ПЯТАК ПОДВЁЛ (быль)

По утрам уже прохладно. Лужи затянулись тонким льдом, воздух свежий. Катерина собралась в дорогу рано, впереди далёкий путь. Надо дойти до Сильниц, а там сесть на поезд до Александрова. Можно было доехать по узкоколейке, но паровозик отправляется позже и не успевает к раннему поезду до Александрова. А ей ещё надо успеть доехать до Москвы пока работают рынки, она – с товаром.
Мешочек с крахмалом был не очень тяжёлым, килограммов пятнадцать. Катерина приготовила крахмал дома из мелкого и корявого картофеля. Времена тяжёлые. Хотя уже два года как отменили карточки, всё равно с продуктами было ещё неважно. Вот и приходилось как-то находить возможность получить дополнительную копеечку. Три рта надо прокормить. Хотя они с мужем оба работают, но зарплата не так высока, чтобы дочку-школьницу и одеть, и порадовать чем-то вкусненьким.
«Хорошо бы не пришлось долго ждать в Александрове. В Москве успеть бы на рынок, пока там народ. А как продам крахмал, надо будет забежать в магазин да купить продуктов. Хоть бы на рынке всё прошло хорошо. Вот ещё придумали эти справки спрашивать…» - рассуждала Катерина на ходу. На рынках спрашивают справки, подтверждающие, что человек продаёт свой продукт. Выдаёт эти справки сельсовет. Чтобы взять такую справку, надо идти от посёлка Карашского торфопредприятия до Осника. А когда? С работы не отпустят, а в выходной сельсовет не работает. Вот и придумала Катерина изготовить такую справку сама. Написала текст, изобразила подпись секретаря сельсовета, а заместо печати приложила намазанный чернилами пятак. Ничего что пятак меньше размером, чем печать, зато есть герб. «Если что, скажу, что секретарь плохо печать поставила», -продолжала думать Катерина – «может не заметят…»
Морозный воздух помогает идти, и Катерина быстро прошла участок узкоколейки в лесу. Вот уже и поворот, после которого дорога выходит к широкой колее, появилось здание вокзала Сильниц.
- Слава Богу, успела, - сказала Катерина кассиру в окошечке – почти бегом бежала. Надо успеть в Александров на электричку. Говорят, эта электричка быстро ездит, махом до Москвы долечу. Надо на рынок успеть, вот крахмал везу, продать надо.
С недавних времён от Александрова начала ходить электричка, до этого она работала только от Загорска.
Получив картонный прямоугольник билета, Катерина вышла на перрон. Ждать пришлось недолго. Сначала издалека раздался гудок паровоза, а вскоре мимо вокзала прогремел пыхтящий, в клубах пара, локомотив. Катерина запрыгнула на высокие ступеньки и поднялась в вагон. Нашла свободное место, сняла с плеч вещмешок и поставила его у ног. Устроившись поудобней, решила ещё раз посмотреть на справку. В очередной раз ей показалось, что всё замечательно, никто не придерётся, герб с пятака получился хорошо. «Ну теперь можно и подремать» - подумала она и закрыла глаза.
В Александрове Катерина, подхваченная толпой сошедших с поезда пассажиров, прошла на высокий перрон, где уже стояла электричка. «Повезло», - подумала Катерина – «ждать не пришлось». Впервые она поедет на электричке. Всё здесь непривычно. Вагон не разгорожен, вдоль всего вагона установлены места для сидения, двери, бывает, двигаются из стороны в сторону на ходу. Во время движения стоит гул, а в поезде только слышен перестук колёс на стыках. Но едет быстро, на станциях быстро разгоняется.
Сначала Катерина с любопытством разглядывала вагон, людей, смотрела на мелькающие в окне виды. Но затем её сморило и она задремала. Ранний подъём сказывался.
Встрепенулась она когда в вагоне всё зашевелилось и народ начал движение к выходу.
- Что, уже Москва? – спросила она у поднявшейся рядом женщины.
- Да, уже – ответила та.
Электричка медленно подъезжала к перрону Ярославского вокзала. Как только она остановилась, людской поток быстро двинулся на выход, увлекая за собой и Катерину.
Подруга по работе рассказала Катерине как добраться до ближайшего рынка. Поэтому она быстро до него добралась.
Теперь надо получить весы, заплатить за торговое место и узнать - где оно. С замиранием сердца, но с невозмутимом видом она подала свои документы и справку работнице рынка. Та посмотрела паспорт и развернула справку.
- Печать какая-то странная, - сказала она, разглядывая справку.
- Вот, так и знала, что к печати придерутся, - ответила Катерина, - говорила секретарю сельсовета, чтобы она написала другую справку, на этой она плохо печать поставила. Торопилась куда-то, в сельпо, наверное. Успела бы, - проворчала она.
- Серёж, подойди-ка сюда, - позвала женщина стоявшего неподалеку милиционера. Она молча протянула ему справку.
- Да, что-то здесь не так, - сказал милиционер, взглянув на печать.
- Говорю же вам, секретарь плохо печать поставила, края совсем не пропечатались, - возмутилась Катерина.
- Нет, края хорошо видно, только нет названия сельсовета. И буквы СССР почему- то задом наперёд пропечатаны.
Он попросил такую справку у женщины, которая пришла оформлять место для продажи картофеля.
- Вот, смотрите, какая должна быть печать, - показал он справку Катерине, - герб должен быть РСФСР, а не СССР.
- Не знаю, значит в нашем сельсовете такая печать, СССР. – отпарировала Катерина.
- Что-то мне это напоминает…- продолжил расследование милиционер.
Он сунул руку в карман и достал пятак.
- Вот! – воскликнул он, - Это же пятак! Дааа, на лицо подделка документа, гражданка! Придётся составить протокол.
- Какой такой протокол? – вновь возмутилась Катерина, - Секретарша виновата! Я здесь не при чём.
Но она уже понимала, что обман не прошёл.
Милиционер подозвал ещё одну работницу рынка, показал ей справку и объяснил, что будет составлять протокол, предложил расписаться в протоколе как понятой.
Пока он составлял протокол, Катерина, отвечая на вопросы, пыталась возмущаться на несправедливость. Затем она стала уговаривать милиционера чтобы он отпустил её, предлагая оставить ему мешочек с крахмалом. На что он ответил, что крахмал и так будет изъят как товар для спекуляции. Здесь она поняла, чего стоит её попытка обойти установленный порядок.
- Что мне за это будет? – уже обречённо спросила она.
- Суд решит, - ответил милиционер, - я думаю, наказание будет строгое. Советская власть не любит, когда её обманывают.
Протокол составлен, понятые подписали, Катерина, понимая, что уже ничего не сделать, тоже подписала его.
- И что теперь? – спросила она у милиционера.
- Поезжайте домой, - ответил он, - протокол перешлют в ваше отделение милиции. Вас вызовут.
Расстроенная Катерина поспешила на вокзал. Купила билет на электричку до Александрова. Время ещё было, и она сходила в ближайший продуктовый магазин, купила московского хлеба и гостинцев. Денег немного было, она хотела купить дочери кофточку, но теперь на наряд денег не хватает. Расчёт был на то, что она продаст крахмал и ей хватит и на кофту, и на гостинцы.
В Сильницах она успела на паровозик, который ходил до Карашского торфопредприятия.
В посёлке она решила никому пока не рассказывать приключение, которое с ней произошло, в надежде на то, что вдруг бумаги где-нибудь затеряются. Мужу, конечно, рассказала.
Дочка ждала обнову. Ей сказала, что не нашла в магазине кофточку её размера. Пообещала, что купит в следующий раз.
Надежды не оправдались. Через несколько дней к ним зашёл участковый и вручил ей повестку. Ей предписывалось явиться в Петровское отделение милиции. Милиционер поинтересовался: что это она натворила, что её вызывают к следователю? Пришлось рассказать.
- Не могла дойти до сельсовета, что ли? Взяла бы там справку и торговала бы спокойно, - выговорил он ей.
- А когда? – взъерошилась Катерина, - Целыми днями на работе, а в воскресенье сельсовет закрыт.
Вернувшись из Петровска, Катерина зашла к соседке. Рассказала ей всё, что с ней произошло.
- Вот не знаю, Маньк, что теперь будет… Посадят ведь, следователь сказал что штрафом за такое нарушение не отделаться. - посетовала Катерина.
- Не знаю, что и сказать тебе, - ответила Мария, - может пожалеют?
По комнате бегала трёхлетняя дочь Марии. Катерина подозвала её к себе.
- Валюшка, скажи - сколько лет дадут тётке? – спросила она у неё.
Девочка показала ей три пальчика. А что она могла ещё показать, все просят показать сколько ей лет, вот она и показала три пальчика, как учила её мать.
- Вот, так и будет, - воскликнула Катерина, - дети правду говорят.
Состоявшийся вскоре суд назначил Катерине отбывать наказание три года в колонии общего режима. Все эти годы шила она голицы на зоне в Ярославле.