— Долги жениха — не повод отменять свадьбу.

Закроешь и живите, — спокойно заявила свекровь
Настя стояла посреди комнаты в куртке, застёгнутой до горла, и держала перед собой прошитую пачку листов. Билеты в кино лежали на подоконнике, придавленные ключами, и уже никуда не годились. На верхнем листе стояло имя Мирона, а под ним — сумма, от которой у неё онемели пальцы.
Два миллиона пятьсот тысяч. График платежей на две страницы, аккуратными столбиками, как расписание казни. Внизу — остаток: один миллион восемьсот. И дата ближайшего взноса — через девять дней, за пять дней до их росписи.
В сумке завибрировал телефон. Настя посмотрела на экран, выдохнула через нос и приняла вызов.
— Ты где? — весело гаркнула Даша. — Я уже у входа стою, тут пахнет попкорном на весь квартал.
— Я не приду.
— Прекрасно. Я так и знала. Ты хоть жива?
— Жива. Просто мне не до развлечений.
— Ага. Значит, приезжай не в кино, а на лавочку у фонтана. Через двадцать минут. И не спорь, я тебя четырнадцать лет знаю.
Настя положила листы точно так, как они лежали: угол к углу, третий лист чуть съехал вправо. Она запомнила этот съехавший угол, как запоминают отпечаток чужой подошвы на своём полу. Потом взяла ключи и вышла, не хлопнув дверью.
Лифт полз медленно, и она успела перебрать в голове всё: заявление в ЗАГС, платье в чехле, оплаченный банкетный зал на двадцать шесть человек. Через две недели она должна была стать женой человека, который девять месяцев жил с ней в одной квартире и молчал про долг. Настя разводила шмелиные семьи для тепличных хозяйств и точно знала: улей гибнет не от холода, а от лжи в расстановке рамок.
Даша сидела на бортике сухого фонтана, поджав ноги, и грызла яблоко. Увидев подругу, она вскочила и раскинула руки, но на полдороге опустила их.
— Ты белая, как творог, — сказала она. — Поругались?
— Не поругались.
— Настя, у тебя лицо человека, который только что нашёл в холодильнике чужую голову. Мирон опять со своей роднёй сцепился?
— Даш, скажи лучше другое. Вы ипотеку четвёртый год тянете. Каково это?
Даша откусила яблоко и посмотрела на неё исподлобья.
— Это как жить с третьим человеком в семье, — сказала она. — Только он не ест, не разговаривает и каждый месяц требует денег. Я собак-поводырей натаскиваю, у меня зарплата с премиями, у Кости смены — и всё равно мы полгода на гречке сидели, когда крышу перекрывали.
— И что, ссоритесь?
— Ссорились. Первый год я его почти ненавидела. Потом привыкли: он платит основной, я — проценты и коммуналку. Но мы вдвоём в эту яму прыгали, за руки держась. Вот в чём фокус.
— Вдвоём, — повторила Настя.
— Тебе-то что переживать? У тебя двушка от деда, чистая, без обременений. Ты вообще не понимаешь, что такое банк.
— Не понимаю.
— И слава богу. Я, между прочим, помню тот ваш семейный концерт. Когда выяснилось, что дед оставил квартиру тебе, а не Артёму.
Настя усмехнулась, и усмешка вышла кривая, как гвоздь.
— Отец тогда просил её не лезть, — сказала она. — Прямо просил: не вмешивайся, старик знал, что делал. А она влезла.
— И пообещала твоему брату дачу.
— Пообещала. Публично, за столом, назло. Отец после этого две недели ночевал у своего товарища, они чуть не развелись. Артём дачу получил, продал через месяц и купил машину. Не квадратные метры — машину.
— А потом взял ипотеку, — подхватила Даша. — А теперь ноет, что его обделили. Красавец.
— Он звонит матери и говорит: «Мне ничего не досталось». А ей нравится. Она себя чувствует несправедливо обиженной вместе с ним.
— Настя, а к чему ты вообще про кредиты завела?
Настя посмотрела на носки своих ботинок. Врать подруге не хотелось, а говорить вслух было ещё рано: слова придавали цифрам плоть.
— Так, — сказала она. — Считаю варианты. Свадьба, расходы, всё такое.
— Ой, не ври. У тебя глаза как у человека, который вычитает.
— Я вычитаю.
— Тогда позвони, когда досчитаешь, — Даша швырнула огрызок в урну и попала. — И имей в виду: я всегда на твоей стороне, даже если ты будешь неправа. Особенно если будешь неправа.
Настя вернулась через полтора часа, нарочно медленно, дворами. В прихожей стояли ботинки Мирона, из комнаты бубнил телевизор. Она сняла куртку, прошла к столу и посмотрела на пачку листов.
Третий лист по-прежнему чуть съезжал вправо...
👉ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