-Моя клуша родит, тесть нам отстегнет денег на дом. Тогда и брошу ее, -Нина подслушала разговор мужа

— Нинуля, поезжай в больницу без меня. Некогда, завал на работе, - отрывисто бросил муж в трубку. Нина напряглась.

— Ты же обещал меня отвезти. Я тебе неделю назад сказала, - ответила Нина встревоженно.

— Нин, не начинай. Беременность - не болезнь, моя мама так говорит. На такси пять минут от дома ехать. А мне тут все надо бросать ради одной тебя. Давай в другой раз отвезу. Все, пока! - раздраженно рявкнул Сергей жене и отключился.

Нина поехала в больницу одна, вернулась домой в расстроенных чувствах. До родов оставались считанные недели, а муж стал настолько холоден, что Нина невольно стала подозревать что-то неладное. И женское чутье ее не обмануло...

Она села за компьютер, за которым обычно работал Сергей. Пароль был простой и давно известный: день рождения его мамы. Нина никогда не проверяла переписку мужа, но тут будто черт дернул и она открыла один из мессенджеров, который был синхронизирован с телефоном мужа. Стала читать и наткнулась на очень интересный диалог с неким "Михалычем".

— Потерпи, Зайка, сейчас она родит, её родители нам денег отстегнут на большую квартиру. Оформим все на меня, тогда и брошу жену. Наконец-то, будем жить вместе, а твою квартиру сдавать.

"Михалыч", а точнее тот, кто был записан так в телефоне мужа, тоже не стеснялся в выражениях.

— Думаешь, твоя корова согласится оформить на тебя квартиру? Она тупая, конечно, но не круглая дура!

— Конечно, согласится, она меня любит, как собачка! Тем более у неё есть же эта квартира. Я бы и эту квартиру продал, но тогда надо ждать, Зайка. А жить с ней я уже не могу, тошнит от одного вида.

Нина замерла, читая переписку мужа и его пассии.

— Так вы же квартиру в браке купили. Требуй от своей жены половину имущества! Ее квартиру нужно продать, а она сама пусть на улицу идет. Ты так страдал, живя с этой...

Нина зажмурилась. Вроде взрослая женщина, а хотелось плакать, как ребенку, которого обидели.

— Ты права, Зайка. Итак ей много будет. Я очень долго терпел. Когда купим домик для нас, я его оформлю на тебя, чтобы ты не переживала.

— Медвежонок, ты у меня такой умный у меня! Жду сегодня в пять. У меня для тебя сюрприз, - последнее сообщение было написано за час до того, как муж должен был приехать за Ниной.

Теперь она понимала, на какой работе стал пропадать ее любимый муж и почему всегда выходил в подъезд, чтобы поговорить с этим самым "Михалычем".

Вечером Сергей вернулся домой, ничего не подозревая. Нина вышла его встретить и улыбнулась так, будто у них был самый обычный семейный вечер.

— Привет. Устал? — спросила она, как ни в чём не бывало.

Сергей сразу оживился, поцеловал жену в щёку и облегченно вздохнул, кинул ключи на полку.

— Ой, да. День адский. А что на ужин? Жрать хочу, не могу! Свежий горячий борщец был бы как раз, - улыбался Сергей.

И вот в этот момент Нине стало так смешно и так горько одновременно. Человек стоит, ботинки снимает, спрашивает про ужин, про какой-то свежесваренный борщ, а сам уже мысленно делит ее жизнь на "до" и "после", рассчитывает с какой-то гадиной как распорядиться ее имуществом и как избавиться от недоевшей жены когда она наконец-то родит. И главное, как он и его подружка обзывают ее и насмехаются.

Нина молча прошла на кухню. Муж последовал за ней, привычно открыл холодильник, заглянул в кастрюли, стоявшие на плите, как хозяин. И только когда уселся за стол, спросил:

— Слушай, Нин, а рожать-то нам когда? Сроки известны?

— Сроки известны, я же тебе их сто раз говорила, рожаю я в мае. Но пока конкретной даты нет, — говорю будто между делом. — А что, Михалыч переживает или ты?

Он аж замер на секунду. Едва не подавился куском хлеба, который схватил со стола.

— Какой Михалыч? — сделал лицо максимально невинное и захлопал глазами.

— Ну, Зайка, Михалыч, или как ее там зовут, Медвежонок? — Нина спокойно положила свою ложку на стол.

