Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
Часть 1.
1 марта 2022 года в ходе международной конференции в Общественной палате РФ, по инициативе российских и зарубежных правозащитников, юристов и журналистов было принято решение о создании Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов (председатель - член Общественной палаты РФ, участник СВО М.С. Григорьев). В настоящее время в него вошли представители гражданского общества более 30 стран мира (США, Канада, Германия, Франция, Испания, Польша, Индия, Аргентина, Италия, Австралия, Израиль, Сербия и др.) Основная задача Международного общественного трибунала – сбор свидетельств о преступлениях киевского неонацистского режима и представление информации по ним на российских и международных площадках.
В докладе представлены непосредственные прямые свидетельства пострадавших от украинских военных преступлений. В Курской области Вооруженные силы Украины расстреливали мирное население, включая женщин, детей и стариков как в их собственных домах, так и при попытках эвакуации в гражданских автомашинах с полным пониманием невоенного статуса жертв, по свидетельствам выживших, иногда прямо смотря им в глаза. Слова пострадавших являются прямыми обвинениям украинского неонацистского режима, который при поддержке стран Запада системно и целенаправленно убивал российских граждан из стрелкового оружия, беспилотными летательными аппаратами (используются как БПЛА-камикадзе, так и сбросы с них гранат и разнообразных взрывчатых устройств), с помощью обстрелов мирных частных домов из артиллерии и реактивных систем залпового огня.
IV Женевская конвенция определяет необходимость предоставления защиты по отношению к гражданским лицам. В статье 147 IV Женевской конвенции также указано, что преднамеренное убийство относится к серьезным нарушениям Конвенции. Согласно международному гуманитарному праву, определенные категории лиц, такие как женщины и дети, должны пользоваться особым уважением и защитой».
Галина Дмитриевна Самборская (75 лет), житель села Казачья Локня (Курская область).
Как я была ранена? Мы поехали по нашей улице до перекрестка. Там магазин «Василек» расположен, у магазина стол, две скамеечки, и стоит мужчина ВСУ в камуфляжной форме с автоматом. Одна нога у него была на скамеечке, другая на асфальте.
И вдруг он по первой машине дает очередь. В ней были наши друзья. Он в одном направлении автоматом провел, а потом в противоположном. Друзьям выше в машине попало, нам ниже. Мы тогда только узнали, почему они рванули. У него, оказывается, жену-то убили насмерть. Ей в грудь попали. И она только успела дважды повторить: в меня попали, в меня попали. И все, и умерла.
А у нас попали в колесо. Мы отъехали, муж заменил колесо. Я была вся в крови. Руки все полностью красные стали. У нас, кроме того, что колесо было прострелено, тосол течет. Муж нашел резиновые перчатки, перевязал эту трубочку. Дальше бензин течет, тоже самое, перебитая система. Он перевязал. Мы поехали, машина пройдет метров четыреста, греется. Приходилось постоянно останавливаться. И вот такими мы небольшими-небольшими кусочками перерезанными добрались до села Большого солдатского. Там мы нашли медпункт. На наше счастье там оказались наши военные медики. С меня сразу все разрезали, сняли. И оказали первую помощь мне и мужу.
У меня полностью бедро прострелено. А пуля была разрывная... Там очень глубокая рана. Первую операцию сделали здесь по прибытии, вынули осколки. Вторая операция была – убрали некроз ткани. И вот два дня назад мы сделали заключительную операцию. Хотели сделать пересадку ткани, но рана такая, что не позволила. Говорят, там не приживется пересаженная ткань. У супруга прострелено было колено.
Мы когда-то переехали на постоянное место жительства сюда. У меня муж по национальности украинец и рожденный в Кировоградской области.
Поэтому ему все время хотелось ближе к родине. Ну, а поскольку Союз разделился, вот мы и приехали ближе к родине его.
Когда украинцы стреляли, я даже, наверное, не испугалась, а скорее удивилась, что по нам стреляют. У меня был такой шок, что я вообще никакой боли не чувствовала, до самого сюда приехала, хотя кровь истекала. Вообще было страшно. А когда узнали, что Таню убило, тогда вообще...
Александр Григорьевич Гриненко, житель села Куриловка (Курская область)
У меня ВСУ убили зятя. Было четыре прилета со стороны Украины. Со стороны трассы чешский РСЗО «Вампир» выпустил четыре ракеты по Гончаровке, по улицам Новая и Больничная. Зять с дочкой собирались на работу. Вышли ехать на работу – три прилета. Два прилета по улице Новой и один прилет по улице Больничной к зубному врачу во двор. Зять заходит в дом, дочке говорит, собирайся, поехали. И прилетело под двор, влетело в асфальтированную дорогу, и осколками разнесло весь дом, побило дерево огромное, насквозь. Сила была страшная.
В итоге погиб зять, мы его довезли до больницы, и он на операционном столе скончался. А дочку контузило.
