Истории из жизни

Помощник Ельцина
Мишка Давыдов был моим однокашником по журфаку УрГУ в Свердловске. Ну как однокашником... Учился он то ли на два, то ли на три курса младше, так что наше знакомство времен студенчества оказалось шапочным. Так себе знакомство... В лицо я его на факультете, конечно, узнавал, а вот имя-фамилию вряд ли бы вспомнил.
Однако слой журналистов, особенно в провинции, узкий, а их пути-дорожки так неисповедимы, что где-то обязательно пересекутся. Поэтому когда по зиме 1984 года, расставшись с первой женой, я прилетел из Магадана в Южно-Сахалинск, где мне пообещали работу в областной партийной газете «Советский Сахалин», а главное и попутно - квартиру, я почему-то нисколько не удивился встрече с Мишкой. Более того, мы оба сидели за соседними столами и трудились в одинаковых должностях корреспондентов в одном и том же отделе с замысловатым названием - промышленности, строительства, транспорта, связи и чего-то там еще индустриально-экономического.
Правда, он по сравнению со мной оказался в привилегированном состоянии: пока я тосковал в редакционной общаге на односпальной кровати с панцирной сеткой, к тому же в проходной комнате хрущевки-распашонки, ожидая обещанное более комфортное и уединенное жилье, Мишке как молодому специалисту уже выдали ордер на однушку на первом этаже панельного дома на спальной окраине областного центра.
Уж не знаю, почему, - возможно, по уральско-земляческой причине или, может, провидчески глядя в ближайшую перспективу, но уезжая в командировку или отправляясь в отпуск, он спокойно отдавал мне ключи от своего обиталища с большим раскладным диваном, чтобы я мог привести туда очередную подружку - "просто послушать радио". Ну или в одиночестве поработать над текстом, оторвавшись от нашего круглосуточного общажного гама и алкогольно-никотиновых излишеств...
Сам Мишка сахалинскими феминами, юными и не очень, пребывающими на берегу в нетяжелом ожидании мужей и женихов из тяжелой нефтяной вахты, многомесячного плавания или затянувшейся путины, почему-то не интересовался. Как и на работе, мягко говоря, не горел. Неспешно с зубовным скрежетом лудил заметки, репортажи и интервью - как будто из-под палки точил одну и ту же обрыдшую деталь. Совсем без огонька и фантазии. Когда редактор отдела, получив его очередное кондовое и уныло-снотворное творение, тяжело вздыхал и пытался разбудить в Мишке если не совесть, то хотя бы высечь крохотную творческую искорку, мой однокашник скучнел лицом и шумно сливался, как вода в общественном туалете. «Что он от меня хочет, не буду я ничего переделывать, и так сойдет», - гневно выдыхал он мне...
Зато очень интересовали Мишку какие-то феномены и артефакты, совершенно бессмысленные и далекие от реальной жизни нашей островной области. НЛО, пришельцы, снежный человек и тому подобная лабуда в стиле уфолога Ажажа. Взяв с меня слово, что никому не расскажу, потому что это страшная тайна, он вытаскивал из какого-то тайника под диваном коробку с рукописными листочками, на которых излагалось очередное прибытие на Землю инопланетян. Или, сделав таинственное лицо, показывал невесть где украденное сообщение «белого ТАСС» - так, в отличие от официальной, или «красной» ленты назывались переводы сообщений иностранных агентств и выдержки из иностранной прессы, которые шли в закрытый "Вестник иностранной служебной информации ТАСС". Переводы во многом основывались на буйной фантазии авторов: например, западные источники сообщали о появлении таинственных НЛО в небе над Арктикой - «их своими глазами видели пилоты европейских и американских гражданских самолётов!». Однако, как много позже выяснилось, за инопланетные корабли возбужденные наблюдатели принимали советские ракеты, запущенные с тогда еще секретного военного космодрома в Плесецке в сторону полигона Кура на Камчатке...
Когда примерно через два года после моего переезда на Сахалин Мишка попал в подчинение ко мне - прежний редактор нашего отдела с повышением перебрался в Хабаровск и Пономарева С.А. назначили на его место, тут же выдав ключи от новенькой однушки в центре города, тяжело вздыхать начал уже я: исправить корреспондента Давыдова оказалось невозможно. Он был скользким, как угорь, и на все мои замечания, просьбы и требования реагировал просто: соглашался, но ничего не исправлял. Я дал тогда, конечно, слабину: просто плюнул и стал сам переписывать его тяжелые и неудобоваримые словесные конструкции. А что было делать? Газета-то выходила пять раз в неделю и ее требовалось заполнять более-менее качественными заметками...
Работал я за себя и за того парня, сильно увлеченного уфологией. Моё отчаяние и бессилие росли, как снежный ком, который катится с вершины ближайшей к Южно-Сахалинску сопки Острая, и я уже был готов зарезать подчиненного тупым канцелярским ножом, но тут, слава богу, случился отпуск, а когда я вернулся с югов на остров и пришел в родную контору, мне первым делом сообщили: «Давыдов у нас больше не работает. Написал заявление по собственному и, говорят, уехал в Москву...».
