Очень любил музыку. Когда был маленьким, сам вырезал разные свистульки и дудочки,
а как стал большим, научился играть на всех
струнных инструментах. Очень любил книги,
особенно стихотворения. Бывало, прибежит
в субботу из школы замерзший, усталый (путьто 27 километров до Менькова). Я спрашиваю:
«Поди, страшно было?» «Нет, — смеется, —
я с Пушкиным на лыжах наперегонки бежал».
Я же говорю — выдумщик он большой был. На выдумки он был способный. Однажды в зимние каникулы Боря говорит мне: «Мама, дай мне простынь». Я спросила: «А на что тебе простынь?» Боря и говорит мне:
«Сама увидишь».
Дала ему старенькую простынь, а он приделал к ней две палки по
краям, и получился у него парус, и его так понесло ветром, что не успела
и глазом моргнуть, когда он встал на лыжи. Через два часа он пришел домой мокрый, усталый, но веселый.
С того дня стала я опасаться за него, что будет проситься в летчики.
И не ошиблась: он только и бредил военным училищем. Боря говорим
мне: «Мама, когда я вырасту большой, пойду на войну. Или же грудь
в крестах, или же голова в кустах».
После успешного окончания Пушкиногорской средней школы, которая в то время называлась школой крестьянской молодежи, или ШКМ,
в 1941 году Борис Михайлов поступил в артиллерийское военное училище. Здесь его застала война.
Бесстрашие, гибкость ума, решительность, присущие Борису Александровичу с детских лет, были в полной мере проявлены на фронте в годы Великой Отечественной войны. Подмосковье, Воронеж, Ростов, Киев, Минск
— таков боевой путь батареи, которой командовал Борис Михайлов.
А. Егоров, бывший командир 19-й гвардейской танковой бригады,
генерал-майор танковых войск, вспоминает:
«В середине марта бригада вела бой под Борисовкой — западнее Белгорода. Фашисты бросили против нас танковую бригаду, вооруженную
новейшими «пантерами» и «тиграми». В один из критических моментов
мне пришлось ввести в бой резерв… С волнением следил я за героическими действиями наших танкистов. Они были ближе всех к немецким
машинам, но наши снаряды не пробивали броню новых немецких танков. Эту задачу решили артиллеристы Михайлова. Они учли, что лобовая
броня немецких машин не пробивалась нашей танковой пушкой, поэтому
стали бить по ним в борт. Это требовало огромной силы духа, ибо надо
было затаиться и пропускать фашистские танки мимо своих орудий, а уж
потом бить по ним. Но у Михайлова и силы духа, и отваги оказалось достаточно. «Пантеры» и «тигры» стали гореть. Опыт лейтенанта Михайлова по борьбе с «тиграми» мы тотчас распространили по бригаде. Подбили
тогда более 60 танков противника.
Дороги войны уходили на запад. В ожесточенных боях при освобождении Украины, проявив мужество и отвагу, Борис Александрович Михайлов стал Героем Советского Союза. Севернее Киева, на правом берегу
Днепра, в октябре 1943 года батарея Михайлова, заняв круговую оборону,
отбила все атаки противника, уничтожила пять танков, из них три тяжелых, два самоходных орудия «фердинанд», 12 бронемашин и 160 солдат
и офицеров противника. При этом сама батарея потеряла только одно
орудие и ранен был один боец. На рассвете батарея вышла из окружения
и снова вступила в бой с противником. За эту операцию Михайлову присвоено звание Героя Советского Союза».
Погиб Михайлов в боях за освобождение города Минска 3 июля
1944 года.
«На руках внесли в освобожденный город тело Бориса Михайлова
его товарищи, опаленные войной артиллеристы. Стоявшие на тротуарах
минчане при прохождении процессии снимали шапки и вливались в шествие. Узнав, что это Герой Советского Союза и что он погиб на подступах к Минску, они становились участниками похорон Михайлова. По
предложению минчан его похоронили в центре города на военном кладбище. Свято берегут о нем память жители Минска».
