Валентина Ивановна на встречу выпускников собиралась с трепетом: достала из шкафа парадную блузку в мелкий горошек, сходила в парикмахерскую, купила новые туфли на низком каблуке, красивые и удобные, чтобы весь вечер простоять на ногах.

Ей было шестьдесят пять, и впервые за долгое время она ждала праздника, как девчонка.
Всю жизнь Валентина Ивановна проработала бухгалтером. Считала чужие деньги, сводила сметы, выводила недостачи и переплаты. Работа научила её точности и порядку, а жизнь научила не обижать людей понапрасну. Только вот об одной неприятной старой школьной истории она никогда забыла и не думала, что эта история снова всплывет именно на встрече выпускников...
В зале кафе пахло запечённой курицей и чужими духами. Одноклассники, постаревшие и посерьёзневшие, жали друг другу руки, разглядывали седые головы и всё никак не могли примерить нынешние лица к прежним. Изменились, ничего не скажешь.
Валентина искала глазами Раису, свою старинную подругу, с ней они десять лет просидели за одной партой и расстались почти как сёстры.
Раиса стояла у окна. Увидев Валентину, она вообще не обрадовалась. Спокойно, будто снимая трубку с телефонного аппарата, положила сумочку на соседний стул.
— Возле меня занято. Иди, присядь где-нибудь за другим столом, — сказала она ровно.
Валентина застыла от такого ответа. Все-таки, дружили, а тут ни "здравствуй", ни "как дела".
Внутри что-то оборвалось, как будто она была школьницей и получила двойку на глазах у всего класса. Она даже не нашлась, что ответить Рае. Просто отошла к дальнему столу, села между двух своих одноклассниц, которые обсуждали давление и дачные сорта картошки. Весь вечер она ловила себя на том, что смотрит в сторону Раисы и не понимает: почему она так грубо ей ответила?
Ей казалось, что их школьная история была давно забытой, а если и не забытой, то точно незначительной. Ну подумаешь, пошутила когда-то. Кто в школе не шутил с одноклассниками?
Разговор случился после третьего тоста. Ветеран педагогического труда, бывшая староста класса Галина Семёновна, которая слышала, что сказала Рая, отвела ее в сторонку и положила руку Валентине на плечо.
— Валь, ты не расстраивайся. Райка тебя с того самого случая с платьем не простила.
— Какого случая? - Валентина будто даже запамятовала на минуту.
Галина удивлённо подняла бровь.
— Ты не помнишь? Выпускной был. Она сама сшила синее платье, с широкими рукавами. Просила мать достать материал, на курсы кройки и шитья ходила, денег на модистку не было у них... Рая стояла перед зеркалом в зале, а ты сказала: «В таком надувном шаре не то что танцевать, летать можно. Ты, Райка, как шар».
Валентина, конечно же, все помнила. Синий сатин, блестящие пуговички, взволнованное лицо Раисы, как у актрисы перед выходом на сцену. Только вот что она сказала — помнила смутно. Ей всегда казалось, что это была лёгкая, дружеская подколка. Ничего такого...
— Я не могла её тогда обидеть. Мы же с ней смеялись вместе.
— Смеялась ли она, Валя? — тихо спросила Галина. — Или улыбалась, чтобы не заплакать? А потом ты ещё ребятам рассказала. Они её весь вечер «шаром» дразнили.
Валентина почувствовала, как у неё загорелись уши. Она помнила мальчишек с растопыренными локтями и крики «приземляйся!». Это было смешно, всем, кроме самой Раисы. Понимаешь?
После танцев Валентина вышла на веранду. Раиса стояла там, уже в пальто, и застёгивала молнию на сумке.
— Рая, подожди. Мне Галина рассказала про платье. Я не знала, что тебе было так больно. Не подумала.
— Не подумала она. Ты мне выпускной испортила!
Слова прозвучали не злобно, скорее по-детски обиженно и устало. Так говорят люди, которые давно перестали ждать извинений.
— А почему ты мне не сказала, что тебе было неприятно? — спросила Валентина. — Ты потом домой убежала, переоделась... Я думала, ты его испачкала.
Раиса только усмехнулась.
— Я его не пачкала, прост не могла слушать подколки ребят, что я как шарик в нем. Оно до сих пор висит в шкафу на даче, в чехле. Хорошо, что я возле школы жила. Я сбежала с выпускного, переодела его и больше никогда не надевала. Весь класс смеялся! Мне было так обидно. Я сама его сшила, отгладила, а в итоге надела школьную форму, только чтобы не позориться. И все из-за тебя!
Внизу хлопнула дверь. Одноклассники вышли на веранду подышать, шумели, смеялись. Раиса поправила шарф.
— В общем, вот так, Валь. Пятьдесят лет я тебя вспоминаю. Обычно когда вижу что-нибудь красивое платье в магазине и думаю: а ведь я могла тогда надеть то синее платье. И никто бы не смеялся.
Она ушла по лестнице вниз. А Валентина стояла и понимала, что только что у нее была возможность сказать что-то важное, извиниться за тот наивный детский поступок, и она её упустила.
Дома она достала альбом. Нашла старые фотографии, долго рассматривала их. Ей тогда казалось, что мир принадлежит ей. И она даже не заметила, что подруга весь праздник была одна. Не поняла она тогда и то, почему Рая перестала с ней общаться после школы. Подумала, что просто выросли они, их пути разошлись. Так ведь бывает...
Через три дня она позвонила Галине.
— Галь, а ты знаешь, как Раиса сейчас живёт?