Сергей кашлянул, резко вспомнил, что ему надо помыть руки, и ушёл, точнее сбежал в ванну. Нина стояла и слушала, как течёт вода, и понимала: сейчас начнётся. Не скандал, нет. А те самые "а ты всё неправильно поняла", "это шутка", но в переписке все было слишком уж конкретно написано, даже в деталях.

Сергей вернулся к столу, присел. И смотрел на жену уже внимательно.

— Ты чего вообще завелась… — начинал было муж, но Нина перебила его.

— Я не завелась, просто хочу уточнить, кто печется о моих родах больше: ты или она? Или жажда наживы вам обоим глаза затмила? — улыбалась Нина, глядя на то, как бледнеет ее муж. — "Вот сейчас она родит, её родители нам денег на большую квартиру дадут, оформим все на меня, тогда и брошу её". Это же ты писал?

Он резко покраснел. Не сразу, но прямо по шее пошло.

— Ты залезла в мой телефон? Нина, я не ожидал, что ты до такого опустишься! - выдавил Сергей.

— Твои сообщения были на компьютере синхронизированы, — пожала плечами. — Так что ни шиша ты не умный, Медвежонок!

— Это… — он запнулся, — это вообще не так! Это прикол такой. Михалыч — это… это… друг. А Зайка это вообще по фамилии прозвище. Он Зайцев!

— Да хоть Волков! — Нина наклонила голову. — И поехал ты к ней, когда должен был меня в больницу везти. Меня и своего ребенка! Гад же ты, Сережа! Завтра я иду к юристу, и о квартире моей не мечтай! Готовься алименты платить вместе с Зайкой своей.

Он вскочил.

— Ты вообще нормальная? Беременных не разводят!

— Разводят всех, особенно если беременная сама подает на развод. А еще я поеду к родителям и те деньги, что отец обещал нам на расширение жилплощади, ты не получишь. Кстати, скажи своей глупой Зайке, что эта квартира тоже вам не достается, я ее купила до нашего брака. Проходимцы!

Муж как будто сдулся. Сел обратно. Лицо стало таким, как у человека, у которого внезапно кончились все варианты.

— Ты всё не так поняла… Дай поесть хотя бы! Я вообще-то тебя в декрете кормил, — тихо произнес он.

— Я в "декрете" всего месяц, а до этого работала. И ты можешь поесть, только завтра ты собираешь вещи и уезжаешь из моей квартиры. Сегодня можешь переночевать на диване в кухне, - Нина показана на небольшой кухонный уголок, на котором поместился бы максимум подросток.

— Я твой муж! Тут лечь-то негде! - завопил Сергей, заметавшись по кухне.

— Тогда отправляйся к Зайке. А если начнёшь орать, качать права, то я вызову полицию.

Он молчал, а Нина ушла в комнату и закрыла дверь. А за дверью было тихо. Ни громких слов, ни простого "извини". Только один человек наконец понял, что "умный медвежонок" допрыгался.

****

Утром Нина проснулась раньше будильника. Не потому что выспалась, а потому что организм всю ночь был на взводе. В квартире было тихо. Муж не включал ни телевизор, ни музыку, даже дверцами не хлопал. Ходил на цыпочках, как будто если быть незаметным, то и проблема сама собой исчезнет.

На кухне он уже сидел с кружкой кофе. Лицо помятое, глаза красные. Вид не злой, а потерянный, только Нине не было его жалко. Сергей начал осторожно.

— Ты вчера была на эмоциях. Давай поговорим нормально. Ты всё неправильно поняла.

Нина поставила чайник, достала чашку. Слушала молча. Видно, Сергей сочинял оправдательную тираду всю ночь.

— Эта просто переписка. Мужики так болтают. Глупости писали друг другу. Я не собирался реально ничего делать с квартирой. У нас же сын родится, Нина, я же не последний му…

Нина повернулась к нему и строго посмотрела на мужа, так что тот замолчал.

— Очень удобно говорить про эмоции, когда тебя поймали за руку, Сережа. Скажи честно, ты семью хочешь сохранить или доступ к моим родителям и их деньгам?

И вот тут он завис. Не нашёлся, потом резко сменил тактику, стал мягче, тише.

— Хорошо. Если тебя так задело про квартиру, давай вообще ничего не будем оформлять. Зачем рушить семью, Нина? У нас ребёнок скоро.

Но жена поставила чашку на стол и наконец сказала ровно то, что решила ещё ночью.

