР. В США он начал карьеру с чистого листа. Первое время жил у друга и партнёра по «Большой перемене» Ильи Баскина, а уже через год они вместе снялись в драме Пола Мазурски «Москва на Гудзоне» с Робином Уильямсом: Крамаров сыграл сотрудника КГБ Бориса — финальная сцена у лотка с хот-догами породила на родине легенду, будто «Косой торгует сосисками в Америке». Робин Уильямс дал ему прозвище «советский Джерри Льюис». Дальше — советский космонавт Руденко в «Космической одиссее 2010» (1984), боевики «Вооружён и опасен» и «Красная жара» с Арнольдом Шварценеггером, «Танго и Кэш» со Сталлоне. Крамаров вступил в Гильдию киноактёров США — большая редкость для эмигрантов — и даже купил дом в Санта-Монике на берегу Тихого океана. В начале 1990-х он дважды приезжал в Россию: в 1992-м как почётный гость «Кинотавра» и на съёмки комедии Георгия Данелии «Настя», где снова сыграл Косого — уже камео, — а в 1993-м исполнил одну из главных ролей в комедии «Русский бизнес». Прощание с матерью — по-своему Самым странным и самым личным поступком Крамарова стал тайный «вызов» матери. В начале 1990-х, во время одного из приездов в Москву, он вместе с другом Ахматом Маликовым и двоюродным братом по фамилии Волчек пробрался в колумбарий, приставил лестницу, забрал урну с прахом матери и тайно вывез её в США — в обычной банке, в авоське, чтобы не привлекать внимания таможенников. «Я хочу, чтобы мама была со мной рядом», — отвечал он удивлённым друзьям. Где именно актёр захоронил прах Бенедикты Соломоновны, неизвестно до сих пор: он не сказал об этом даже жёнам. Вдова Наталья лишь вспоминала, что Крамаров любил медитировать под одним из больших деревьев в Санта-Монике, на берегу океана, и признавался, что ему там «спокойно», — из чего она сделала вывод, что прах покоится где-то там. Но точное место найти невозможно. Личная жизнь и характер Был женат трижды; первая жена — однокурсница по ГИТИСу Людмила, брак оказался недолгим. Тринадцать лет Крамаров прожил с архитектором Марией Шатинской, но официально расписался только в эмиграции — с Натальей Сирадзе, которая стала его третьей женой и вдовой и главной хранительницей памяти об актёре. В быту он был человеком до смешного дисциплинированным: не курил, не пил, стоял на голове по утрам, бегал вдоль океана по 10–12 километров, питался по строжайшей системе без соли, сахара и мяса и всерьёз собирался прожить до 120–130 лет. «Дисциплинированный, не пьющий йог. На съёмки приходил всегда подготовленный», — вспоминали о нём коллеги.

Уход В начале 1995 года у 60-летнего Крамарова обнаружили рак прямой кишки — именно ту болезнь, которой он панически боялся всю жизнь и от которой умерла его мать. Актёра прооперировали, он прошёл химиотерапию, затем перенёс два инсульта и ослеп. 6 июня 1995 года Савелий Крамаров скончался в клинике Сан-Франциско; похоронен на еврейском кладбище Колма рядом с городом. Ему было 60 лет. Наследие Крамаров остался в истории как «король эпизода» — актёр, который одной фразой и одним движением бровей делал картину запоминающейся. После его отъезда советское кино попало в парадоксальную ситуацию: по правилам фильмы с участием эмигранта полагалось изъять из проката, но в фильмографии Крамарова их было столько, что изымать пришлось бы главные хиты страны, — ограничились исключением его имени из титров. Памяти актёра посвящены документальные фильмы «Савелий Крамаров. Джентльмен удачи» (2004) и десятки телепрограмм, а его реплики — от «А вдоль дороги мёртвые с косами стоять» до интонаций Косого — живут в языке до сих пор.

А дальше...

... тишина.