Куриловку ВСУ обстреливали еще в июле месяце. Они в Куриловке сожгли четыре автомобиля на комплексе. Грузовой автомобиль у Кости Иваненко. У нас в деревне взрывчатку они скинули ночью с дрона. Хозяева выбежали на улицу, тушили, машина загорелась. Они кидают еще один дрон. На другой день они на свинокомплексе спалили рефрижератор. И рядом стояла машина охранника, парень на работу приехал, его машина пострадала. Костин ГАЗ-53 они в июле месяце в Куриловке сожгли. Прилеты были по Плёхову, по Махновке, по городу били, по Гончаровке.
Военных поблизости никаких не было вообще. Военные наши стояли там, на передовой, в районе границы. А здесь была мирная больница рядом, может быть, по больнице били, больница Суджанская, центральная. Сначала не долетело. Но в итоге они все равно больницу подожгли. Третий этаж, хирургия сгорела.
Хохлы зашли со стороны Юнаковки. Два километра на поворот «Куриловка» указатель стоит. И они перекрыли этот пост. И все люди, которые начали выезжать, они их всех просто расстреливали.
Вот первая женщина с моей деревни, Нина Кузнецова, она выезжала примерно в 11 часов со своей семьей, с мужем. Муж на Ниве вперед поехал, а она с ребенком и с матерью ехала сзади. Муж проскочил, а по ним открыли огонь. Нину сразу насмерть убили.
Лена – моя кума. Как она там доехала раненая до больницы? Ребенка ранили, два годика мальчику, и ее ранила. И они доехали до больницы самостоятельно. В час или в два Лёшка, тоже мой земляк, Трубицын, ехал за матерью. Позвонил, мама, я тебя приеду заберу.
Они останавливали все машины. А часа, наверное, в три ехал мой сосед. По ним открыли огонь. Но он тоже не остановился. Он промчался, пробили радиатор ему, пробили пассажирскую дверь. Под сиденьем пуля прошла. Прилетел домой, схватил сына на руки. Ему года четыре. И мать у него больная, и они ушли вброд через речку.
Они Лёшку останавливали, но он не остановился. И они положили мины, а он через мины пролетел и подорвался. Его разорвало, машина горела, он обгорел, оторвало ему ногу. Короче, это было где-то после часа.
Ирка поехала туда к ним, забрала этого Лёшку, сама затащила в машину свою. Нашла ногу оторванную, представляете, какой ужас. Привезла домой, и его наши ребята похоронили на огороде. Это было 6-го августа вечером. С тех пор они никого не пропускали.
Выезжал мой земляк, одноклассник мой, выезжал с семьей. Их ранили, и он раненый доехал до Солдатского, и там уже ему оказали помощь.
Юрка Кузнецов, у него сын остался в Куриловке, он постарше меня, он ехал к нему на четверке. И едет колонна танков украинских. Он принял на обочину – уступать дорогу. И его прямо с танка автоматом прострелили. Он развернулся, каким-то чудом, доехал до нашей больницы.
У Николая Кузнецов мать 84 года с больными ногами. Он из-за нее остался там. И его утром ребята обнаружили убитым. Там у нас осталась одна колонка ручная. То ли воды пошел набрать, не знаю уж. И его убитого в глаз нашли. Этот парень наш нашел с моим братом. Они его похоронили там. Вторую женщину, 72 года, тоже около этой колонки нашли. Два трупа, застреленные почему-то в глаз. ВСУ – это фашисты. Это просто садисты.
Юрий Иванович Маклаков, житель села Заолешенка
(Курская область).
7 августа на кольце в Суджи меня обстреляли. Я ушел вправо. Остановился, а там гражданские машины стояли заведенные, со светом. Ни одной военной не было. Я пошел посмотреть, пассажиры все мертвые. Больше десяти машин. Повреждения от стрелкового огня. Видно, что пробиты и крылья, и колеса. Хохляк пострелял.
Только один раненый был. Пулевые ранения. Ниже пояса все было перебито. Я к нему ночью ходил – напротив заправки. Мы пошли потихоньку и потом где-то метров 300 отошли, и выстрел был. Скорее всего его добили.
В другой машине три женщины были – две раненых, пожилые. Одна в плечо, одна в бедро. Стрелковые ранения. А мужчина мертвый был. Она говорит, вы нас заберете? Подождите, сейчас машину возьму и заберу, конечно. Она что-то приподнялась, тут же выстрел и крик. Украинский военный. Еще, говорит, голову поднимешь, стреляем на поражение. Смотрю, выходят двое – форма натовская, новая. Я тихонько пошел.
А в другом месте иностранную речь слышал. Когда через забор перелез, там БТР стояли. Там непонятно какая речь была. Не русская, и не украинская, не поймешь. Какая-то другая. А я потом до кладбища добежал, там тоже какая-то стрельба, я вниз. А когда я был на заправке, ехал мужичок на велосипеде. Я его остановил, говорю, дай сигарету. Он говорит, давай отсюда уезжай, там, говорит, французский батальон зашел.