— У тебя есть другая женщина, какая семья может быть? Сколько ты с ней? Месяц? Два? - Сергей опустил глаза, а Нина впрочем все поняла. - Ясно, значит дольше. Значит, всю мою беременность ты путался с этой своей Зайкой. Все, Сереж, хватит из меня тут делать овцу! Я еду к родителям. Прямо сейчас. А ты пока собирай вещи, а не репетируй раскаяние.

****

У родителей все было как всегда, тихо, спокойно. Ольга Викторовна открыла дверь радостная, ещё не понимая, что происходит. Увидела лицо дочери и сразу насторожилась.

— Что случилось? Ты бледная. Живот не тянет?

Нина села на кухне, как есть, в куртке, и рассказала все быстро, коротко. Про переписку, про планы ее мужа отобрать все, про деньги на квартиру, которые ему никак нельзя отдавать.

Ольга сначала молчала, потом тяжело вздохнула.

— Доченька, ну ты уверена? Мужики иногда ляпнут, а ты теперь все разрушишь. Он же хороший. Он помогает вроде, старается, не пьет. Скоро сынок родится, как же ты одна будешь? Семью нужно сохранить.

Отец Нины, Павел Семенович, сидел рядом и молчал. Только лицо становилось всё жёстче. А Ольга все говорила, продолжала убеждать дочь, как будто цеплялась за привычную картинку, где у нее все правильно.

— Развод это тяжело. Ребёнку нужен отец. А ты сейчас на нервах. Потом пожалеешь, а будешь поздно! Кому ты нужна будешь разведенная, с чужим ребенком? Дочка не ломай себе жизнь.

Нина смотрела на неё и понимала, что ей больно и страшно, и она прекрасно понимает, что мать переживает, хочет как лучше. Она мечтала о нормальной семье для Нины, о спокойной беременности, о внуке, который родится в любви. Ей страшно было признать, что все это может быть обманом.

— Мам, ребёнку нужен отец, который уважает его мать. А не тот, кто называет ее собачкой и ждёт, когда я рожу, чтобы было проще меня кинуть. Мне такая семья не нужна. И деньги, которые вы хотели дать на квартиру, вы никому не дарите. Ни ему, ни мне. Оставьте себе. Это не помощь семье.

Мама попыталась еще раз, уже со слезами, но тут вмешался отец, который устал слушать это все.

— Всё. Денег никаких. И пусть он даже не думает, что сможет сюда прийти и улыбками всё замазать. Если не уберется сегодня, то я приеду и вышвырну его! - строго сказал Павел Семенович.

Когда Нина вернулась домой, мужа уже не было. Он тихо собрал свои вещи, но при этом успел забрать все, включая технику.

А через пару дней, когда Нина отправилась в больницу, к ней подошла незнакомая женщина. Уверенная, ухоженная, с выражением лица, будто Нина ей что-то должна. Это была та самая Зайка и звали ее Вероника.

Молодая девушка сказала, что не хочет скандала на всю больницу, что они с Сергеем любят друг друга, хотят быть вместе и Нина держит мужа своей беременностью.

Нина посмотрела на неё и спросила просто.

— Ты зачем пришла прямо в женскую консультацию, к беременной женщине. Он же ушел к тебе, что еще надо? Ты пришла сюда зачем?

Вероника поморщилась, как будто жена Сергея не по сценарию ей ответила.

— Я пришла, чтобы ты отдала Сережину часть квартиры, - прямо ответила разлучница. Нина опешила, такой наглости она не ожидала конечно, да и застала ее Вероника врасплох, можно сказать.

— В квартире моей Сережиного было только его носки и трусы, с ними он к тебе и ушел. А все остальное, что вы с ним хотели продать и у меня забрать обманом - ему просто не принадлежит, — ответила Нина.

Она на секунду потеряла уверенность:

— Он… не мог мне так врать… - выдохнула Вероника. - У него ничего нет, что ли? Ты… ты специально врешь! Не хочешь его отпустить!

Люди в больничном коридоре стали обращать внимание на двух спорящих женщин. Но Вероника не собиралась просто так уходить.

— Я его уже выгнала, и правду тебе говорю, Зайка. С милым рай и в шалаше, — ответила Нина с улыбкой, хотя ей было совсем не весело.

Она ушла быстро. Уже без победного выражения на надменном личике, а Нина опустилась на лавочку напротив кабинета врача и только тяжело вздохнула. Понимала ведь, что нельзя нервничать, но не сдержалась из-за этого всего.