В 1970‒1980-е годы пионеры отряда имени Героя Советского Союза
из Минска вели активную переписку с пушкиногорскими школьниками, членами пионерской дружины, носящей имя Б. Михайлова. На протяжении многих лет минские школьники почти ежегодно приезжали в Пушкинские Горы, встречались с матерью героя, беседовали с его одноклассником, общались с пушкиногорскими ребятами.
Позже, в 1990-е годы в Пушкинских Горах появилась новая улица, которой было дано название улицы Захарова. Она расположена у поворота
дороги, ведущей в село Поляне, с которым была связана почти вся жизнь
Героя Советского Союза Ивана Егоровича Захарова.
«Иван Егорович Захаров родился в 1923 году в деревне Марково
Полянского сельсовета в крестьянской семье. Окончил шесть классов
Ладинской неполной средней школы, потом работал в колхозе. В апреле 1941 года поступил в школу ФЗО. Началась Великая Отечественная
война…
Вавгусте 1941 года комсомолец Захаров ушел добровольцемнафронт.
В составе 83-го батальона 4-го моторизованного понтонно-мостового
Жлобинского полка воевал под Воронежем и Сталинградом, освобождал
Белоруссию и Польшу, принимал участие в форсировании многих рек,
проявляя при этом мужество и отвагу.
В апреле 1945 года рядовой Захаров одним из первых под сильным
артиллерийским обстрелом форсировал реку Одер и способствовал наведению переправы.
Командованием была поставлена боевая задача навести два моста:
деревянный в районе населенного пункта Цзелин и понтонный в районе
населенного пункта Блессин. В течение 10 суток в составе расчета Захаров забивал сваи, укладывал прогоны и настилы деревянного моста.
В районе Блессина ночью разгрузил 10 автомашин с имуществом деревянного мостового парка и переправил его на другой берег. Прямым
попаданием снаряда был разбит один паром, потребовалось его отремонтировать. И.Е. Захаров нашел лодку, собрал группу бойцов, невзирая на интенсивный огонь, совершил три рейса, доставив необходимые
материалы. Под его руководством бойцы через мели перетащили всё
это на себе.
12 апреля, несмотря на сильный артиллерийский огонь немцев, Захаров добровольно вызвался переправить на другой берег три якоря и
бухты троса. Во время переправы лодку далеко снесло, Иван выпрыгнул
из нее и по мели дотащил до причала. На следующий день он организовал группу бойцов, вытащил якорь одного из запутавшихся паромов
и перезабросил. В результате паромы были удержаны в линии моста,
своевременная переправа через Одер обеспечена.
За этот подвиг наш земляк был удостоен звания Героя Советского
Союза. Ему была вручена медаль «Золотая Звезда» № 8015. Кроме этого, Иван Егорович награжден орденами Ленина, Красной Звезды, Отечественной войны I степени и медалями.
После демобилизации в 1949 году вернулся в родные края. Был заведующим Позолотинской избой-читальней, учился в Псковской средней
сельскохозяйственной школе по подготовке председателей колхозов. Работал колхозником, агрономом, механизатором. Земляки по деревенской
привычке звали его коротко — Герой, испытывая уважение к заслугам
этого человека.
В 1983 году работники совхоза «Полянский» проводили ветерана на
пенсию. После этого Иван Егорович принимал активное участие в военнопатриотическом воспитании молодежи, часто посещал школы района.
Судьба не отмерила ему долгий век. 22 июня 1991 года на 69-м году
жизни Герой Советского Союза скончался. Похоронен Иван Егорович Захаров на центральном воинском захоронении в Пушкинских Горах, рядом с освободителями Пушкиногорья, павшими смертью храбрых в июле
1944 года».
После смерти Ивана Егоровича решено было дать новой улице, появившейся возле дороги, ведущей в Поляне, название улицы Захарова.
Что касается истории Полян, то с этим селом связана жизнь еще
одного героя, Петра Петровича Коновницына, участника Отечественной
войны 1812 года.
Это о нем писал Лев Николаевич Толстой в романе «Война и мир»:
«Петр Петрович Коновницын… всегда находился там, где было труднее
всего… и был одною из тех незаметных шестеренок, которые не треща
и не шумя составляют самую существенную часть машины». Ему же посвящены строки из стихотворения Жуковского «Певец во стане русских
воинов»:
Хвала тебе, славян любовь,
Наш Коновницын смелый!
Ничто тебе толпы врагов,
Ничто мечи и стрелы…
Во время войны с Наполеоном полки Коновницына мужественно сражались под Смоленском, прикрывая отход нашей армии.
Во время Бородинского сражения Коновницын умело руководил обороной Семеновских флешей. Когда во время боя был смертельно ранен
Багратион, Коновницын принял на себя командование до приезда нового
командующего — Дохтурова, несмотря на то, что в ходе сражения сам
получил серьезную контузию.
С сентября 1812 года Коновницын служил дежурным генералом Штаба объединенных армий; в переводе на современный язык — он был начальником Генерального штаба. Вступив в эту должность, он всего за две
недели сумел сформировать новую армию, которая стала одерживать победы. Его организаторский и стратегический талант, решительность и самоотверженность во многом предопределили исход войны с Наполеоном.
Одно из имений Коновницына, Барышово, доставшееся герою в качестве приданого его супруги Анны Ивановны, находилось в Полянах.
Наверняка в Полянах Петр Петрович бывал и до женитьбы, поскольку
там жил его двоюродный дед Григорий Иванович Коновницын, доводившийся родным дедом его будущей супруге Анне Ивановне. Полянское
имение было самым богатым имением Коновницыных, но молодая семья после венчания местом постоянного проживания выбрала гдовское
имение Кярово. Тем не менее можно предположить, что посещала семья
Коновницыных и Барышово.
Доподлинно известно, что жизнь в Барышове вновь забила ключом
после 1840 года. Здесь после женитьбы поселился Иван Петрович Коновницын, один из сыновей Петра Петровича Коновницына, выдающегося
военачальника, героя Отечественной войны 1812 года.
Мы, пушкиногорцы, гордимся своими героями — защитниками
Отечества. Но мы почитаем как героев и тех, кто не был удостоен высоких правительственных наград, хоть и защищал Отечество, не щадя
своей жизни. Пусть мы не знаем их имен, не знаем, какие подвиги они
совершали, но мы твердо знаем, что им мы обязаны независимостью нашего государства.
Только в годы Великой Отечественной войны с фронта не вернулось
домой 3 000 наших земляков. Когда пушкиногорцы воевали на фронтах
Великой Отечественной войны, на Пушкиногорской земле бились с врагом представители многих республик Советского Союза. Они стояли насмерть и при обороне Пушкиногорья, и при освобождении его, совершая
ратные подвиги «не ради славы — ради жизни на земле». Не одна тысяча
их навеки остались здесь. В память об их ратном подвиге именем одного
из освободителей Пушкиногорского района была названа еще одна улица
нашего поселка — это улица Ермолаева. В начале улицы был установлен памятный знак с текстом и барельефным изображением Федора Васильевича Ермолаева, героически погибшего 31 марта 1944 года недалеко от
Михайловского.
Командир полка Федор Васильевич Ермолаев был родом из Омска.
31 марта 1944 года неподалеку от Михайловского на берегу Сороти завязались ожесточенные бои. Пять контратак отбили наши бойцы, увлекаемые примером командира Ермолаева. В этих боях он героически погиб и был похоронен неподалеку от места гибели на братском кладбище
в деревне Вече. Звание Героя ему было присвоено посмертно.
В ходе Великой Отечественной войны Пушкиногорский район становился ареной кровопролитных боев. Самыми значимыми из них были
девятидневная героическая оборона Селихновского моста при отступлении наших войск в июле 1941 года и ожесточенные кровопролитные бои,
длившиеся почти три с половиной месяца, на Стрежневском плацдарме,
во время наступления Красной армии в 1944 году.
Между обороной Селихновского моста и боями на Стрежневском
плацдарме протянулись годы оккупации.
В Пушкиногорье фашисты хозяйничали три долгих года. Врагу не
удалось сходу взять поселок. Бои на ближних подступах к Пушкинским
Горам развернулись 7 июля 1941 года.
«Пушкинские Горы и село Михайловское в те дни обороняли 24-й
стрелковый и 21-й механизированный корпуса 27-й армии, которой командовал генерал-майор Н.Э. Берзарин, будущий комендант Берлина; 21-м
механизированным корпусом командовал генерал-майор, впоследствии
генерал армии, дважды Герой Советского Союза Д. Лелюшенко».
Особенно жестокие бои шли на подступах к железнодорожному
вокзалу. Отсюда вдоль железнодорожной линии, до железнодорожного
моста, перекинутого через речку Холодник, пролегала траншея, в ней
укрывались красноармейцы. В этом районе 8‒9 июля 1941 года силами
бойцов 128-й стрелковой дивизии были остановлены немецкие танки
56-го моторизованного корпуса группы армий «Север».
В 2013 году на месте жестоких боев Красной армии с немецкофашистскими захватчиками на подступах к Пушкинским Горам и железнодорожному вокзалу был установлен памятный обелиск. Во время его
установки были обнаружены останки двух красноармейцев, погибших
в этих боях. Их перезахоронили на мемориальном воинском кладбище
«Чертова гора». Возможно, об этих красноармейцах приводятся сведения в Книге Памяти: «Местные жители помнят о подвиге двух пулеметчиков,
которые ценой своей жизни на несколько часов задержали врага на западной окраине Пушкинских Гор».
За полвека до этого, в 1963 году, в нескольких десятках метров от места, на котором был установлен памятный обелиск, житель деревни Кокорино, усадьба которого стояла на краю деревни, занимаясь земляными
работами на своем приусадебном участке, обнаружил останки пятерых
красноармейцев. Эти останки были перезахоронены на цыганском кладбище в Раховских горах.
Как уже говорилось, 10 июля враг был выбит из поселка. Ожесточенные бои развернулись у деревни Селихново. Сражения шли 9 дней.
Протоиерей Казанской церкви о. Михаил Иванов в статье «Девять
дней 1941 года» пишет:
«Особенное внимание власти, граждан, исследователей обычно привлекают победы, военные успехи, которые находят отражение в публикациях, передачах, празднованиях и застольях. Однако вклад в эти победы,
их основание принадлежит и событиям обороны, не менее значимым,
хотя часто незаслуженно забытым.
В.О. Терентьев в своей книге как раз описывает такие события, происходившие в 1941 году на Пушкиногорском направлении, и их героев.
Особое значение для того момента войны имел Селихновский мост. Это
был единственный доступный для танков мост на участке от Острова до
Опочки, который специально сохранили для отхода наших войск. У фашистов существовали специальные подразделения, обеспечивающие захват таких стратегических объектов, как мосты. Эти спецподразделения
были обмундированы в форму Красной армии, имели соответствующую
экипировку. Вечером 4 июля германская группа спецназа, десантировавшись в районе Селихнова, попыталась захватить мост, однако была уничтожена защитниками моста и отрядом НКВД.
В то время район Пушкинских Гор оборонял 24-й стрелковый корпус
27-й армии Северо-Западного фронта, возглавляемый генерал-майором
Кузьмой Максимовичем Качановым. Части были недоукомплектованы,
многие латышские стрелки, служившие в них, дезертировали при проходе через территорию Прибалтики, перебои с питанием также создавали
дополнительные трудности. А главное, не было в достатке боеприпасов
для орудий и танков. С нашей стороны у моста было установлено одно 107-мм орудие с десятью снарядами, рота пехоты и один танк КВ с ограниченным числом выстрелов. Орудие было времен Первой мировой, не
имело защитного щитка, а фугасные снаряды не могли пробить броню
танка.
Противником была выставлена 8-я танковая дивизия, была поддержка авиации, пехоты 56-го моторизованного и 10-го армейского корпуса…
Соотношение сил на данном участке фронта составляло 8:1 не в нашу
пользу.
До 8 июля фашисты предпринимали попытки захвата моста, однако
они были отбиты…
Расчет единственного 107-мм орудия хладнокровно расстреливал
танки противника, ему помогал танк КВ только в крайних случаях, при
угрозе прорыва, так как не было снарядов…
Несмотря на сопротивление защитников, некоторые немецкие танки
всё же прорвались на правый берег Великой и были атакованы группой
танков КВ, охранявших станцию «Тригорская». КВ только что были заправлены, но не имели снарядов. в этой ситуации танкисты шли на таран…
К 8.00 наши саперы Бимба, Пирагс и Строд под огнем противника заминировали и взорвали среднюю часть моста с двумя вражескими танками…
11 июля идут бои в Селихнове. Наши войска решительной штыковой
атакой ворвались в расположение противника, отбросили его на правый
берег Великой, захватив мост, пять пушек и множество пленных… Вечером 16 июля в связи с окружением (уже был взят врагом Новоржев)
советские воины получили приказ отступить из Селихнова. Бои за Селихновский мост продолжались до утра 17 июля…
Значение описанных событий огромно. Враг был задержан здесь,
сняв войска с Лужского, Великолукского направлений. Таким образом,
сил на штурм Москвы и Ленинграда у врага не хватало, потому что бои
шли на Пушкиногорской земле 9 дней».
Покинув свои позиции, красноармейцы, оборонявшие Селихновский
мост, стали прорываться к своим через уже оккупированный фашистами
Новоржевский район.
С приходом новой власти в Пушкиногорском районе был установлен
новый режим. Всюду были развешены приказы, в которых указывалось,
что нужно делать, что нельзя. За невыполнение приказов грозили суровой карой вплоть до смертной казни.
«Обыски, дневные и ночные облавы, солдаты с овчарками были
уже постоянным явлением. За оружие и помощь партизанам полагался расстрел. Погибнет немецкий солдат — схватят первых попавшихся десять человек, повесят или расстреляют. Расстреливали в лесу, в песчаном
карьере…»
Не желая смиряться с оккупационным режимом, местная молодежь
в первые же дни оккупации стала совершать диверсии, благо на месте
боев можно было найти оружие. Это стихийно возникшее сопротивление немецким властям сумел взять под контроль комсорг школы В. Дорофеев. С первых дней оккупации он сплотил вокруг себя молодежь.
Бывший подпольщик Анатолий Дмитриевич Малиновский писал: «Дорофеев болел туберкулезом. Болезнь отняла от него многое… Виктор
казался взрослее сверстников… Он не расставался с книгой «Как закалялась сталь», говорил, что надо учиться жить у Корчагина». Так возникло пушкиногорское подполье. Оно состояло из нескольких ячеек.
В целях конспирации члены каждой ячейки знали только своих соратников. «В поселке хозяйничали фашисты. Им не могло прийти в голову, что
против них поднялись в сущности мальчишки и что в домике на Гончарной их штаб, а командиром — измученный болезнью парнишка».
18 сентября 1942 года Виктора Дорофеева не стало. После его смерти
молодежную подпольную организацию возглавил Степан Петрович Кошелев.
Малиновский пишет: «Никаких собраний по этому поводу не было,
никто не избирал Кошелева, но его возраст и опыт дали ему право на
решающее мнение по любому вопросу. Никаких перемен не произошло,
Кошелев продолжил дело Дорофеева, не подвергнув сомнению ни один
его шаг. Порой казалось, что Виктор Дорофеев жив, только к нему нельзя
прийти, а приказы он каким-то образом передает, продолжает нас учить
хладнокровию и мужеству».
В 1943 году служба гестапо в Пушкинских Горах поняла, что диверсии совершают не только партизаны, но и жители поселка. Бывшая
партизанка Мария Павловна Савыгина в заметке «Как всё это было»
предполагает, что в подпольную организацию была заслана лазутчица:
начались аресты, пытки, казни. Вторая волна арестов обрушилась на молодежь Пушкиногорья в январе 1944 года.
Тогда многие подпольщики были замучены и казнены, а те, у кого не
были обнаружены улики, отправлены в концлагеря. В концлагере оказался и Степан Кошелев.
Во время наступления наших войск узников концлагерей, находившихся на территории Псковщины, погрузили в товарные вагоны и отправили на запад. Таким образом Кошелев оказался в одном из французских
концлагерей, откуда бежал и влился в ряды французского Сопротивления. После войны он вернулся на Родину и поселился у родственников
в Ленинграде.