Хохлы геноцидом занимаются. Убивают. Наверное, такой приказ у них был или просто нелюди.
Артем Александрович Кузнецов, житель города Суджа
(Курская область).
6.08.2024 в 15:30 начался артобстрел нашего города Суджи. Начались украинские прилеты. Обстрел был интенсивный, может были паузы минутные, но потом опять прилеты за прилетами. Обстрел был не целенаправленно по военным, нет. Обстрел шел по городу, именно по обычным домам. По санэпидемстанции, обычный жилой дом вообще снесли, обстрел просто по городу. Им неважно куда – лишь бы выстрелить.
Я решил, что нам нужно выезжать оттуда. Выезжали на двух машинах.
При выезде я увидел украинских солдат. Они уже шли по городу.
При выезде на обочине – солдат ВСУ, по моей машине открыли из автомата огонь. Метров за семьдесят начали обстреливать. Я почувствовал, как будто машину камнями осыпают. Не понял сначала вообще ничего, что происходит. Мне в салон залетела пуля, я поворачиваюсь голову, и солдат на меня смотрит. Он на меня смотрит, я на него. Мы даже взглядом перекинулись с ним. Он в очках был, в балаклаве, каска, синяя изолента. Я увидел автомат. Мы как с ним перекинулись взглядом, и он прострелил мне кепку. Он целился просто в меня целенаправленно. Еще несколько пуль машину прошили, и я проскочил – мне повезло.
А беременная жена ехала сзади, метров семьдесят от меня. И я с окна и машу ей – быстрее-быстрее, и слышу, что идет огонь по ней. Я проехал и остановился, чтобы убедиться, что она едет. И я увидел, как из-за поворота машина выскакивает ее. И уже теща с заднего сиденья, у нее ребенок Матвей на руках был. Она кричит: Нина, Нина, Матвея ранили.
А Нина уже была без сознания, врезалась в мою машину. Матвею год и девять месяцев. У него осколочная от металла в спинке, одно глубокое в плечо. И на попе до почки чуть-чуть не хватило. Ранения серьезные.
Как в машину она врезалась я выбежал, кричу чтобы теща пересаживалась вместе с Матвеем ко мне, открываю водительскую дверь, а жена моя уже лежит, хрипит, у нее глубокое ранение от пули. Сильное кровотечение, мы с мамой там вдвоем ее пересадили в мою машину. Нива была повреждена, заднее колесо, у Форда переднее колесо вывернуто. Не на ходу был уже Форд, а Нива – полный привод, и приняли решение ехать на ней. И так на трех колесах мы в больницу приехали. Первая помощь сразу сыну моему, тёще, жену мою на носилках. И на второй этаж в хирургию – пытаться спасти. Пытались и не получилось. Как сказал медбрат, у нее ранение было несовместимо с жизнью. В лёгкое, через сердце. Смертельное ранение было. Когда я вёз, я назад смотрю. А она уже: стеклянные глаза, ротик открыт. Теща ранена была.
Я знаю историю о том, что через три дома, где мы жили в Куриловке, парень через три дома жил. Они просто завели его в дом, там расстреляли, мама похоронила во дворе у себя. Я встретил дядьку, который выезжал около пяти вечера, и прямо при выезде там на объездную дорогу из города за отбойником просто солдат ВСУ достает оружие. И начали просто расстреливать. Они расстреливали машины, по людям стреляли. Этот человек успел, он выехал. Очень много там было машин брошенных. Это же людей убили. Это не дали людям выехать, мирным, обычным – не дали выехать. Я не знаю, какие там у них войска на Украине, то есть они зашли просто чистить, все почистить, всех убить.
Люди пытались свои какие-то вещи привезти оттуда. Я знаю парня одного лично, мы с ним все детство дружили, он в Мартыновку заехал. Они, видать, его сразу уже вычислили. Он на горочку поднялся с товарищем вдвоем, и их начали расстреливать. Он успел, он же рассказал эту историю, он успел спастись. ВСУ из стрелкового оружия, просто с автомата стреляли – то есть они уже знали, что машина к ним заезжает. Военный, не военный – им вообще без разницы. Другая история – про женщину на вокзале, которая пыталась в машину попасть к себе, чтобы уехать. Ее украинский дрон подорвал. Ноги оторвал, она там с криками лежала и к ней никто не смог подойти, она там и осталось.
Пускай вся Россия знает, что обычных русских людей, нас всех, там пытались ВСУ убить. Я думаю, что это просто нацизм, геноцид. В голове ничего не укладывается. Я вам честно скажу, я увидел того, кто пришел убивать, неважно – мирный ты, не мирный, женщина – без разницы им. Они зашли просто истреблять русский народ, просто людей убивать.
Продолжение следует!

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев