Истории из жизни

Я помню, как всё начиналось...
Эпиграф:
«Какая сука разбудила Ленина?» (Н.Коржавин)
Мало кто помнит, что первые народные акции протеста в рамках «гласности, перестройки и ускорения» прошли вовсе не в космополитической Москве (это спустя два года народ здесь будет собираться на многосоттысячные митинги). Не в интеллигентском Ленинграде (ныне Санкт-Петербург). Не в студенческо-индустриальном Екатеринбурге (тогда Свердловск). А во вполне заштатной столице, как в ту пору было принято выражаться, «единственной островной области» - Южно-Сахалинске, где я тогда, в покрытые уже мхом и плесенью времена, работал в областной партийной газете «Советский Сахалин», занимая должность с пространным названием «заведующий (редактор) отдела промышленности, строительства, транспорта и связи».
Было это в мае 1988-го. Когда на окрестных сопках еще даже снег до конца не сошел. Самое смешное, что поводом для, опять же как это назовут позже, «первой революции в СССР» стал отбор кандидатов на какую-то очередную партконференцию в Москве и типа несправедливость при определении достойных представлять там Сахалинскую область. О чем по всесоюзному радио рассказал журналист Владимир Мезенцев. В итоге обычная прогулка горожан в обычный выходной день обернулась тем, что человек тридцать стали митинговать на ступеньках областного драматического театра имени Чехова. К ним быстро подтянулось еще человек тридцать. Так организовался митинг с неясными целями и лозунгами, который в итоге выдвинул «инициативную группу», в которую вошли инженер тепловозоремонтного завода, чертежница какого-то рыболовного проектного бюро, врач-эндокринолог районной поликлиники, учительница не помню чего и, кажется, библиотекарша (следы их в дальнейшем потерялись). В итоге высокое собрание потребовало отказ от несправедливых «партийных привилегий» и стало настаивать – вы подумайте только! - на отставке первого секретаря обкома КПСС Петра Ивановича Третьякова!
Спустя неделю митинг, и уже в куда большем масштабе, повторился на городском стадионе. Первого секретаря обкома в итоге отправили на пенсию, а вместо него прислали из Владивостока сменщика – улыбчивого клерка, похожего на Горбачева в молодости, по фамилии Пастернак. Но это не помогло: на состоявшихся спустя девять месяцев выборах в народные депутаты СССР Пастернак в пух и прах проиграл независимому кандидату, моему приятелю по газете Виталию Гулию и тоже в итоге с острова куда-то свалил. Я был в идеологах избирательной компании «свободолюбивого журналиста, который борется с партийным нажимом», хотя какая там идеология, ее можно было свести к единственной фразе, озвученной в тогдашнем вольном КВНе: «Партия, дай порулить!». Да и делать ничего не надо было: даже таксисты по своей воле ездили по городу с налепленным на лобовое стекло портретом Виталия и словами «Наш кандидат»…
Ну а дальше оно покатилось по стране. Результат известен: референдум за сохранение СССР, на чьи результаты наплевали. Ельцин, упавший с моста и залезший на танк, а в помощниках у него будет как раз сахалинец - мой однокашник и переехавший в Москву подчиненный из «Совсаха» Миша Давыдов. Будет ГКЧП и развал страны. Кровавая мясорубка на окраинах. Нищета, голод, массовая депопуляция. Грабительская приватизация с мошенническими ваучерами. И довольные рожи Чубайса и Гайдара…
Сейчас, спустя много лет, думаю: а чего, собственно говоря, не хватало сахалинцам? Это в области-то, которая снабжалась по северным нормативам. Где главным документом во многих семьях был не внутренний паспорт гражданина СССР, а паспорт моряка, открывающий перед владельцем весь мир. Где нефтяники возвращались с северной вахты в Охе или Ногликах, а рыбаки - с путины с карманами, лопавшимися от бабла. Где рыба покупателями выбиралась в магазине с особой придирчивостью. Где крабы и огромные креветки – чилимы и медведки – были вовсе не деликатесом, а обычным вполне делом. Где все было завалено прекрасными китайскими яблоками – каждое в отдельной бумажке. Где разворотливый cоветский хозяйственник Авдеев, руководивший пригородной потребкооперацией, организовал производство и розлив в бутылки-"чебурашки" напитка великолепного вкуса и такой же убойной силы, но по копеечным ценам - "Краснички", которую по его фамилии еще называли "авдеевкой", - из местной ягоды-эндемика красники, в просторечии - клоповки. Где в каждой даже самой убогой квартирке в холодильнике стояла трехлитровая стеклянная банка красной икры – самосола, сделанного на летнем пикнике у моря.
Страшно сказать, что вызвало тогда такой страшный гнев сахалинцев к «партийным привилегиям»! Оказалось, это была двухкомнатная квартира-«хрущевка», которую первый секретарь обкома КПСС Третьяков П.И. выделил с какими-то там нарушениями своей дочери возрастом «за тридцать», которая вышла замуж за шофера обкомовского гаража.
Ну жуть же!
Эх, знать бы тогда, к чему это приведет и какие масштабы приобретут коррупция и воровство в результате «демократической революции»! Я бы тогда не освещал сочувственно этот выплеск охлократии, а просто отрубил себе пальцы и зашил рот цыганской иглой на суровую нитку…
НА ФОТО: эпизоды того самого первого стихийного митинга протеста на ступенях областного драматического театра в Южно-Сахалинске; я (крайний слева в углу) на втором митинге на городском стадионе Южно-Сахалинска: на коленке записываю страстные речи доморощенных оппозиционеров, которые потянули с крайнего востока страны цепочку разрушительных последствий; избранные в ходе свободного волеизъявления народными депутатами СССР сахалинцы Виталий Гулий (слева) и Иван Ждакаев (справа), а кто в центре, я уже не помню, прибыли в Москву на первый съезд народных депутатов СССР.
(Другие истории из жизни, и не только политизированные, а просто забавные, необычные, смешные и даже комичные, вошли в мою книгу «Гонки на мотоциклах и лафетах». О том, как заказать её, - см. в первом комментарии).