Я ПРОСПАЛА БОРОДИНСКУЮ БИТВУ

— У меня Альцгеймер! — осчастливила дочь.
— Здрасссьте! С чего ты взяла?!
— Я всё забываю и постоянно туплю.
— Ерунда. Альцгеймер — заболевание наследственное, у нас в роду никто им не страдал!
…Поезд прибыл в Ростов в два часа ночи, поэтому всё происходящее напоминало лёгкий сюр. Но наутро белокурое чудовище в одном подгузнике с ноги распахнуло двери гостиной, в которой я спала, и безжалостно вернуло меня в реальность. Створки двери ударились соответственно о шкаф и стену и, оттолкнувшись, медленно закрылись за его (её) спиной.
Майка несла перед собой мою сумку, опрометчиво оставленную на стуле в прихожей, и, судя по сосредоточенно нахмуренным бровям, собиралась разобраться с этим новым предметом незамедлительно. Вообще брови — самая выразительная Майкина черта. Старшая, Вероника, пыталась было воспроизвести её красноречивые изгибы, долго сопела перед зеркалом — Боже, как она это делает?! — но в конце концов сдалась.
Итак, Майка решительно направлялась с сумкой к дивану, собираясь её выпотрошить и разобраться со всеми этими штуками, когда обнаружила на диване смутно знакомую женщину. То есть меня. Концепция изменилась, и сумка, более не нужная, упала на пол, засевая его всем тем, чем бывает заполнена дамская сумка. Майка взобралась на диван и уставилась на меня взыскующим прокурорским взором. Я протянула к ней руки. Увидев мой яркий маникюр (каковой в семье дочери не практикуется), она расплылась в широчайшей улыбке. На щеках заиграли обворожительные ямочки, и Майка принялась с интересом перебирать мои пальцы, сопровождая это непереводимым, но очень пылким монологом. Наигравшись с пальцами на руках, она сообразила, что ведь есть ещё и ноги, и решительно стянула с меня махровую простыню…
Следующие две недели помню смутно, как если бы мне приснился очень беспокойный, полный опасных приключений сон. Уезжая, я призналась дочери:
— Кажется, у меня теперь тоже Альцгеймер!
И в этом не было особого преувеличения, ибо мой софт сбросился до заводских настроек. В общем, в поезд я не села, а легла. Воткнула наушники, включила «Войну и мир» в прочтении Клюквина и блаженно вытянулась на своей верхней полке…
«При въезде на Арбатскую площадь огромное пространство звёздного тёмного неба открылось глазам Пьера. Почти в середине этого неба над Пречистенским бульваром, окружённая, обсыпанная со всех сторон звёздами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812-го года…»
…………………………………………………………………………………….
Когда я проснулась, Ростовы из Мытищ наблюдали уже зарево московского пожара, а за стеной стонал раненый Андрей Болконский. То есть я проспала Воронеж, Елец, Тулу и Москву, не говоря уже о Бородинской битве! Проснулась, как нетрудно догадаться, от голода. Я спустилась с полки и достала свои съестные припасы.
Уже попивая чай, решила просмотреть сообщения, и уже первое — от дочери — не обмануло моих ожиданий.
«Миша потерял машину. Заходит с опрокинутым лицом и спрашивает тихо так, будто спит:
— Ты не знаешь, где наша машина?
— В смысле? — спрашиваю. А сама перебираю в уме бытовую технику: стиральная? Швейная? Ну, не знаю, что ещё подпадает под эту категорию… губозакаточная? — Какая машина? — наконец осторожно уточняю я.
— Чёрная. В гараже её нет!
(В доме имеется подземная парковка, в обиходе именуемая «гараж».)
— То есть как — нет?
Миша неуверенно пожал плечами.
— Ты вчера куда-нибудь ездила? — с робкой надеждой интересуется он.
(Тут надо заметить, что моя дочь — тот ещё водила, каждый её самостоятельный выезд высечен на скрижалях семейной истории. В категории выдающихся личных достижений.)
— …Нннет, — ответила я, отчаянно припоминая, чем вообще вчера занималась и где была... Но ничего такого не припоминалось. После того, как он увёз тебя на вокзал, занималась уборкой, потом выгуливала Майю. Пешком!
— А на чём ты маму отвозил?
— На Крузере…
(Сноска: Лэндкрузер цвета хаки, двадцати лет от роду, механика, практически танк. Не боится грязи и вообще ничего.)
— И где он?
— В гараже. А Паджеро — нет!
(Ещё сноска: Мицубиси Паджеро — ровесник Крузера, оба приобретены в те благословенные времена, когда техника делалась на века.)
— Маша, вспомни. Может, ты всё-таки…
— Исключено. Такое бы я не забыла!
— Ну тогда я не знаю.
— Может, угнали?
— Шутишь! Под камерами?
— Кстати о камерах…
Я не успела закончить фразу, а муж уже вылетел из квартиры.
Спустя время позвонил и обескураженно сообщил:
— Камеры показывают, что на нём уехал я. Но не возвращался!
Он немного повисел на связи и, не дождавшись от меня разумных предположений, дал отбой.
Появился домой ближе к вечеру — подозрительно молчаливый и сконфуженный. Зашёл на кухню и опустился на стул. Я молча повернулась к нему от плиты, считая вопросы излишними.
— Нашлась.
— Надо же. Где?
— В больнице.
— Господи помилуй!
— Я отвёз тебя в бассейн, потом час погулял с Майечкой, потом отвёз вас домой…
— Ну?
— Ну а потом поехал в поликлинику… За анализами.
— И?..
— Из поликлиники вернулся пешком.
То есть машина сутки простояла на больничной парковке.
— Я не знаю, как я мог об этом забыть! — муж обхватил руками голову. — Может, это старость?
— Глупости. Ты просто погулял с Майечкой!
© Тори Грасс
Все книги автора на ЛитРес: vk.cc/cOvyvZ Все книги автора в Rideró - vk.cc/cKXYyD