В послевоенное время трудно было понять, кто в годы фашистской оккупации был пособником фашистов, а кто под этой личиной на
самом деле боролся с фашизмом. После войны и тех и других судили
и чаще всего лишали свободы на несколько лет. Их стыдились и осуждали даже родственники. Например, Алевтина Никандровна Изотова
вспоминала о том, с какой ненавистью она исподлобья смотрела на
своего родственника Василия Ивановича Шубина, вернувшегося домой
после десятилетней отсидки в тюрьме. До войны он был уважаемым
человеком, директором Селихновской начальной школы. Незадолго
до войны семья Шубиных перебралась в Пушкинские Горы в новый,
недавно отстроенный на Пушкинской улице дом. В настоящее время
это дом 37.
Во время оккупации бывший директор Селихновской начальной
школы Василий Иванович Шубин был назначен бургомистром. Его дочь
Алла была устроена на работу переводчицей в военную комендатуру,
другая дочь, Анфиса, вместе с двоюродными сестрами Ниной и Нонной
Крыловыми устроились на работу в отдел труда. Местные жители их всех
считали предателями, потому что не знали, что все они были связаны
с подпольем и партизанами.
Р.Ф. Лавриненко в статье «Сестры» пишет: «Осенью 1941 года под
командованием кадровых военных Литвиненко А.М. и его заместителя по разведке Германа А.В. была создана 2-я Особая партизанская
бригада. На протяжении пятимесячного рейда в тылу врага появились
первые точки разведсети в Опочке, Пушкинских Горах, Новоржеве, под
Островом. Герман занимался отбором людей для разведки (из книги
«Контрразведка» (Псков, 1995)… Имеются свидетельства, что с Аллой Шубиной в январе 1942 года партизанами была установлена связь.
Ее связными были разведчики 2-й особой партизанской бригады… На
страницах псковских и пушкиногорских газет делится своими воспоминаниями бывший партизан Петр Иванович Бесчастнов… Разведчики получали от Аллы Шубиной секретные сведения о намерениях врага,
она снабжала нужных людей бланками и печатями, слушала разговоры
и читала немецкие бумаги… В своих воспоминаниях, опубликованных
в 70-е годы в газете «Псковская правда», комиссар бригадной разведки
Иван Костарев писал: «Новые данные о «Пантере» добыла наша разведчица Алла Шубина, работавшая переводчицей в военной комендатуре
Пушкинских Гор».
Когда Алла Шубина заметила за собой слежку, был инсценирован
ее захват партизанами. В партизанском отряде, как и в подполье, она
была разведчицей. Погибла Алла Васильевна Шубина на боевом задании
22 января 1944 года. Через месяц, 23 февраля 1944 года, оборвалась жизнь
ее двоюродной сестры Нины Крыловой, оказавшейся в числе 14 подпольщиц, сожженных в сарае в деревне Каврино. Анфиса Шубина и Нонна
Крылова выжили, несмотря на то, что были отправлены в концлагерь.
Когда началась война, Анфисе Васильевне было всего 15 лет, а ее
сестре Алле 17. Тем не менее то, что они делали, имело огромное значение в борьбе с оккупантами. Так, Анфиса Шубина и ее двоюродная
сестра Нонна Крылова, работая в отделе труда, имели доступ к рабочим
паспортам. Будучи членами подпольной организации, они отправляли
чистые бланки паспортов в партизанский отряд, давали возможность
военнопленным уходить в партизаны.
В начале 1943 года появились в Пушкиногорье партизанские отряды.
Взаимодействие партизан с подпольщиками давало хорошие результаты
в подрывной работе. Помогали партизанам и местные жители: они были
связными, а также обеспечивали партизан продуктами питания.
В северной части Пушкиногорского района действовала 3-я Ленинградская партизанская бригада под командованием легендарного комбрига Александра Викторовича Германа и 2-я Калининская бригада. Партизаны изгнали врага с территорий Русаковского и Зарецкого сельсоветов.
Так на территории Пушкиногорского района был образован партизанский
край со своими законами. Здесь гитлеровцы появлялись только во время
карательных экспедиций.