И вот тут случилось самое интересное. Муж позвонил ей вечером, но Нина не взяла трубку. Сергей прислал гневное сообщение: "Она ушла от меня! Бросила. Вероника сказала, что я жадный, что я ее обманул! Что ты ей там наговорила?!"

Нина ничего не ответила мужу. Она подала на развод, но не из мести, а чтобы защитить себя и ребёнка. С юристом сразу все проговорили: документы, имущество, чтобы потом не было сюрпризов. Родители больше ни о каких подарках речи не заводили. Мама первое время плакала и всё равно иногда пыталась осторожно говорить, что вдруг Сергей исправится, но Нина отрезала, что к мужу не вернется.

****

Роды начинались непросто. В тот день Сергей сто раз звонил, но Нина не отвечала, потому что мне было не до его раскаяния. Когда родился сын, Нина написала мужу коротко: "родился, все нормально, вес такой-то". Она написала это не из любви к мужу, а потому что ребёнок не виноват.

Сергей приехал в роддом через день. Он не ломился в палату и не устраивал громких сцен — просто привез всё, что просили, и даже больше. Он стоял в коридоре, притихший и неловкий, словно внезапно ставший чужим человек. Когда она вышла к нему на минуту, он не знал, куда деть руки, и старался не встречать её взгляд.

— Можно… можно я хотя бы посмотрю на него? — тихо спросил он.

Она пропустила его. Зайдя в палату и увидев сына, Сергей замолчал. Его губы задрожали. Он осторожно подошел ближе, наклонился к младенцу, а потом внезапно заплакал — горько и тяжело, как плачет взрослый мужчина, которому нестерпимо стыдно и который понимает, что время невозможно отмотать назад.

— Я понимаю, что ничего не вернуть. Я сам это заслужил, — произнес он, не поднимая головы. — Я просто хочу быть рядом с ним. Буду помогать, подпишу любые бумаги, не стану спорить. Только дай мне шанс стать нормальным отцом, раз уж не вышло быть хорошим мужем.

И в тот момент она впервые поверила. Не в него самого, а в саму возможность — не восстановить разрушенную семью, а выстроить новые отношения ради сына, чтобы тот не рос в атмосфере лжи.

Они договорились сразу и жестко. Всё официально: алименты, встречи строго по расписанию. Никаких попыток вернуть её через ребенка, никаких разговоров о «втором шансе» и никаких неожиданных визитов с новыми подружками, которые у Сергея со временем обязательно должны были появиться.

Первые месяцы бывший муж действительно старался. Он приходил вовремя, без опозданий. Сначала держал сына неуверенно, до дрожи в руках боясь уронить, но постепенно учился всему: менять подгузники, греть смесь, баюкать. Иногда он мог долго сидеть на стуле, просто наблюдая за тем, как ребенок спит. Он перестал без конца просить прощения на словах — он просто делал то, что должен делать отец, и действительно помогал ей.

Однажды, когда сыну исполнилось два месяца, Сергей сказал почти шепотом:

— Я каждый раз, когда беру его на руки, вспоминаю, что натворил тогда. И мне хочется провалиться сквозь землю. Я мнил себя умным, хитрым, думал, что всё делаю правильно. А на самом деле был просто подлецом.

Она ответила ему честно, без прикрас:

— Хорошо, что тебе стыдно. Плохо только, что до тебя это дошло такой ценой. Но если хочешь быть отцом — будь им. И запомни: если ты хоть раз попробуешь провернуть какую-то схему или манипуляцию вокруг ребенка, я больше не буду разговаривать. Я буду действовать.

Сергей лишь кивнул. Он больше не спорил.

Они так и не сошлись. И не сошлись бы, даже если бы он стал в сто раз лучше. Она осознала важную истину: в тот период, когда женщина вынашивает ребенка, её уверенность в мужчине должна быть железной. А Сергей продал эту уверенность за пустые мечты о большой квартире и внимание чужой женщины, которая бросила его, как только узнала, что ему больше ничего не принадлежит.

Из этой истории она вынесла свой собственный урок.

Нельзя закрывать глаза на то, что тебя используют, только из страха одиночества. Нельзя путать настоящую семью с красивым фасадом, за которым люди просто терпят друг друга ради детей, пока внутри всё гниет.

Сын рос. У него была любящая мать, были бабушка с дедушкой, которые больше не уговаривали её «потерпеть ради сохранения брака». И у него был отец — человек, который наконец-то осознал истинную цену своих слов.
Подпишитесь на группу, чтобы не пропустить новые рассказы https://ok.ru/rasskazymilrej