Я облегченно выдохнул. А еще через год, летом 1987-го, с только что обретенной второй женой полетел в свадебное путешествие, где, как водится, широким жестом счастливого новобрачного хотел показать ей, любимой дальневосточной провинциалке, весь блеск советской столицы, в которой и сам-то бывал до этого раза три, а, может, четыре или пять. Ну ладно, с десяток разов, наверное...
С Мишкой мы столкнулись на Тверской. Когда с молодой суженой шли в сторону Красной площади, а он с деловым видом направлялся в противоположную сторону. Смотрел он на меня, убогого сахалинского чухонца, с явным превосходством и на вопрос: «Где ты? Чем занимаешься?», - ответил так: «Пойдемте, покажу. Тут рядышком».
Идти и правда пришлось недалеко: в цокольном этаже здания по адресу Тверская, 13, где в недалеком будущем угнездится московская мэрия, а в то время квартировал столичный горисполком, и куда Мишка провел нас через какую-то боковую дверь, махнув милиционеру ксивой и сообщив: "Это со мной», - располагалась, как я понял, штаб-квартира тогдашнего демократического движения. Комнаты и коридоры были завалены пачками печатной продукции с портретами первого секретаря Московского горкома КПСС и одновременно секретаря ЦК КПСС Б.Н.Ельцина, звенели женские голоса и гудели мужские, дребезжали телефонные звонки, трещали электрические пишущие машинки, перемежаемые характерными акцентированными звуками работающих телетайпов. Картинка по атмосфере, хотя и в изменившемся антураже, живо напоминала Смольный в октябре 1917-го...
«Вот, готовим перемены», - загадочно сказал Мишка, явно намекая на песню Цоя из только что вышедшего на экраны фильма «Асса».
«А ты кто тут?» - прямо спросил я его. Мишка не без некоторой горделивой гордости ответил: «Я помощник Бориса Николаевича». И по тому, как к бывшему сахалинскому лентяю и лодырю обращались какие-то женщины и как он отдавал распоряжения - это отправить, это напечатать, а это сделать, - понял: Мишка не врёт.
Впрочем, на расспросы а как он здесь оказался, бывший корреспондент отвечал довольно туманно. Что-то вроде: порекомендовали, сказали, что из Свердловска, а Ельцину нужны свердловчане, потому что московским он не доверяет.
Похоже, что было именно так. Самая первая ельцинская команда и в самом деле строилась по принципу землячества. Да и вторая тоже: Бурбулис, Илюхин, Баранников... Вот и Мишка сгодился. Какой-никакой, а помощник главы Москвы, сначала ездившего на трамвае и боровшегося с другими ужасными привилегиями типа пайка из колбасы и сыра, ну а потом референт кратковременного руководителя Минсстроя, куда Ельцина подвинули из градоначальников...
То, что Мишка мне в тот момент случайной встречи не соврал, я еще раз убедился через пару месяцев, когда в телевизоре на очередной игре возрожденного КВН увидел его в зале рядышком с Ельциным. Рука об руку. Что-то нашептывающим шефу и улыбаюшимся во весь рот...
А вот дальше загадка. Стремительно развивавшаяся карьера почему-то - почему, не знаю, - не задалась. Уже через год Мишка пропал с горизонта. Исчез. Куда - неизвестно. Не было его при Ельцине и во время знаменитой поездки ЕБН по стране летом 1990-го - той самой, когда будущий Первый Президент России советовал главам областей и национальных республик брать суверенитета столько, сколько проглотить могут. И в которой я тоже поучаствовал на ее последнем дальневосточном этапе, будучи уже корреспондентом желнзнодорожной газеты «Гудок»...
И в дальнейших бурных событиях нашей истории Мишку я не видел. Ни отдельно, ни рядом с Ельциным. Возможно, буйному разрушителю сначала СССР, а потом и России на новом этапе его бурной деятельности понадобились не просто земляки, а люди гораздо более ловкие, хитрые, изворотливые, трудолюбивые, умелые и предельно циничные. А, может, просто река истории, странным образом вознеся Мишку на мутный политический гребень и недолго повертев его там, быстро смыла в политическую топь как отработанный материал.
Жив ли он? Не знаю... Все контакты давным-давно утеряны, в соцсетях его тоже нет - я проверял. А, может, его захватили и унесли инопланятене в загадочное созвездие Нибиру? Ау-у-у, Мишка! Где ты?..
Кстати, в открытом доступе я нашел только одно фото Михаила Давыдова с его шефом конца 80-х: вот он, с усами, за плечом ЕБН стоит в кепочке.
(Если хотите прочитать другие истории из жизни, увлекательные, необычные, временами просто комичные, - заказывайте мою книгу «Гонки на мотоциклах и лафетах». О том, как можно сделать заказ, - см. в первом комментарии).