В южной части района действовала Пушкиногорская партизанская
бригада. Немецкое командование вынуждено было направить с фронта
воинские части для борьбы с партизанами, после чего Пушкиногорская
партизанская бригада была почти полностью разгромлена, только группе Петра Михайловича Киманова удалось пробиться и соединиться с ленинградскими партизанами. Через какое-то время было принято решение
вновь сформировать Пушкиногорскую бригаду, которая позже получила
название 15-й Калининской.
Зима 1944 года заканчивалась. Приближалась весна. Всё ближе
и ближе подходила к границам «Пантеры» Красная армия. В Пушкиногорском районе естественной границей «Пантеры» и первым препятствием на пути Красной армии были русла рек Великой и Сороти.
Для захвата плацдарма в конце марта в районе Печан нашими войсками была форсирована река Великая. О том, как это происходило, стало известно из воспоминаний командира первого танкового батальона
227-го танкового полка, входившего в первую ударную армию генерала
Федюнинского 2-го Прибалтийского фронта. Сведения из этих воспоминаний приводятся в статье В.А. Шульца «Подвиг танкистов»:
«К марту 1944 года фашисты на участке Остров — Новоржев устроили мощную оборону — крепкую и в инженерном отношении, и насыщенную артиллерией, танками и пехотой… Впереди, за этой мощной обороной — пушкинские места… От деревни Печане к селу Михайловскому
в болотистой лощине пробежала неширокая, но очень глубокая речка…
Николай Иванович решил действовать одним взводом из четырех танков
молодого лейтенанта Фомина.
И вот он передо мной, пишет Н. Борисов, красивый молодой человек,
21 год, со светлыми вьющимися волосами, — слушает задание. И Борисов, и лейтенант Фомин хорошо понимали, что это смертельное задание,
живыми остаться нет возможности.
Ранним морозным утром взревели моторы четырех танков, и они
устремились вперед. Все танки по обозначенным вехами проходам вошли в ледяную воду реки, а по ним прошли танки всего батальона, вырвались на больших скоростях в тыл группировки противника, вызвав там
огромную панику».
Наш земляк, руководитель поисковой экспедицииВячеслав Терентьев
в своей работе «Освобождение Пушкиногорья» пишет: «Только здесь, на
всём четырехсоткилометровом участке фашистской линии «Пантера» советские войска вклинились в главную оборонительную полосу. Германское командование, сознавая выраженную угрозу всей обороне группы
армий «Север» в виде малюсенького плацдарма, бросило на его уничтожение огромные силы…»
Пушкинские Горы были освобождены быстро, менее чем за один
день, но этому освобождению предшествовали долгие кровопролитные
бои на Стрежневском плацдарме, находящемся в 13 километрах северозападнее этого населенного пункта. На протяжении трех с половиной месяцев противостояния двух армий здесь шли жестокие бои, в которых,
освобождая Советскую Родину, сложили головы тысячи ее защитников,
людей разных национальностей. Самоотверженность красноармейцев
обеспечила условия для успешного освобождения территории Пушкинского Заповедника и Пушкинских Гор.
В Журнале боевых действий 54-й армии записано: «12 июля
1944 года. В результате боя с отрядами прикрытия противника части 53-й гвардейской стрелковой дивизии и 321-й стрелковой дивизии, преодолевая огонь пехотного оружия, артиллерии и минометов,
в 3.30 полностью овладели районным центром Калининской области
ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ».
Памятные места были спасены, но повсюду находились минные поля,
в том числе на территории Пушкинского Заповедника и Святогорского
монастыря. В Святогорском монастыре, помимо всего прочего, была заминирована могила Пушкина.
Мин и других оборонительных сооружений в Пушкиногорье было
много, поскольку через Пушкиногорский район проходила оборонительная фашистская линия «Пантера». Ее возведением под страхом смерти
пришлось заниматься военнопленным и местному населению. Но минировали могилу Пушкина и территорию Святогорского монастыря фашисты, о чем говорится в воспоминаниях А.А. Казакова: «Взвод лейтенанта
Кононова разминировал Святогорский монастырь, собор, кладбище…
В тот день, 13 июля, мы не встретили население, т. к. фашистские изверги
всех людей и всю живность угнали из этих мест. Вечером к нам пришла старушка, чудом оставшаяся живой, и рассказала, что всех жителей
из этих мест группами немцы угнали перед тем, как стали минировать
и строить линию обороны в этих местах. Отступавшие немцы привезли женскую команду сапер[ов] из числа жителей оккупированной нашей
земли. Эти молодые женщины-саперы до этого в других местах под ружьем выполняли опасные работы (по минированию линии обороны немцев). Когда пришла их очередь выполнить приказ о минировании собора,
могилы, пушкинских памятных мест и осквернить и разрушить святые
для народа места, они отказались выполнить этот изуверский приказ.
За это всё они были расстреляны. Поэтому такую грязную работу пришлось выполнять немецким саперам».
Основную задачу по разминированию Пушкинского Заповедника
и могилы Пушкина выполнили воины 157-го инженерно-саперного батальона под командованием подполковника Н. Помилуйко. Командовал
взводом саперов С.Е. Покидов. Свято-Успенский монастырь и могила
поэта были начинены минами, прыгающими на 1,5 метра и начиненными
340 стальными шариками, противотанковыми минами РМИ-43, а одна
мина была с неизвлекающимися элементом, она и взорвалась. Погибло
сразу 9 саперов, в том числе С.Е. Покидов».
Саперы, погибшие во время разминирования территории Святогорского монастыря, были похоронены за монастырской оградой на братском кладбище.
У входа на территорию братского кладбища в проеме каменной стены
установлен мемориал с надписью: «12 июля 1944 года части 53 гвардейской и 321 стрелковой дивизий 3-го Прибалтийского фронта освободили
поселок Пушкинские Горы от немецко-фашистских захватчиков. Вечная
память героям!»
В этом братском захоронении погребено 256 погибших воиновосвободителей.
Внутри мемориала находятся две гранитные плиты, на которых высечены фамилии и инициалы всех 256 погибших воинов-освободителей.
В послевоенное время в пределах братского кладбища были похоронены пушкиногорцы — Герои Советского Союза Дмитрий Тимофеевич
Тимофеев (1908‒1957), Иван Егорович Захаров (1923‒1984) и полные кавалеры орденов Славы Александр Петрович Петров (1917‒1984), Петр
Васильевич Антипов (1922‒1999). Все они скончались на родной земле
в послевоенное время.
«11 июля 2014 года на территории Святогорского монастыря по инициативе Московского совета ветеранов инженерных
войск (председатель генерал-лейтенант Н.Г. Топилин) в преддверии празднования 70-летия освобождения Пушкиногорья от немецкофашистских захватчиков был установлен памятный знак погибшим
саперам».
80 лет прошло после окончания Великой Отечественной войны.
Ее ветераны уже передали эстафету памяти новому поколению. Потомки
стараются не посрамить память своих дедов и отцов и в случае необходимости тоже встают на защиту Родины.
3 марта 2020 года в поселке Пушкинские Горы был установлен памятный бюст Алексею Храброву.
Алексей Александрович Храбров, гвардии рядовой стрелок-оператор
6-й роты 104-го полка 76-й гвардейской десантно-штурмовой Черниговской дивизии ВДВ, погиб 1 марта 2000 года в бою у Улус-Керта. Он был
награжден орденом Мужества (посмертно).
Десантники вступили в бой с боевиками, прорывавшимися в Веденский район и далее в Дагестан для дальнейшего совершения терактов. Наши ребята могли оставить рубеж и отойти, но они выполнили
свой воинский долг и ценой собственной жизни не пропустили врага.
Бой длился более 18 часов. 90 десантников стояли насмерть против
3 000 боевиков. Боевиков было уничтожено около 700. Десантников
осталось в живых шесть человек. Тридцать один воин 6-й роты покоится на Псковской земле.
Наш земляк Алексей Храбров погиб как герой. В то время ему было
19 лет. Его похоронили на братском кладбище на Чертовой горе, расположенной на территории Стрежневского плацдарма.
В настоящее время наши мужчины вновь взялись за оружие. В ходе
специальной военной операции они, ежедневно рискуя своей жизнью, отстаивают независимость и интересы своего Отечества.
Елена Хмелева
Нет комментариев